«Птички» над линией фронта

Разведка XXI века

Гляди, какой фраер, прямо с папочкой приехал! - следят за происходящим на мониторах мужики в шортах, тыкая по кнопочкам на джойстике.

Просторный зал, кондиционер (за окном +35), кухня с кофе, пирожки. «Война в стиле лакшери», - посмеиваются парни. Со стороны может показаться, что это игровой клуб, где друзья собрались приятно провести время. Но на экранах не компьютерная игра, а реальная боевая работа. В небе над вражеской территорией висит наш разведывательный беспилотник «Суперкам». Он передаёт картинку за десятки километров.

Это приграничная территория Харьковской области. Село с подконтрольной Украине стороны. Из него давно выгнали мирных жителей. К самому большому дому съезжаются пикапы и джипы. Из них выходят человеческие фигурки и ныряют под козырёк. Похоже, большой начальник ВСУ собрал командиров на совещание.

- А так можно было? - удивляюсь я. Привык, что на фронте не принято выставлять машины у штабов - точно накроют.

- Расслабились, петухи, - комментируют наши операторы. - Ну мы их закрепим.

- Давай, пока они совещаются, до «железки» слетаем.

Беспилотник двигается в сторону другого населённого пункта - Казачья Лопань. Вижу на экранах знакомые очертания. Ну точно! Это же станция, на которой меня в мае 2014-го украинские пограничники сняли с поезда. Журналистов из России тогда в «незалежную» уже не пускали, и мы пробирались под разными легендами. Я ехал «на лечение в Бердянск» - с проплаченной путёвкой и обратным билетом.

- Вы кто? - спросил меня офицер.

- Менеджер по продажам, - соврал, не моргнув глазом.

- А у меня тут написано, что вы - журналист. И вам запрещен въезд в Украину на 5 лет.

И меня посадили на обратный поезд до Белгорода. Кто ж знал, что «вернусь» я на самолёте.

«Врубаем ответку»

Есть старая аксиома: если в позиционном противостоянии не кошмарить противника, то он наглеет. Обстреливает сопредельные территории из реактивных систем залпового огня, запускает за границу ДРГ (диверсионно-разведывательные группы. - Ред.) и устраивает «рейды», которые хоть и носят больше пропагандистский характер, нежели военный, но мирным жителям от этого не легче.

Меня часто спрашивают белгородцы, почему мы не «врубаем ответку». А эта ответка на моих глазах наносится артиллерией по точкам, которые передали бойцы «летучего» спецподразделения. Они ежедневно вскрывают расположения и штабы ВСУ в приграничье, по которым отрабатывают гаубицы.

«Суперкам» возвращается к штабу, от которого как раз по соседним домам разъезжаются командиры с совещания. Представитель артиллерии в этой же комнате отправляет координаты на батарею. Через несколько часов украинские СМИ раструбят, что российские танки (так решили, потому что наши гаубицы отработали очень точно) обстреляли мирное село, повредив несколько домов. О том, что гражданское население оттуда ВСУ давно вывезли, конечно, умолчат.

- Борт на перезарядку, - командует оператор.

И я с двумя бойцами прыгаю в машину, которая едет в пригород, где к назначенной точке подлетает крыло, раскрывает чёрный парашют и приземляется в поле. Оба парня - местные, белгородцы. Пошли в подразделение добровольцами. Один прошёл через местную тероборону, но прижился у беспилотчиков.

Эффективные заряды

Серёга, назовём его так, тоже из Белгорода. И в группу также пришёл по собственному желанию.

- Решил заниматься этим делом на своей земле, - говорит он. - Пришёл по зову сердца. К тому же мне технические устройства очень близки - есть образование. Как оказалось, я ещё и имею навыки, подходящие для пилотирования.

Серёга - оператор ударного беспилотника-камикадзе. В последнее время наши войска активно насыщаются FPV-дронами, которые при относительно невысокой стоимости имеют аномальную эффективность. Вспомните кадры с Запорожского направления, где пилотируемые боеприпасы стоимостью 50 тысяч рублей уничтожают технику за миллионы долларов. В России разработки таких аппаратов начали вести энтузиасты, но поставки идут уже параллельно и волонтёрами, и через Минобороны.

