Латышские стрелки легиона СС

Законы Контрольного совета по Германии, частично саботированные западными партнёрами, не сработали, хотя изначально и преследовали весьма благие цели. Но если Германия - родина национал-социализма, то Украина, Латвия и другие государства - это его несомненные жертвы. Парадокс, но учение национал-социализма процветает именно там. Это даже не «стокгольмский синдром», это значительно хуже, ведь в сегодняшних западных политических реалиях эту новую раковую опухоль на теле Европы даже замечать как-то не принято. 

Не лучшим образом обстоит дело и за океаном, где огромное количество нацистов и их приспешников нашли надёжное убежище, скрывшись от правосудия. И уже в наши дни оттуда на историческую родину предков-коллаборационистов привычно экспортируются «правильные» президенты и министры - чтобы вновь управлять странами, в панике брошенные почти 80 лет назад. 

Реквием по коричневой мечте

Практически ежегодно 16 марта в Риге проходит шествие участников преступной организации СС, а также их потомков, для которых этот день является предметом особой гордости. Гордости за то, что латышские эсэсовцы именно в этот день начали боевые действия в интересах фашистского режима. Например, ни финны, ни румыны, ни венгры такое событие в своей истории не отмечают.

С латышами наблюдается обратный процесс - они гордятся тем, что их небольшую страну на 300% использовали в интересах национал-социалистского режима, сначала ограбив, а затем ликвидировав большую часть трудоспособного мужского населения… Вот и получается, что латыши гордятся тем, чего до сих пор стыдятся нормальные немцы и другие их союзники!

Кстати, хвалёная европейская традиция, идущая из мрачного средневековья, по которой лишь «Победитель получает всё», всегда привлекала к себе и нацистов, и националистов. Но ведь ни в Риге, ни в Берлине, ни в Хельсинки, ни в Риме образца 1940-х годов победы так и не дождались. Выходит, что марш в память Латышского добровольческого легиона СС - реквием по несбывшейся мечте? Однако резонанс вокруг темы 16 марта возникает регулярно, и само мероприятие имеет отвратительный неофашистский вкус. Впрочем, о вкусах не спорят.

Несмотря на небольшие размеры страны, именно остатки латышских подразделений СС (вместе с соратниками из Скандинавии, Франции, Испании и других стран) умудрились даже поучаствовать в обороне Берлина, правда, совсем недолго. При этом реальную историю этого «легиона» знают единицы, исключая тех самых недобитых легионеров и их потомков. Постараемся восполнить этот досадный пробел.

Из полицейских в эсэсовцы

Использовать людские ресурсы прибалтийских республик немцы собирались под предлогом (якобы) многовековой исторической общности, когда эти земли находились под немецким протекторатом. Позднее, в 1918 году, кайзеровские части «освобождали» Ригу от советской власти, а в 1919-м это повторно осуществили формирования ландсвера. Правда, счёт на оплату за такую «свободу» жители Прибалтики получить по горячим следам не успели - Германия потерпела поражение в мировой войне. Впрочем, спустя два десятилетия Германия постарается получить долг: сначала «освобождённую» республику ограбят экономически, вывезя с её территории как музейные ценности, так и сугубо материальные.

Стоит отметить, что в межвоенный период страны Балтии, помимо собственных армий, имели ещё военизированные формирования национального толка: «Железные волки» (Geležinis Vilkas, Литва), «Айзсарги» (Aizsargu organizācija, Латвия), «Омакайтсе» (Omakaitse, Эстония) и многие другие. Отдельные из них имели столь большое влияние в собственной республике, что без проблем меняли президентов.

Поэтому возможностями этих организаций с удовольствием воспользовались немецкие спецслужбы, особенно после прихода к власти в Германии Адольфа Гитлера. У националистов всегда найдутся точки соприкосновения и общие враги. 

Вот и прибалтийские националисты с готовностью восприняли предложение немцев поучаствовать в очередной военной авантюре. Уже в 1940 году они стали частью созданного на немецкие деньги местного сопротивления, которое ещё до прихода немцев отличилось в очистке собственных государств от евреев, коммунистов, советских активистов и родственников военнослужащих РККА. Наиболее активные боевики успели даже поучаствовать в вооружённых столкновениях с частями регулярной Красной Армии.

