Охотник за «Стингером»

В 1986 году США поставили афганским моджахедам первую партию «Стингеров» - 240 установок и тысяча ракет. Эффективность этого оружия уже была известна: 90 попаданий из 100, стоило ракете навестись на работающий двигатель самолета или вертолета. Цели гарантированно поражались на высоте от 200 до 3.500 метров и на дальности до 4,8 километра, поэтому советским пилотам приходилось летать исключительно на малых и больших высотах или ночью.

Видеоролик для Рейгана

Первое боевое применение «Стингеров» состоялось 26 сентября 1986 года под Джелалабадом, когда при взлете с аэродрома были сбиты сразу три вертолета Ми-24. Экипажи погибли. Причем душманы вели видеосъемку, а запись потом была показана Рональду Рейгану. И как свидетельствуют информированные источники, в тот день в Белом доме царило праздничное настроение.

А вот для командования 40-й армии появление «Стингеров» у моджахедов стало плохой новостью. Ситуация в афганском небе кардинально изменилась: советская авиация стала терять традиционное преимущество в воздухе, поскольку «Стингеры» успешно поражали не только «вертушки», но и Су-25, и Су-27, причем не спасали даже термоловушки.

Командование было вынуждено ввести ограничения на полеты, были введены изменения и в тактику применения авиации. Например, вертолеты стали уходить на другие высоты и летать на более высоких скоростях, что осложняло выполнение боевых задач. Потребовалось принятие также и других мер.

Александр Проханов, неоднократно бывавший в Афганистане, так описал эту ситуацию в романе «Охотник за караванами»: «"Стингеры", появляясь в районе боевых действий, наводили страх на пилотов. То загоняли их под облака, где, подобно чаинкам, кружили едва заметные вертолеты, не способные с высоты наносить прицельные удары, поддерживать действия войск. То машины прижимались к земле, и тогда на сверхнизких с треском и грохотом неслись над высохшим руслом, и рябило в глазах от мелькания камней и откосов. Отменялись дневные полеты транспортов, тяжелые самолеты без габаритных огней, жужжа в ночи, тупо ударяли колесами в грунтовые аэродромы. Но и ночами на подлетах впивалась им в хвост цепкая всевидящая ракета, входила в тепловую струю мотора, разворачивала взрывом машину, осыпая на ночные пустыни и горы горящие угли металла».

Требовались решительные шаги: срочно нужны были образцы «Стингеров», чтобы оценить возможности этого оружия и выработать эффективные приемы противодействия. Проявился и политический момент: добытый «Стингер» стал бы подтверждением участия правительства США к событиям в Афганистане на стороне боевиков.

И тогда перед спецназом была поставлена задача: добыть «Стингер» любой ценой. А за ценой министр обороны СССР маршал Сергей Соколов пообещал не постоять - кто первым захватит «Стингер», тому полагалась Золотая Звезда Героя. Что и довели до сведения личного состава ограниченного контингента советских войск в Афганистане.

Надо отметить, что охотников за «Стингерами» хватало, но первой  сделать это удалось разведгруппе Владимира Ковтуна и Василия Чебоксарова. Общее руководство осуществлял майор Евгений Сергеев из 186-го отдельного отряда спецназа ГРУ.

У пакистанской границы

Утром 5 января 1987 года майор Сергеев и старший лейтенант Ковтун полетели на рекогносцировку местности, где, по данным разведки, должен был пройти караван со «Стингерами». Рельеф был сложный, у самой  афганско-пакистанской границы, к тому же территорию полностью контролировали моджахеды, поэтому сработать спецназовцам предстояло исключительно грамотно.

В ведущем вертолете находились Сергеев, Ковтун и два бойца, в ведомом - группа Чебоксарова. А теперь воспоминания самого Владимира Ковтуна: «После вхождения в зону Мельтанайского ущелья мы должны были следовать строго в направлении Пакистана. Однако через некоторое время напоролись на зенитную засаду "духов", которые сразу же открыли огонь и сделали несколько пусков ПЗРК. Сергеев сидел на месте бортстрелка. Когда он увидел моджахедов, то обозначил их нахождение пулеметной очередью. Вертолеты огневой поддержки дали по этим точкам залп НУРСами. Мятежники засуетились, думаю, растерялись немного, поскольку не ожидали такого поворота событий. Воспользовавшись этим, наша "вертушка" резко "подсела", мы спешно покинули машину и тут же вступили в бой. Ми-24 и второй - Ми-8 продолжали прикрывать нас с воздуха. Покинув борт, Евгений Сергеев с бойцом ринулся в одну сторону, я с бойцом - в другую. Бой получился скоротечный и жесткий, 16 "духов" были уничтожены в упор, один взят в плен.

Потом я увидел "духа", который убегал от нас. У него в руках была какая-то труба и кейс типа "дипломат". Я ринулся за ним. Боец бежал за мной  метрах  в пятидесяти. "Дух" бежал довольно быстро и скоро мог исчезнуть в "зеленке". Когда он удалился уже метров на двести, я прицелился и выстрелил. "Дух" упал. Подбежав к нему, я заметил странную трубу, похожую на ПЗРК, но с неразвернутой антенной. Мелькнула догадка, может, "Стингер"? Кстати, не попали они в нас, хоть и стреляли дважды, именно потому, что времени на подготовку комплекса у них не было, и антенну они так и не развернули. По сути, били, как из гранатомета, - навскидку».

