Куда смотрела наша разведка?

До удара по Советскому Союзу оставалось полгода. Катастрофа первых месяцев войны была такой чудовищной, что и сегодня мы не в силах осознать весь её масштаб и страшные последствия для нашей страны. Мы до сих пор изучаем, спорим, пытаемся разобраться в причинах случившегося. И всякий раз звучат извечные вопросы, на которые и поныне нет ясных ответов. Как это могло случиться? Кто виноват? И, конечно же, куда смотрела разведка? А, действительно, куда?

Одно дело кино, другое - жизнь

Одно из самых тяжелых обвинений советской разведке звучит так: в преддверии войны она не смогла, не сумела добыть документальные свидетельства, то есть фотокопии плана «Барбаросса». Упрёк, на первый взгляд, вполне справедлив. Действительно, окажись фотокопии плана на столе у Сталина, и сомнения отпали бы в одночасье. Вероятно и развитие истории пошло бы по другому сценарию. Ведь Никита Хрущёв в 50-е годы тоже не хотел верить в то, что вчерашние союзники - США, - как выразился наш агент «совсем озверели», приняли план по нанесению ядерных ударов по городам Советского Союза. В нём доходчиво были расписаны цели, задачи, принципы, программа действий ВГК и региональных командований.

После окончания Второй мировой войны Хрущёв никак не мог себе представить, что в Соединённых Штатах произведут на свет такой документ. Вот тебе и «соратник по войне», на словах - якобы друг, а на деле - ядерная дубина за пазухой.

Руководитель Советского Союза был в шоке. По существу он держал в руках похоронную на своё Отечество. Хрущёв отверг этот страшный документ. По-человечески его понять можно. И тогда разведчики положили ему на стол фотокопию плана со всеми всевозможными грифами секретности, подписями и печатями «американских друзей». Пришлось поверить.

Ничего подобного не было у Сталина. Но могло ли быть? Возможно ли было добыть фотокопии «плана Барбаросса» в тех условиях?

Прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, позволю себе небольшое отступление. К глубокому сожалению, сегодня априори утвердилась парадоксальная точка зрения, что разведка может всё. Отсюда и завышенные требования, коли всё может, то почему не смогла в данный отрезок времени, то есть накануне войны. Авторы зачастую не задумываясь, автоматически, именно c такой заданностью, начинают рассмотрение деятельности разведки. Скорее всего это ошибочное мнение утвердилось под воздействием послевоенной приключенческой литературы, кино, изобразительного искусства. Понятно, что после нашей Великой Победы писатели, художники, кинематографисты старались создать героический образ нашего разведчика, который, порою, не совпадает с реальным.

Вспомните, любимый всеми сериал «Семнадцать мгновений весны» и дорогого нашему сердцу Штирлица, который запросто вращался в высших кругах рейха. Вот он элегантный, мудрый, опытный советский разведчик рядом с Мюллером, Шелленбергом и даже с самим Борманом. Он не просто органично вписан в эту среду, но успешно противостоит умным, хитрым, коварным руководителям фашистских спецслужб. И эти киношные образы нередко переносятся в повседневную жизнь, в реальные исторические события. Но возможно ли такое, спросите вы? Одно дело кино, другое - жизнь. Оказывается, не всегда можно отделить одно от другого.

Ведь справедливости ради надо признать, что в реальности не было у нас разведчика такого ранга, как Штирлиц. Как, впрочем, и у наших врагов - весьма профессиональной разведки фашистской Германии.

Историки спецслужб нередко ссылаются на Вилли Лемана, а уж журналистов хлебом не корми, дай ударить себя в грудь, что именно он послужил прообразом Штирлица. Увы, это не так. Леман безусловно ценный информатор, единственный наш агент в системе гестапо, тринадцать лет работавший на советскую разведку, но всего лишь младший офицер, по званию гауптштурмфюрер, что соответствовало армейскому званию капитан, по должности - командир роты.

