Фиолетовые языки обколотых ВСУшников: репортаж с улиц залитого кровью Донбасса
Взрыв был такой силы, что окна вылетели со всех сторон шестиэтажного здания батальона «Сомали». Эпицентр взрыва - кабинет Михаила Толстых, командира мотострелкового батальона, ставшего за три года легендарным. Его знали как Гиви: Славянск, Иловайск, донецкий аэропорт, Дебальцево, авдеевская промзона... Несколько ранений, десятки виртуальных похорон. Всякий раз сообщения о гибели человека- легенды опровергались им же самим в присущей ему ироничной манере. Но на этот раз...
Только злее будем
Одна из первых версий - атака реактивным пехотным огнеметом «Шмель». Судя по всему, диверсанты долго готовились к теракту, выясняя расположение кабинетов и распорядок дня комбата. По разрушительной силе РПО «Шмель», который может с легкостью переносить один стрелок, не уступает 122-мм гаубичному снаряду.
- Гиви давно был для укропов очень сильным раздражителем, - рассказал мне один из подчиненных Михаила. - Они его ненавидели так же, как Моторолу. Помнишь же кадры из аэропорта, когда Гиви взял пленных вместе с их полковником. Миша оставил их в живых. Теперь тот полковник уже дома, с бигбордов рекламирует службу в украинской армии. Я, конечно, понимаю, что на войне люди погибают. Но обидно, что не в бою. Укропы просто неспособны были сделать это по-мужски. Получили по зубам, провалили свое наступление, вот и решили хоть как-то реабилитироваться. Но нас это не сломит. Только злее будем.
«Ураганом» без стеснения
Убийство Гиви, Моторолы, главы народной милиции Анащенко и других лидеров Луганска и Донецка - это акты государственного терроризма, взятого на вооружение Киевом. Обезглавливать группы протестов, выбивать лидеров - эта тактика была взята на вооружение СБУ еще в 2014 году. Сейчас она вышла на новый, кровавый уровень. Прибавить постоянные артиллерийские обстрелы, атаки в Авдеевке, и получим картину настоящей военной агрессии.
Донецк, ночь. В комнате с грохотом распахивается дверь балкона, противным звоном вибрируют окна. Спустя мгновение - оглушительный взрыв. Канонада здесь - дело привычное. Но на этот раз чувствуется, что произошло что-то экстраординарное.
Район «Мотель» находится всего в 2 минутах езды. Это знаковое место. Круг, соединяющий Макеевку с Донецком. С одной стороны, чуть в глубине, - штаб бригады «Восток», с другой - часть спецназа ДНР. Координаты этих подразделений давно известны украинской армии. Но в эту ночь мощнейший взрыв прогремел прямо на кругу, через который идет сообщение, в том числе и с большой землей - с Россией.
Разрушения поражают - словно гигантской косой срезало все постройки. Справа был популярный магазин военного снаряжения, от здания остались руины. С другой стороны - жилые одноэтажные дома. У них больше нет крыш.
- По предварительной информации, ракета «Урагана» попала в грузовик, - говорит заместитель командующего оперативным командованием ДНР Эдуард Басурин.
- В результате обстрелов погибли мирные граждане, больше десяти человек ранено. Реактивная артиллерия ВСУ работает без стеснения. Несколько ракет в очередной раз залетели в Киевский район. Там нет ни позиций ополчения, ни каких-либо иных «легальных целей». Ракета залетела прямо в первый этаж жилого дома.
Террариум на передовой
- Это у нас анаконда, - командир роты бригады «Восток» с позывным «Жора» ткнул пальцем в спящую здоровенную змеюку. Та зашипела. - Опа, охотится. Может и досюда допрыгнуть. У контрабандистов отобрали.
Террариум, в котором есть еще удав и питон, Жора обустроил в штабе роты недалеко от линии фронта в промышленной зоне под Авдеевкой. Ее называют «промка», это сейчас самая горячая, наверное, даже раскаленная, точка ДНР. Рассудительный и основательный Жора везет нас на бронированной «Ниве» к своим позициям. Украинские войска пытались их взять, но не смогли. Вокруг - вывернутая наизнанку земля вперемешку со «свежим» железом. Я видел такое летом 2014-го под Славянском, в Семеновке, когда украинцы утюжили позиции ополчения «Тюльпанами», «Гиацинтами» и «Ураганами»...
У Жоры не погиб ни один человек. Его рота зарылась в землю: блиндаж врыт в опорную насыпь моста.
- Сами все видите, - не без гордости заводит он нас в это укрытие. - Двухъярусные кровати под слоем бетона и асфальта. Пять дней сюда били из всех калибров - ничего даже не осыпалось.
Позиции оборудованы с основательностью. Перед глазами - поле, по которому пытались наступать украинцы. За ним - позиции ВСУ. На опоре ЛЭП развевается жовто-блакитный прапор. Отсюда, с высоты, наступление кажется безумием. Ни бугорка, все простреливается насквозь. ВСУ бросили на убой прямо под стволы Жориной роты. - У них был приказ зайти на мои позиции за двое суток, - говорит ротный. - Пять суток бились-бились, зубы себе поломали. Танки выходили, БМП, бэтээры... Градами засыпали просто без перерыва. А пехота перла... Мы одно тело достали, у него язык фиолетовый. Они, скорее всего, под наркотой шли.
Нам повезло попасть в «промку» в первое за пять дней затишье. Парни рубят дрова для своего подземного укрытия, набивают магазины патронами и готовятся к вечеру, когда у украинцев традиционно срывает башню. Где-то вдалеке громыхает. К утру каждый взрыв будет посчитан, и сообщат о трех или четырех тысячах нарушений режима тишины. Здесь, на войне, эти дипломатичные термины вызывают лишь грустную улыбку.
