Пять разведчиков - уже много: подробности операции «Стингер» в Афганистане
На войне в Афганистане за захваченный образец американского зенитного комплекса обещали Звезду Героя Советского Союза. Кто же был первым? Спустя 30 лет «Звезда» нашла неизвестных героев той истории.
Осенью далекого уже 1986 года командование ограниченного контингента советских войск в Афганистане получило приказ: во что бы то ни стало отбить у душманов хотя бы один исправный американский переносной зенитно-ракетный комплекс «Стингер». Приказ довели до личного состава всех частей. Звучало это так: кто первым захватит «Стингер», станет Героем Советского Союза. За несколько месяцев наши бойцы добыли восемь образцов американского оружия. До сих пор считалось, что первой была группа старшего лейтенанта Владимира Ковтуна из спецназа ГРУ: 5 января 1987 года спецназовцы с вертолетов заметили удирающих на мотоциклах духов, уничтожили их и среди трофеев обнаружили «чемоданчик» с ПЗРК.
Но вот 30 лет спустя полковник запаса военной разведки ВДВ Игорь Рюмцев кладет передо мной документ. Это ответ на запрос в архив Минобороны, из которого следует, что первый зенитный комплекс был захвачен раньше - 26 декабря 1986года. И сделали это парни из разведроты 66-й Отдельной мотострелковой Выборгской бригады, в которой Игорь Рюмцев и служил. Именно с операции «Стингер» началась его боевая биография.
Поезжай в Джелалабад
Первые «Стингеры» появились в восточных районах Афганистана. В сентябре 1986 года в районе Джелалабада начали сбивать наши вертушки, и разведка сообщала, что «трубами» пополнился арсенал банды «инженера Гафара». Инженер в Афганистане - не специальность, а уважительное обращение, что-то типа «доктора» в Индии. Гафар, может, и в технике-то не очень разбирался, но был известным полевым командиром. «Стингеры», превосходившие другие ПЗРК по дальности действия, точности наведения и поражающей мощи, делали его банду чрезвычайно опасной. Этот ужас вертолетчиков нужно было рассмотреть и понять, как с ним бороться. К тому же захваченный образец доказывал поставки ПЗРК террористам со стороны США.
Осенью 86-го старший лейтенант Игорь Рюмцев только прибыл в 66-ю бригаду. В Афган он попал после нескольких «зарубленных» рапортов и с мечтой служить в десантно-штурмовом батальоне. В Кабуле предложили теплое место в охране посольства - отказался наотрез. Что ж, вольному воля, Рюмцева отправили в Джелалабад.
В Афгане была поговорка: «Если хочешь пулю в зад, поезжай в Джелалабад». Этот юмор Рюмцев оценил быстро.
- На боевые обычно ходили, переодевшись духами, - рассказывает Рюмцев. - Даже усы и бороды приклеивали, нам их специально привезли с киностудии «Беларусьфильм». Хорошо помню первый бой. Нас было 16, мы в кишлаке налетели сразу на две банды общей численностью до 250 духов. Чудом успели отойти и занять оборону. Дрались несколько часов. Душманы уже обходили нас, я думал: все, отвоевался. Но слава богу, подоспела помощь. Как в кино: из-за горы появляются наши вертушки, духи тут же начинают отходить. Ракета, еще одна... Кто остался в живых, уносят ноги. В тот момент Рюмцев каждой клеточкой осознал, что вертолеты и летчиков надо беречь как себя.
Пять разведчиков - уже много
В конце ноября данные о поступлении «Стингеров» к боевикам наводнили донесения разведки. На поиски бросили все силы спецподразделений. Бойцы лишились отдыха и сна: тревога шла за тревогой, между вылетами в горы проходило иногда меньше суток, парни едва успевали перезарядить магазины автоматов. Правда, разведданные иногда оказывались пустышкой.
- Информацией торговали сами душманы, - рассказывает подчиненный Рюмцева Игорь Балдакин. В Афгане он служил срочную, в 86-м был замкомвзвода разведки. - Тебя поднимают по тревоге, ты мчишься в какое-нибудь ущелье, где вроде бы закопаны комплексы, и... ничего. Помню, однажды местный завез нас в ловушку. Целый день возил по горам, показывал, где копать. Под конец привез к заброшенному кишлаку. И из-за стен раздались выстрелы. Мы к такому были готовы, заняли позиции, открыли ответный огонь. Душманов, судя по всему, было немного, они быстро отошли.
17декабря 1986 года бойцы 66-й бригады наткнулись на целый укрепрайон душманов. С господствующей высоты бил крупнокалиберный пулемет - целый десантно-штурмовой батальон зарылся в землю и не мог поднять голову. Командир разведроты старший лейтенант Черемискин вызвал старлея Рюмцева и приказал обойти душманов и подавить огневую точку. Отправились впятером. - Обошли высоту, поднялись, - вспоминает Рюмцев.
- Видим глинобитный дувал и две площадки, защищенные стенками из камней. Крупнокалиберный пулемет, зенитная горная установка, вокруг суетятся духи - человек десять. Стало не по себе. Но эффект внезапности был на нашей стороне. Приготовить гранаты - бросок - в атаку. Пять духов остались лежать, посеченные осколками, остальные ринулись по ущелью. Двоих достали из пулемета, остальные ушли. Высота взята! Когда замкомбата ДШБ капитан Рахманов поднялся к нам, то удивился: «Вас что, только пятеро?» Никогда не забуду, как ответил наш разведчик рядовой Саша Линга. Он сказал: «Пять разведчиков - это уже много». Это были его последние слова. Через несколько минут боевики попытались отбить высоту и открыли ураганный огонь с трех направлений. Пуля попала Саше в голову. Душманы шли в контратаку с невиданным для них напором. Они били из 120-мм минометов, отбросить врага удалось с большим трудом и серьезными потерями. Почему духи так цеплялись за эту высоту, стало понятно чуть позже: неподалеку от позиций было оборудовано семь больших складов. - Там было и обмундирование, и оружие с боеприпасами, и генераторы, и радиостанции, - говорит Игорь Рюмцев. - Нашли даже зенитные комплексы «Стрела». Но «Стингеров» не было.