А уже осенью 1941 года из-за развивавшегося в различных оккупированных областях СССР, включая Латвию, партизанского движения, в этой прибалтийской республике началось формирование специальных полицейских батальонов - для поддержания порядка в «Генеральном округе Латвия».

В полицейские батальоны принимали солдат и офицеров на добровольной основе, и первыми в них были приняты члены уже упомянутых отрядов самообороны («Айзсарги»). Остальным мужчинам призывного возраста было предложено либо поступать на военную службу, либо ехать на год на обязательные работы в Германию. Вполне естественно, что многие латыши выбрали службу в полиции, надеясь на спокойную и безмятежную жизнь. Однако такой жизни они не дождались.

Немцы немедленно начали использовать латышей для борьбы с партизанами и проведения карательных операций сначала в России, а затем в Белоруссии. И латыши не подвели: превзошли по жестокости даже своих хозяев!

Но дальше - больше. Стремясь восполнить потери в живой силе, руководство вермахта решает формировать из полицейских батальонов отряды СС, которые потом бросили на передовую.

На восточном фронте

Первыми латышскими частями, появившимися на Ленинградском фронте, были 21-й Либавский охранный батальон и 39-й охранный батальон, численностью до 450 человек каждый. Вот как один из легионеров рассказывает об этом времени: «Меня включили в 21-й Либавский батальон, причём сказали, и я был уверен, что это рабочий батальон. В первые же дни марта нас обмундировали в форму бывшей латвийской армии, выдали лопаты и винтовки. В течение марта нас обучали военному делу. На мой вопрос сержанту: если мы являемся рабочим батальоном, почему же нам выдали винтовки, он ответил, что это распоряжение немецкого командования и что мы, вероятно, поедем работать на Украину. Вместо этого нас послали на фронт под Ленинградом».

Формирование 16-го, 17-го и 19-го латышских батальонов происходило уже на основе объявленного в рейхскомиссариате «Остланд» обязательного призыва. Уже в скором времени батальоны также были направлены на фронт. В летних боях 1942 года очень серьёзные потери понесли 19-й и 21-й батальоны. В Либавском батальоне практически полностью были уничтожены 1-я и сапёрная роты. Часть личного состава при этом попала в советский плен.

О потерях латышских частей СС на фронте даёт некоторое представление статья в газете «Даугавас ванаги» («Соколы Двины») от 26 марта 1943 года. Она сообщила, что только в трёх рижских госпиталях одновременно находилось на излечении около 500 раненых эсэсовцев.

Причём неприязненные отношения между латышами и немцами отмечались и в тылу, и на фронте. Те самые латыши, которые ещё совсем недавно чуть ли не с гордостью встречали своих «освободителей», со временем в корне меняли отношение к ним. Очень часто в этом были повинны сами немцы - пресловутая тевтонская спесь всячески этому способствовала.

Так, например, в полевом буфете в Красном Селе легионеры СС обязаны были пропускать немцев без очереди, а на передовой латышские части располагались вперемежку с голландскими добровольцами СС - у последних офицерский состав был из немецких офицеров, и поэтому они могли легко контролировать прибалтов.

«У отца было три сына, два умных и один доброволец»

Легионеры получили по три пары обуви - ботинки, сапоги и резиновые сапоги для весенней грязи, тёплое бельё и обмундирование. Вооружение, предоставленное личному составу легиона, состояло из трофеев. Особенное недовольство латышей вызывало питание, поскольку офицеры часто обкрадывали своих подчинённых, не выдавая им в полном объёме положенные колбасные изделия, масло, водку, вынуждая тем самым солдат грабить местное население. 

В конце апреля 1943 года 1-й полк легиона был направлен в район Волхова, где ему была поручена оборона 25-километровой линии фронта. Причём, хотя легион и именовался добровольческим, волонтёрами были только офицеры, в основном из кадров бывшей латышской армии. Время от времени легион пополнялся призванным личным составом, который приходилось разными способами заставлять идти на фронт. Появились даже специальные агенты-вербовщики, активно работавшие в поисках добровольцев. О тех днях в памяти у латышей осталась занимательная поговорка: «У отца было три сына, два умных и один доброволец».