Леман не командовал ротой. Он был контрразведчиком на оборонном предприятии. Безусловно, важная и ответственная должность, но, напомню, киношный Штирлиц имел высокое звание штандартенфюрера СС, то есть полковника, и, по сути, являлся правой рукой начальника VI отдела РСХА бригаденфюрера СС Вальтера Шелленберга.

Нет сомнения, что хорошая разведка может многое. Но далеко не всё. Между желанием иметь и возможностями дистанция огромного размера. И это относится к любой разведке, даже самой мощной и профессиональной. К глубокому сожалению, в реальности нет такой разведки и, наверное, никогда не будет. Да, сейчас с помощью технических средств резко вырос поток информации. Но не будем забывать: мы говорим о 30-х годах прошлого века.

И мы, справедливости ради, постараемся исходить из реалий того времени. Разумеется, насколько это возможно.

«СССР фигурирует как очередной противник»

А реалии 1940-го - начала 1941-го годов состояли в том, что разведка, несмотря на все принимаемые немецким командованием беспрецедентные меры секретности (а они, действительно, были таковыми - план «Барбаросса» разрабатывался в строжайшей тайне с участием предельно ограниченного круга лиц), сумела добыть первые сведения уже через полторы недели после его подписания Гитлером.

29 декабря 1940 г. помощник по авиации военного атташе при полпредстве СССР в Германии полковник Николай Скорняков («Метеор») сообщил в Москву из Берлина о том, что Гитлер подписал приказ о подготовке к войне против СССР. В шифрограмме он докладывал: «Альта» сообщила, что «Ариец» от высоко информированных кругов узнал о том, что Гитлер отдал приказ о подготовке к войне против СССР. Война будет объявлена в марте 1941 года. Дано задание о проверке и уточнении этих сведений».

Ещё через неделю, в январе 1941 года, тот же Скорняков посылает в Центр новое предупреждение:  «Альта» подтвердила, что Гитлер готовится напасть на СССР, и сообщила, что по данным её источника барона фон Шелия («Ариец»), сотрудника министерства иностранных дел Германии, германские генералы крайне низко оценивают состояние боевых способностей Красной Армии».

Но, судя по всему, ни руководство страны, ни армейское командование не отреагировало должным образом на это важнейшее сообщение.

Конечно же в разные временные отрезки разведка поставляла разную по своей достоверности информацию. Иногда она была точна, а иногда… не очень. Что ж, как говорят, слов из песни не выбросишь. Однако, судя по архивным документам, в основном разведка справилась со своей задачей.

Сегодня уже хорошо известно, что сосредоточение немецко-фашистских войск для нападения на нашу страну проходило наиболее интенсивно с января 1941 года, то есть после утверждения плана «Барбаросса». Старт этому мероприятию дало командование сухопутных войск Германии, которое, как и положено, утвердило свою директиву № 050/41 «О стратегическом сосредоточении и развертывании войск».

А что же наша разведка? Надо отметить, что она в этот период действовала весьма эффективно. Судите сами.

Вот «Доклад о боевом и численном составе развёрнутой германской армии и её группировке по состоянию на 15.03.41 г.». Его направил в Москву советский военный атташе и резидент в Берлине генерал-майор Василий Тупиков во второй половине марта 1941 года. Это поистине уникальный документ, кстати говоря, созданный в очень короткие сроки. Ведь Тупиков прибыл в Германию в декабре 1940 года, за полгода до начала войны.

Доклад весьма глубок по содержанию, объёмен и подробен. На 100 машинописных страницах и трёх десятках схем раскрываются группировки сухопутных войск вермахта, военно-воздушных сил, боевого состава артиллерийских частей, корпусная организация. Надо отдать должное профессионализму нашего резидента в Берлине, который успешно выполнил поставленную перед ним задачу.

Среди, несомненно, ценных донесений, хотелось бы выделить записку того же военного атташе Тупикова лично начальнику разведуправления Генерального штаба Красной Армии от 25-26 апреля 1941 года. Специалистам она достаточно известна, была опубликована в открытой печати, но мне, тем не менее, хотелось бы вернуться к ней.