Ковтун взял кейс и трубу и вернулся к вертолету. Последовала команда на отход. Бойцы принесли еще две трубы - пустую и неиспользованную. Уже в вертолете Ковтун открыл дипломат, а там… документация по «Стингеру»: начиная с адресов поставщиков в США и заканчивая подробной инструкцией по применению комплекса. Это было полное документальное подтверждение того, что американцы поддерживают «духов». Впрочем, хватало и одной надписи - Stinger...

Не прошел по возрасту

Когда вернулись на базу, Сергеев доложил по команде, что «Стингеры» захвачены. Тут же ему последовало приказание лететь с трофеями в Кандагар, затем  в Кабул и через Ташкент в Москву - в распоряжение Главного разведывательного управления.

Командир бригады полковник Дмитрий Герасимов тут же, по «горячим» следам, подготовил представления о присвоении звания Герой Советского Союза на Сергеева и Ковтуна и командира вертолета Андрея Соболя. Однако продолжение у этой истории оказалось отнюдь не оптимистическое: высокую награду Родины тогда никто из участников захвата «Стингера» не получил. По разным причинам: у Сергеева якобы было не снятое партийное взыскание, а у Ковтуна сложились неважные отношения с начальством...

Кому из штабных достались их звезды, Владимир Ковтун и по сей день не знает. Ковтун, кстати, за «Стингер» вообще ничего не получил. Но когда я стал допытываться, не обидно ли, он отделался стандартной фразой: «Мы воевали не за награды». Но, конечно же, не мог не понимать, что поступили с ним несправедливо...

А вообще-то военная судьба была милостива к Владимиру Ковтуну. Судите сами: 153 выхода на боевые действия, 13 взятых караванов. Каждый, кто хоть недолго побыл в Афганистане, знает, что это такое. Но ему, как считает сам Ковтун, повезло - вернулся с войны живой. С ранами, с засевшими осколками, но все-таки живой. Впрочем, эпизод со «Стингером» был не единственным, когда Владимир Ковтун мог получить Звезду Героя.

Однажды группе спецназовцев под командованием Владимира Ковтуна приказали оборонять стратегически важный перевал, который штурмовали две сотни душманов. Бой длился шесть часов. Один спецназовец погиб, остальные получили ранения, самому Ковтуну досталось в том бою две пули. Но позиций группа не сдала, и Ковтуна повторно представили к высшей награде.

Вот только командующий 40-й армией был другого мнения и наложил на представление весьма примечательную резолюцию: «Молод еще для звания Героя».

После войны

Армейская жизнь Владимира Ковтуна началась в 1979 году, когда он поступил на факультет разведки  Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища. В «Афгане» провоевал 2 года и 3 месяца. Уже после захвата «Стингеров» еще шесть месяцев бил моджахедов. По возвращении в Союз служил на разных должностях, а в 2000-м году сорокалетний полковник был уволен из Вооруженных сил России «по состоянию здоровья».

Насколько целесообразно было отправлять  в запас офицера с таким боевым опытом, не берусь судить, но по форме все было, вроде как правильно: семь пулевых ранений, две тяжелые контузии и осколок, засевший в голове, который врачи так и не рискнули извлечь.

Сняв погоны, кавалер двух орденов Красной Звезды и ордена Славы Владимир Ковтун задумался, чем бы заняться. Выбор у него был не слишком велик, поскольку он умел только воевать. И пока Ковтун размышлял над будущим, ему поступило неожиданное предложение: поучаствовать в восстановлении птицефабрики в деревне Недюровка, что во Владимирской области.

Для полковника, наверное, не слишком престижное предложение, однако Ковтун, взвесив все «за» и «против», дал согласие, скорее, чтобы занять время, чем из желания серьезно заняться птицеводством. К слову, птицефабрика - это было слишком громко сказано. Все было разграблено и разрушено - на нескольких десятках гектаров возвышались развалины зданий, горы мусора и ржавая арматура.

И здесь самое время уточнить, что Владимиру Ковтуну предложили не просто поучаствовать в возрождении птицефабрики, а стать ее директором. А начиналось все не самым лучшим образом. Местные чиновники оказали начинающему фермеру такое сопротивление, будто он пришел отбирать у них что-то личное. Банки тоже напряглись, когда Ковтун пришел за кредитом. Словом, в успех его предприятия не верил практически никто. Дать Владимиру Павловичу кредит решился только Совинкомбанк, но не просто так, а под 25% годовых.

И вот прошло 18 лет. Как бывший спецназовец осваивал тонкости строительства и финансов, птицеводства и маркетинга - это еще одна «героическая» история. Сейчас территория птицефабрики занимает 30 гектар. Птица у Ковтуна - исключительно породистая, в торговые сети птицефабрика поставляет ежегодно более 50 миллионов яиц и по технологической оснащенности считается одной из лучших в мире.

Послесловие

Все эти годы ветераны-спецназовцы прилагали огромные усилия, чтобы участникам захвата в Афганистане первых «Стингеров» было воздано по заслугам. Звание Герой России присвоили Евгению Сергееву 6 мая 2012 года, когда его уже как четыре года не было в живых. Владимир Ковтун получил свою Звезду по указу президента №51 от 15 февраля 2019 года - после того, как его боевым товарищам удалось доказать, что в истории 186-го отдельного отряда он «остается самым результативным и боевым офицером».