Изменилось и состояние всего латышского общества. Праздничного настроения, с которым Рига в 1941-м провожала на русский фронт первых добровольцев - музыка, цветы, торжественные речи - больше не было. На перроне царили плач и стон. Вот что писала своему знакомому 1 августа 1943 г. Зельма Каукис из Яунгулбенской волости: «На станции было ужасно много народу и все ужасно плакали, плакали, а музыканты играли только печальные песни». Повальное пьянство и распутство стали приметами того времени: все торопились до ухода на фронт повеселиться на полную катушку, и потому нехитрый бизнес изготовителей суррогатных алкогольных напитков процветал.

Нормой жизни в армии и в тылу стало и членовредительство, регулярно подкрепляемое привычной уже тактикой ухода мужчин призывного возраста в «зелёные братья», причём этому очень часто способствовали родственники: «Не для того я тебя растила, чтобы ты от пули погибал». На фронт никто отправляться не хотел: «Так или иначе нам смерть. Если бы мы даже и не погибли на фронте, то нас разыщут дома, когда вернётся советская власть, и будут судить. В том же, что советская власть неизбежно вернётся, почти никто не сомневается».

Недовольны прибалтийские эсэсовцы были и положением своих семей. За изъятые принудительным порядком продукты немцы платили смехотворно мало. И сельскохозяйственный инвентарь получить или купить стало практически невозможно.

Не лучшим образом обстояло дело и в городах, где практически не стало промтоваров, удачей считалось получение ордера на покупку ботинок с деревянными подошвами. Приличную работу сыскать стало проблемой, впрочем, как и продукты питания: продавать стало нечего, так как всё произведённое в рейхскомиссариате «Остланд» вывозилось в Германию.

Отдельные, плохо вменяемые родственники предпринимали иногда редкие попытки ободрить эсэсовцев словами. Так, например, Ритта Марка, с хутора Стределис Берзаунской волости, 8 декабря 1943 г. писала легионеру Янису Цирульниексу: «Другие ребята по пути на фронт сбежали. Уж ты, наверное, много евреев и русских перестрелял. На то тебе даны права». В чём-то Ритта была права: немцы действительно предоставили латышам права на уничтожение всех людских контингентов, подлежащих «особому обращению». 

У каждого свой крест

Что латыши получили взамен? Та же газета «Двинский сокол» в номере от 13 августа 1943 г. торжественно живописала о «выдающемся чествовании латышских воинов»: «В знак доверия, оказываемого Адольфом Гитлером латышскому народу и его воинским доблестям, в лице генерал-инспектора Латышского легиона, вождь Великой Германии, по предложению рейхсфюрера СС Гиммлера, назначил генерал-инспектора Рудольфса Бангерскиса группенфюрером СС и генерал-лейтенантом войск СС. Этим назначением, как констатирует обергруппенфюрер СС Еккельн, оказана честь не только генералу Бангерскису, но и всему латышскому народу… Это большое поощрение даёт основание нашим первым боевым батальонам и их последующим соратникам с гордостью оглянуться на свои боевые достижения, и впредь также смело и трезво смотреть в будущее и быть готовыми к получению ещё более ответственных заданий».

В сущности, немцы действительно были «освободителями» для очень небольшой части латышского населения, в основном пострадавшего от присоединения к Советскому Союзу. Тот же самый Бангерскис, в течение года прятавшийся от советских властей, получил от немцев не только власть, почести и награды, но и возможность потом укрыться от справедливого возмездия за границей. У других же латышей всё было по-иному: кто-то смог убежать в Латинскую Америку, но большинство сложили головы. И присланный оккупантами ворох немецких крестов и знаков вряд ли можно считать достойной платой...

И никакие заверения, будто недалёкие хуторяне не виновны в том, что  немцы использовали их доверчивость, не помогут. И отговорки, типа латыши поддержали немцев, чтобы лишь выждать момент, когда стороны ослабнут, чтобы взять власть в свои руки. Нет, без дела латышские эсэсовцы не сидели - на их руках кровь многих сотен тысяч замученных советских людей. А такое не забывается.