«За 3,5 месяца моего пребывания здесь, - пишет генерал Тупиков, - я послал Вам до полусотни телеграмм и несколько десятков письменных донесений, различных областей, различной достоверности и различной ценности. Но все они являются крупинками ответа на основной вопрос: стоит ли, не в качестве общей перспективы, а конкретной задачи, в планах германской политики и стратегии война с нами; каковы сроки начала возможного столкновения; как будет выглядеть германская сторона при этом?..

Вывод:

Все эти данные приводят меня к убеждению, что:

1. В германских планах сейчас ведущейся войны СССР фигурирует как очередной противник.

2. Сроки начала столкновения - возможно, более короткие и, безусловно, в пределах текущего года…

Военный атташе СССР в Германии генерал-майор В. Тупиков».

Я привёл письмо Василия Ивановича в сокращении, оставив только самое главное, основное. А основными были вопросы, над которыми ломали головы многие в стране - и Политбюро во главе со Сталиным, и МИД, и НКВД и, разумеется, военная разведка. Тупиков уже в апреле 1941 года ясно и чётко утверждал: война с Германией будет (СССР - очередной противник) и сроки её начала в 1941-м (в пределах текущего года).

«Сейчас на Востоке… до 118-120 дивизий»

Оценивая подготовку вермахта к войне против СССР, Тупиков обратил внимание начальника военной разведки на то, что «группировка германской армии с осени 1940 года неизменно смещается на восток. Сейчас на востоке - Восточная Пруссия, Польша, Румыния - до 118-120 дивизий», «качественное состояние вооружённых сил по признакам политико-моральным, обученности и оснащённости сейчас пребывает в зените…»

К письму Василий Иванович приложил «Схему возможных вариантов действий Германии против СССР». В ней было три варианта действий немецких войск. Один из них, по сути, и есть план «Барбаросса». Вернее, её графическая часть. В нём безошибочно отражены направления наступления фашистских войск - на Ленинград, Москву и Киев.

Всё было именно так, как сообщал военный атташе в Берлине. Германское командование сосредоточило три войсковые группировки, каждая из которых должна была наступать на одном из стратегических направлений.

Группа армий «Север» под руководством генерал-фельдмаршала фон Лееба должна была разгромить советские войска в Прибалтике и создать благоприятные условия для дальнейшего наступления на Ленинград.

Группа армий «Центр», которой командовал генерал-фельдмаршал фон Бок наносила удар в направлении  Минска. В дальнейшем войска этой группы армий должны были развивать наступление на Смоленск и далее, на Москву.

Группа армий «Юг», возглавляемая генерал-фельдмаршалом фон Рундштедтом, наступала в общем направлении на Киев.

На территории восточной Финляндии сосредоточились немецкая армия «Норвегия» и финские армии «Юго-Восточная» и «Карельская».

К этому следует добавить сообщения военных атташе в других странах.

9 марта 1941 года военный атташе и резидент в Югославии генерал-майор Александр Самохин (оперативный псевдоним «Софокл») сообщил: «Германский генштаб отказался от атаки на английские острова, ближайшей задачей поставлено - захват Украины и Баку, которая должна осуществиться в апреле-мае текущего года, к этому сейчас подготавливаются Венгрия, Румыния и Болгария».

Через четыре дня военный атташе в Бухаресте подтверждает это сообщение: Германия отказывается от планов высадки в Англии, она нацелена на Украину и Прибалтику.

15 апреля Центр принимает шифровку из Праги о том, что руководство Германии обсуждает вопрос подготовки к нападению на Советский Союз.

В общем, по мере того, как Берлин наращивает темп подготовки к войне, в Москве растёт количество донесений из легальных и нелегальных резидентур военной разведки в разных странах мира. Но возникает главный вопрос: удалось ли разведке вскрыть группировки фашистских войск, о которых сообщали резидентуры? Да, удалось. Разведуправление в основном верно отмечало перегруппировку германских войск в феврале, в марте и в апреле. Трагедия состояла в другом.