Мина на тропе
Как десантировались в Афганистане? За пару секунд. Вертолет снижается метра на полтора и зависает лишь на мгновение, необходимое для перехода в набор высоты. Десантники высыпают один за одним - «пошел, пошел». Последние прыгают уже метров с трех, и это с полным боекомплектом. Кто не успел - летит на базу, вертушка второй раз за- ходить не будет. 26 декабря 1986 года высадка прошла еще быстрее. Из дувалов кишлака Ландихейль, который предстояло прочесать разведроте, раздались автоматные очереди - вертушки ушли почти мгновенно. Один боец не успел выпрыгнуть, остальные рассыпались за валунами и приняли бой. - Нас было пятнадцать, - рассказывает Игорь Балдакин. - Духов, судя по всему, примерно столько же. У них было позиционное преимущество: они ведь стреляли из-за стен, а мы - из-за камней. Бой продолжался около часа. У меня был гранатомет и три выстрела. Израсходовал все. В конце концов удалось духов из кишлака выбить, они отступили по ущелью. Мы видели, как они тащили раненых. Рота разбилась на группы по трое, бойцы начали обследовать окрестности. Группа Рюмцева, в которую входили сам старлей, Игорь Балдакин и сержант Солохиддин Раджабов, направилась в ущелье. Шаг за шагом двигались по узкой тропке - с одной стороны гора, с другой обрыв. Метрах в 100 от кишлака была развилка, маленькая тропка шла наверх. И чуть выше земля, казалось, чуть взрыхлена. Мина? Так и есть! Обезвредив заряд, бойцы двинулись вверх, соблюдая все мыслимые меры предосторожности. Ведь за каждым камнем могла ждать засада. Или растяжка.
Вот не видная с дороги расщелина - такая, что протиснется лишь один человек. А за ней - пещера, куда явно ступала нога человека. Один остался часовым, еще двое спустились. Через несколько минут снизу послышалось: «Принимай». - Там был большой склад, - говорит Игорь Рюмцев. - Те же рации, генераторы и оружие... Но были и две трубы. «Стингеров» мы раньше не видели и не подозревали, что нам повезло. Да и особо радоваться было некогда, вызвали вертолеты, сдали все найденное, а потом нас перебросили на другую точку. Вечером, когда грелись в горах у костра, рация вдруг ожила: из штаба приказали срочно передать данные тех, кто обнаружил пещеру. То, что две трубы - те самые «Стингеры», Рюмцев с товарищами узнал через два дня на базе. Комбриг собрал в клубе личный состав бригады и объявил: в соответствии с телеграммой министра обороны Рюмцев, Балдакин и Раджабов будут представлены к высшим правительственным наградам. Парней поздравляли, хлопали по плечу... Но награды их так и не нашли.
Восстановить справедливость
Если набрать в интернет-поисковике запрос об охоте на «Стингер», Всемирная сеть вывернет массу информации. В подробностях будет рассказана операция группы Ковтуна и другие случаи захвата ПЗРК. Но об Игоре Рюмцеве и его товарищах - ни слова. И именно эту историческую несправедливость решили исправить ветераны-афганцы. - Но почему вы так долго ждали? - спрашиваю я. - Вы же помните, какое было время. - говорит Рюмцев. - Война, потом вы- вод войск из Афгана, развал Союза... Мы разлетелись по всей стране. Даже по странам - Солохиддин Раджабов ведь из Таджикистана. Не виделись 20 лет. А недавно стали встречаться, вспоминать боевую молодость. И как-то сам собой возник вопрос: почему никто не знает о том, что мы были первыми? Решили направить запрос в архив Минобороны. Я снова читаю документ: «...реализация разведданных... захвачено... установка «Стингер» - 2 шт.».
Все верно, это было на 11 дней раньше Ковтуна. Правда, в журнале боевых действий нет сведений, кем конкретно захвачены ПЗРК. Но в наградном листе Игоря Балдакина указано: в операции участвовал именно он. Сведения об остальных тоже должны быть в архивах МО или ГРУ, их только нужно найти. И что будет, когда найдут? Получат Героев? А почему бы и нет. Ведь звание Героя Советского Союза ни один из тех, кто добывал «Стингеры», так и не получил. То ли представления терялись где-то, то ли их и не было вовсе... В 2012 году, спустя 25 лет, звание Героя России было присвоено офицеру ГРУ Евгению Сергееву, которому подчинялась группа Ковтуна. Правда, к моменту награждения Сергеев уже 4 года как умер. Да и Героя ему дали не за «Стингер», а по совокупности заслуг.
Впрочем, для Игоря Рюмцева дело далеко не в наградах. - Мы хотим, чтобы наши дети и внуки знали, как мы воевали и что сделали для страны, - говорит Игорь Рюмцев. - Хотим, чтобы любой, кто за- интересуется охотой на «Стингеры» в Афгане, мог узнать, как это было на самом деле. Может быть, нам повезло - совсем чуть-чуть. Но это не просто находка. Мы прочесывали горы и кишлаки, штурмовали высоты и теряли товарищей. И нам кажется, что и мы, и те, кто погиб, заслужили простого признания того факта, что первыми были все-таки мы.
