«Большая встряска» нефти: взболтать, но не размешивать

Новость, получившая огромный политический резонанс: президент США Дональд Трамп провел телефонный разговор с лидером оппозиции Венесуэлы и спикером парламента Хуаном Гуаидо, объявившим себя временным главой государства. «Он поздравил его с историческим вступлением в должность президента», - говорится в официальном заявлении пресс-службы Белого дома.

Хуан Гуаидо в свою очередь написал в Twitter: «Я высоко ценю звонок президента США Дональда Трампа, который вновь заявил о своей полной поддержке нашей работы по достижению демократии».
В этом наборе  лишнее слово - «демократия».

Нефтяной парадокс

«Внезапные протесты» в Венесуэле таковыми вовсе не являются. Моментальная реакция семи латиноамериканских государств, позиция многих европейских стран, заявивших о поддержке нового (по версии США) президента Венесуэлы Хуана Гуаидо, свидетельствуют, что на этот раз свою акцию Вашингтон хорошо подготовил. После провалов операций по смене режимов в Сирии и Турции права на ошибку у США не остается.

Отступать Вашингтону некуда. Венесуэла для них - рубеж, критически важный. И дело здесь не только в предыдущих провалах и возможности окончательной потери американцами лица, если Николас Мадуро удержится у власти. Дело - в нефти.

Венесуэла занимает первое место в мире по ее запасам (300 млрд барр.). На втором месте - Саудовская Аравия. Занимающие третье и четвертое места Иран и Ирак по совокупным запасам превышают резервы углеводородов саудитов, но не Венесуэлу, а идущие следом Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты и Россия равны по запасам нефти Ирану и Ираку. На этом фоне США выглядят смешно - 2,2% от общемировых объемов нефтяных ресурсов (в два с лишним раза меньше, чем в России).

Статистика по объему запасов говорит сама за себя, но еще более говорящими являются цифры по срокам и объему добычи. Венесуэле запасов нефти хватит на 200 лет, Саудовской Аравии - на 89, а США - менее чем на 10. При этом по добыче США занимают первое место, Саудовская Аравия - второе, а Венесуэла  находится во втором десятке, уступая даже Казахстану.

Конструкция выглядит странной и нелогичной. Если у тебя запасов нефти всего на 10 лет, то зачем тебе их вычерпывать из недр такими темпами? Это про США. И наоборот, если у тебя запасов на 200 лет вперед, то почему ты добываешь всего 1,5 млн баррелей в день, а сейчас, когда в стране начались протесты оппозиции, и еще меньше? Это про Венесуэлу. Для сравнения, добыча в США сегодня находится на уровне 11,2 млн барр./день.

Однако данный парадокс имеет свое логическое объяснение.

Абсолютно нерыночный рынок

Дело в том, что нефтяной рынок рынком вовсе не является. Глава ЛУКОЙЛ Вагит Алекперов, отвечая как-то на вопрос о принципах нефтяного ценообразования, сказал, что «цена нефти - от Бога». Если быть более рациональным, то следует говорить, что цена на нефть всегда определялась политически, потому что энергетика это не вопрос бизнеса, а вопрос национальной безопасности.

Утверждение о нерыночности рынка нефти принадлежит не Марксу с Энгельсом. Это утверждение является одним из основополагающих принципов энергетической стратегии Франклина Рузвельта по выводу США из Великой депрессии в рамках «нового курса».

Стратегия базировалась на двух тезисах. Первый: спрос на нефть не зависит от цены (нефть по 1 доллару за баррель не предполагает скачка спроса по сравнению с ценой в 10 долларов за баррель). Второй: каждый нефтедобытчик имеет строго регламентированную долю на рынке (если кто-то нарушает квоту, рушится весь рынок).

Иными словами, спрос на нефть при росте цен падать не будет, а низкие цены не увеличивают объемы продаж. На этой нехитрой формуле США выстроили такую модель глобального рынка энергоносителей, в рамках которой все его участники стали работать на национальную экономику Америки.

В рамках этой системы уровень своей нефтедобычи Венесуэла самостоятельно не определяет. Она подчиняется требованиям и квотам, утвержденным в ОПЕК, чтобы рынок не рухнул. Единственной страной, которая действует вне рамок и правил ОПЕК, является США. Россия и Норвегия в ОПЕК не входят, но политику в области добычи координируют.

Возникает резонный вопрос, зачем США идут на такой риск, разгоняя собственный уровень добычи до запредельного уровня? Если в таком темпе они будут работать еще 10 лет, то в итоге окажутся в полной зависимости от нефтедобывающих стран, то есть от Ирана, России и Венесуэлы.

Это не может быть стратегией. Это - экономическое самоубийство.

Для понимания ситуации следует знать, что США за счет «сланца» и роста добычи нефти снизили зависимость от импорта углеводородов с 60 до 14%. Но для полной самодостаточности им не хватает 7 млн баррелей в день (чистый импорт). Штаты по-прежнему входят в тройку самых крупных импортеров углеводородов. США были и остаются энергодефицитной страной, внутренних ресурсов на полное покрытие дефицита у них нет.

Если США не остановятся, то через 10 лет (после исчерпания своих запасов) для покрытия дефицита им будет необходимо каждый день закупать не 7, а 18 млн барр. Это при условии того, что все это время в Америке не будут расти ни экономика, ни потребление. Мысль о «сланцевой» экспансии США с целью увеличить собственный экспорт не имеет под собой оснований.

Тем не менее, в чем в чем, а в суицидальности или неадекватности администрацию США и бизнес-элиты страны заподозрить невозможно. Значит, у Вашингтона все-таки должна быть стратегия, как бы противоестественно не выглядела нынешняя конструкция энергетического рынка. Именно ее (стратегию) он и демонстрирует в Каракасе.