Генерал Голиков подписал спецсообщение «О группировке немецких войск на востоке и юго-востоке на 5 мая 1941 г.». В нём говорилось: «Сущность перегруппировок немецких войск, производившихся во второй половине апреля, после успешного завершения балканской кампании и до настоящего времени сводится:

1. К усилению группировки против СССР на протяжении всей западной и юго-западной границы, включая Румынию, а также в Финляндии.

2. К дальнейшему развитию операций против Англии через Ближний Восток (Турция и Ирак), Испанию и Сев. Африку.

3. К усилению немецких войск в Скандинавии, где они могут быть использованы с территории Норвегии против Англии, Швеции и СССР».

О чём говорит это спецсообщение? О том, что Разведуправление Красной Армии констатирует факт усиления немецко-фашистских группировок, но само не определилось с основной угрозой. Либо по тем или иным причинам не желало определиться. Нет ответа на главный вопрос: против кого они направлены? Против СССР или против Англии.   

«Сталину - своё, а нам - своё»

Через десять дней генерал Голиков отправляет руководству следующее спецсообщение. В сущности, оно не добавляет ничего нового. Вновь утверждается, что «перегруппировка немецких войск за первую половину мая характеризуется продолжающимся усилением группировки против СССР на протяжении всей западной и юго-западной границы, включая и Румынию, дальнейшим усилением сил для действий против Англии на Ближнем Востоке, в Африке и на территории Норвегии».

Стоит вспомнить и более ранние сообщения руководителя военной разведки, тот же приснопамятный доклад от 20 марта 1941 года. Генерал Филипп Голиков представил Сталину специальный доклад: «Высказывания, оргмероприятия и варианты боевых действий германской армии против СССР». Ныне этот доклад достаточно известен. Всё в нём было верно. Кстати, во многом этот документ основывался на сообщениях и выводах генерала Василия Тупикова из Берлина, даже даты нападения приводились те же. Однако выводы у Голикова были совсем другие. Процитируем их.

1. На основании всех приведённых выше высказываний и возможных вариантов действий весной этого года считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет являться момент после победы над Англией или после заключения с ней почётного для Германии мира.

2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки.

В одной из своих статей заместитель начальника ГРУ генерал-полковник Анатолий Павлов назвал выводы Голикова «угодничеством и страхом за свою судьбу».

Когда читаешь эти сообщения, которые представляются руководству страны и армии достаточно регулярно, создаётся устойчивое впечатление, что начальник Разведуправления старается усидеть на двух стульях. Он ясно видит угрозу на наших границах и не может игнорировать этот факт, с другой стороны, Голиков прекрасно знает мнение Сталина: Гитлер нападёт на Советский Союз только после того, как разделается с Англией. Таким образом начальник военной разведки подсовывает Сталину сладкую «английскую» пилюлю.

Генерал Павлов безусловно прав. Голиков трусил. По-человечески понять его можно. Только что кровавым колесом по армии, флоту, разведке, да и вообще по всей стране проехались репрессии 1937-1938 годов. Это происходило на его глазах, арестовывали сослуживцев, друзей. Предшественники Голикова - Семен Урицкий, Ян Берзин, Семен Гендин, Александр Орлов уже были расстреляны, Иван Проскуров снят с должности и его ожидает та же судьба. Понимаю, ещё как понимаю, но простить не могу. Ибо страшная катастрофа 1941 года, миллионы жизней наших павших бойцов и офицеров и на его, начальника военной разведки, совести.

Увы, и сегодня бытует мнение успешно перекочевавшее из 1960-х о том, что во всём виноват Сталин - диктатор, узурпатор, сосредоточивший всю полноту власти в своих руках. Надо признать, что во многом это справедливые обвинения. Во многом, но не во всём. И это не только моё мнение. Бывший военно-морской атташе СССР в Испании, перед войной нарком ВМФ, выдающийся флотоводец адмирал Николай Кузнецов в своих мемуарах советует не списывать всё на Сталина. «Ему - своё, а нам - своё», - подчёркивает он. Сдаётся мне, Николай Герасимович знал, что говорил.