- Это FPV-дрон «Упырь». Нам его поставляют наши близкие друзья из телеграм-канала «Повёрнутые на войне», - рассказывает Серёга, распаковывая ящик с дронами. - Давно с ним работаем, машина очень хорошая. Сейчас они снабжены зарядами разного свойства, оснащаются электронными детонаторами и имеют большую дальность полёта, что для нас очень важно.

Мы в лесу, недалеко от границы. До промежуточной точки доехали на машине, дальше пешком - к точке запуска. Ловкий невысокий боец забирается на дерево и устанавливает антенну-ретранслятор, чтобы увеличить дальность полёта. Рядом располагаются смежники из армейского спецназа со своими дронами «Бумеранг». Ждём команды от операторов «Суперкама».

- Какие цели поражаете?

- И пехоту, и технику, и блиндаж - всё, что можем достать. У нас есть все типы боеприпасов - термобарические, зажигательные, осколочные. Мастерим сами. Как показала практика, эффективнее всего работают заряды, сделанные собственными руками. Но и штатными работаем - кумулятивными «морковками» (выстрел от ручного противотанкового гранатомета. - Авт.).

- РЭБ давит?

- В этом плане наши «птицы» себя очень хорошо показали - основные системы РЭБ они проходят. Есть исключительные случаи, но процентов 95 у нас долетает до цели.

«Есть попадание!»

Ожидание растягивается на несколько часов в компании полчищ комаров. Противник именно в этот день неистово работает системами радиоэлектронного подавления, не давая «Суперкаму» высмотреть для нас цель. Парни обсуждают, как FPV-дроны изменили расклад на поле боя.

Это такая штука, от которой не убежишь и не спрячешься - ни в окопе, ни в блиндаже. По технике артиллерия с первого раза не попадет, а здесь - гарантированное поражение. Машину догнать даже на высокой скорости - нет проблем. У противника тоже такие дроны хорошо развиты. Одно время мы от них серьёзно отставали, но сегодня однозначно впереди. Разработок у нас в стране много, но до фронта доходят не все. Одно дело, когда показываешь что-то на полигоне, другое, когда нужно работать на большой дистанции при активном противодействии врага. Сейчас ждём координаты на удалении под пять километров. А этот экзамен выдержит не каждый аппарат.

Наконец приходят цели. Бойцы надевают специальные очки, в которых от первого лица виден весь полёт дрона. Управление намного сложнее, чем обычным квадрокоптером, - нет стабилизирующих систем и автоматики. Этим приходится жертвовать ради эффективности.

«Упырь» поднимается в небо одновременно с «Бумерангом». Дроны с резким жужжанием уходят в сторону границы. Мне передают запасные очки, чтобы я мог наблюдать полёт. Сначала беспилотники идут над полем, затем пролетают линию траншей противника. «Бумеранг» уходит на свою цель - опорник. «Упырь» летит в сторону рембазы, в административном здании которой аэроразведчики обнаружили скопление солдат ВСУ.

Серёга делает пару кругов над ним, чтобы выбрать точку удара. У меня голова инстинктивно поворачивается, поднимается, опускается… Наконец он делает вираж и заходит в пике. Последнее, что я вижу, - тёмный проём окна.

- Есть попадание! - подтверждает сидящий рядом оператор квадрокоптера.

Он снимает атаку с квадрокоптера, зависшего рядом с нами, наводясь на цель мощным зумом. Нет объективного контроля - нет засчитанного поражения цели. А на кадрах отчётливо видно, как «Упырь» взрывается внутри здания.

Через пять минут бойцы отправляют очередную пару беспилотников.

Спецназовцы ведут обучение молодого оператора прямо здесь, в боевых условиях.

- Зачем мне его отправлять в Москву на три месяца, - пожимает плечами командир группы. - Здесь он за несколько выходов научится всему. А выходы у нас каждый день.

С той стороны начинают работать миномёты. ВСУ наугад стреляют по соседним лесопосадкам в надежде накрыть операторов камикадзе.

- В нашем деле важнее всего вовремя уйти, - подмигивает Серёга.

Мы сворачиваемся и на огромной скорости уносимся с точки запуска. На поиск спецгруппы уже наверняка вылетел вражеский беспилотник. Не в этот раз...