Битуминозная «революция»

Нефть, добываемая в Венесуэле, по своему составу схожа с американской. Она очень тяжелая и вязкая, себестоимость ее добычи в четыре раза выше, чем у ближневосточной (35-40 долларов США против 10 долларов за барр.). Для переработки такой нефти нужны специализированные НПЗ, и в США исторически преобладают именно такие заводы.

Почти всю свою нефть Венесуэла долгое время экспортировала исключительно в США, являясь по существу американской провинцией. Точно такая же по своему составу нефть и в Канаде. Но Канада долгое время на нефтяном рынке была ничтожным игроком, по уровню запасов она находилась в третьем десятке, а уровень добычи в масштабах мирового рынка был ничтожен.

В начале 2000-х годов в нефтяной отрасли произошла незаметная революция. Новые технологии позволили начать разработку битуминозных песков и добычу из них нефти. Благодаря этим технологиям Венесуэла, где много именно такой битуминозной нефти, и заняла первое место в мире по запасам, а Канада по запасам вышла на третье (после Саудовской Аравии) место. К тому же Канада, как и Соединенные Штаты, свою политику с ОПЕК не координирует.

После прихода в 1999 году к власти в Венесуэле Уго Чавеса США стали медленно, но неуклонно сокращать импорт венесуэльской нефти, заменяя ее на канадскую. Сегодня Канада 97% своей нефти (2,5 млн барр.) ежедневно отправляет в США, что составляет более 30% всего американского импорта.

За это же время добыча и экспорт нефти из Венесуэлы снизились более чем в два раза (с 3,5 до 1,5 млн барр./день). Первое время снижение компенсировалось ростом цены, но после обвала цен в 2014 году экономический коллапс и социальный взрыв стали всего лишь вопросом времени: ведь 95% бюджетных доходов Венесуэлы составляют нефтяные доходы.

Глобальная игра США

Важно понимать, что энергетическая игра Вашингтона носит глобальный характер, Венесуэла в ней хоть и значимое звено, но всего лишь «одно из». Начиналась эта игра в 2000-м, когда цены на нефть медленно и неуклонно поползли вверх: к 2008 году они достигли запредельных 133,9 долларов за баррель, в кризис - «рухнули», но уровень цен постепенно восстановился и держался до 2014 года.

За это время была запущена добыча дорогостоящей нефти в Канаде, на глубоководном шельфе в Бразилии, а также и в России - на шельфе Арктики и в Восточной Сибири. В эти же годы под прямой контроль США попали Ирак и Ливия. Практически с нуля была создана дорогостоящая индустрия СПГ. А в 2006 году началась раскачка еще и «сланца».

После 2008 года США резко нарастили внутреннюю добычу нефти (с 5,5 до 12 млн барр./день). На мировом рынке образовались огромные излишки, и цены «рухнули», как подкошенные. На снижение цен работала Канада, а также внесли свою лепту «Аль-Каида» с «Исламским государством» (организации - запрещенные в РФ) в Сирии, поставляя на мировой рынок через Турцию нелегальную (минуя квоты ОПЕК) нефть.

Пикантный нюанс: ни одна из «нелегальных» сделок ИГ по нефти не засветилась в международной финансовой отчетности, в отличие от «панамского досье», хотя все сделки с нефтью проходят только в долларах.

Реализуемую сегодня США стратегию разработал в конце XIX века глава Standard Oil Джон Рокфеллер. Назвал он ее «Большой встряской». Ее суть - в резком подъеме закупочных цен на нефть. Независимые добытчики в погоне за быстрыми деньгами начинали бурить скважины по всей Америке, а потом Standard Oil цены рушила и подбирала банкротов бесплатно.

На глобальном уровне этот трюк разыгрывался Соединенными Штатами также в 1973-м и 1986 году. Каждый раз он имел свои конкретные последствия, но неизменным всегда был передел финансовой маржи в рамках Бреттон-Вудской системы в пользу США.

Борьба за сохранение Бреттон-Вудской системы

Какие последствия у «встряски» сегодня?

Мы их видим в Венесуэле и ощущаем внутри своей страны. На пике цен нефтяники закредитовались под новые разработки в расчете на будущие прибыли, а падение цен поместило ресурсные страны (включая Россию) под бюджетное давление и создало условие для наращивания социальной напряженности.

Сил удерживать нефтяные цены внизу у США сегодня не хватает. Россия уперлась в Сирии и на Украине, а Иран не сдается даже под диким давлением и возобновлением санкций. Без нефти Венесуэлы США не смогут продолжать игру на понижение. Никак не смогут.

Конечной целью игры США является не вывод на рынок своего СПГ, как нас пытаются убедить. Цель - удержать мировой рынок энергоносителей в долларовой зоне до момента, когда начнется новый рост цен.

А рост рынка - неизбежен. Легкой (в смысле новых месторождений) нефти не осталось. Сланцевый газ - намного дороже природного. По сравнению с трубопроводными поставками природного газа, сжижение, транспортировка СПГ и его регазификация - убыточны. А долларов в Америке напечатано за это время сверх всякой меры.

Сегодня именно в Венесуэле решается вопрос выживания «волшебной машинки», которая долг США превращает в мировые инвестиции (Бреттон-Вудская система). Из Венесуэлы Вашингтон не отступит, позади у него - Федеральная резервная система.

Поэтому это должны знать и из этого должны исходить в своих действиях власти в Каракасе. Равно и в Москве с Пекином необходимо четкое понимание глобальной цены победы или поражения режима Николаса Мадуро: в случае свержения действующей власти в Венесуэле Россия и Китай понесут огромные убытки.