Почему гаснут «вечные огни»

Не хотелось верить своим глазам. Солдатское кладбище на окраине небольшого литовского городка Калварии было в разоре и запустении. В этой нынешней загранице мне пришлось отслужить свою офицерскую молодость. Путь из воинской части на учебный полигон проходил и мимо хоровода берёз, печально опустивших свои плакучие ветви над последним пристанищем погибших за свободу этой земли советских солдат. Тогда на этих могилах даже в снежную пору лежали живые цветы. А теперь там грудой валялись вывороченные из земли надгробья и снесённая безжалостной рукой оградка.

Прости за беспамятство, павший солдат!

Поруганная братская могила оскорбила меня лично, ведь это было покушение и на мою семейную память. Отцу было всего восемнадцать, когда его первый танк сгорел неподалёку от Калварии - у литовского городка Вилкавишкис. Потом он горел в новом танке уже под Кёнигсбергом. Тургунов, Гайда, Петров - сгоревший в танке экипаж бати - я знаю из его рассказов не только пофамильно. Казах, украинец, смолянин, они были разного возраста, но в 1944 году стали настоящей фронтовой семьёй для молодого танкиста рядового Алексея Сосницкого.

Отца уже нет в живых, но этих солдат я запомнил навсегда. И сыну о них рассказал. Внук подрастёт - и ему расскажу. Потому что память нации не может быть полноценной, если в ней не сохраняются имена тех, кто положил свои жизни на алтарь Отечества. И это не имеет значения, что и Тургунов, и Гайда, и мой отец на войну уходили не из России. Те, с кем они сражались, считали их русскими. Те, кого освобождали из концлагерей и гитлеровских застенков - тоже. 

И никакие нынешние, учинённые национальными князьками и европриверженцами границы, и даже царящая на территории бывшей УССР звериная русофобия не помешают мне считать этих солдат своими соотечественниками. Как и всех остальных, павших во славу нашей общей страны. Не уверен, что мои чувства разделяли в своё время господа-товарищи Горбачёв и Ельцин, оставляя братские могилы советских солдат в Европе, Прибалтике, Украине, Молдавии на произвол судьбы. Что мешало им при выводе войск юридически защитить от политического и националистического вандализма эти святые для России места скорби и воинской славы? 

Вполне реально было бы найти возможность в дипломатическом дележе достояния бывшего СССР для того, чтобы договориться о защите священной памяти и не менее священного праха павших за нашу когда-то общую Родину солдат вне зависимости от их национальности на территории всех бывших республик советских. И не было бы тогда, наверное, глумления над могилами павших борцов с фашизмом на землях возрождаемого нацизма и ярой русофобии.

Ведь только за последние полгода власти Литвы, Латвии и Эстонии демонтировали или полностью уничтожили более 50 памятников и захоронений воинов Красной Армии, павших в боях за освобождение Прибалтики от фашизма. Историческая память в этих странах продолжает методично уничтожаться самыми варварскими способами.

Разве сложно понять, что безнаказанно поруганные могилы защитников Отечества в новом зарубежье и на землях Восточной Европы, освобождённых от фашизма большой кровью советского солдата, - это не только выросшее из комплекса собственной неполноценности неблагодарное беспамятство бывших «братьев», но и проявление кризисности действенной государственности и анемии дипломатических возможностей страны? А они в условиях политической истерии и санкционной натовской диареи на фоне специальной военной операции особенно востребованы.

Короткая память чиновничества

Как декларируют власти всё той же Литвы, нынешние бои на Украине стали поводом для сноса многих памятников советским солдатам. В Вильнюсе планируется демонтировать крупнейший в стране мемориал советским воинам на Антакальнисском кладбище, где захоронено свыше трёх тысяч солдат Красной Армии, освобождавших Литву от фашизма. И хотя комитет по правам человека ООН призвал власти Литвы временно воздержаться от дальнейшего сноса памятников советским солдатам, активности нашей дипломатии в этом направлении не заметно даже после того, как недавно мемориал на Антакальнисском кладбище был осквернён вандалами националистического толка.

И если нашим чиновникам не по силам купировать процессы уничтожения солдатских захоронений за рубежом, то для того, чтобы можно было оставить в памяти грядущих поколений представление о воинских мемориалах, разрушенных и снесённых на Украине, в странах Прибалтики и Восточной Европы, вполне возможно создать виртуальный музей, в котором была бы собрана подробная информация обо всех демонтированных монументах и сформирован специальный фото- и видеоархив. Тем более, что теперь целое ведомство занимается масштабными проектами цифровизации страны.

Впрочем, что говорить о наших солдатских могилах, оставшихся без присмотра в чужих странах, когда и у себя часто можно увидеть забытые солдатские захоронения. Гаснут «вечные огни» - коммерческие интересы некоторых газовиков и муниципальных чиновников несут за собой вирус гражданской деменции. Растаскиваются мраморные надгробия и распродаются земли вместе с солдатскими погостами - обычное жлобство развивается в стадию моральной инвалидности ущербных «хозяйчиков».

А ведь память о солдатах страны, положивших на её алтарь свои жизни - это тоже идеология государственности, которая бездумно вычёркивается из конституционных основ страны. Мало установить официальные День памяти, День Неизвестного солдата, День Героев Отечества и прочие подобные календарные отметки, память о защитниках Отечества не может регламентироваться днями, она - непрерывна, и должна выражаться в делах. И сегодня, когда наши солдаты снова идут в бой, когда жертвенность военных людей становится повседневной реальностью фронтов Новороссии, это приобретает новую острую актуальность.

«Здесь вам не кладбище» - заявила ветеранам боевых действий в Омске директор школы Марина Коваленко, когда они предложили установить мемориальную доску в честь земляка, геройски погибшего в ходе спецоперации. Как рассказали ветераны, они хотели увековечить его память, установив в его родной школе мемориальную доску. С учётом бюрократических параграфов, инициатива была согласована с местными властями и военкоматом. Однако директор школы №87 отказалась установить памятную доску в честь погибшего бойца, заявив: «Если мы будем всех развешивать - стен не хватит, здесь вам не кладбище».

Комментируя подобный казус, мэрия Омска заявила, что ветераны не прошли все положенные инстанции для получения разрешения. А позвольте поинтересоваться, господа чиновники, почему подобную патриотическую инициативу надобно пробивать через стену вашего безразличия и формализма? Не ваша ли должностная обязанность поддерживать и реализовать подобные инициативы сохранения памяти народной?

Впрочем, вряд ли чиновники, вроде мэра другого города - Пензы, поймут суть моих вопросов. Недавно, комментируя установку мемориальных досок в школах, где учились герои спецоперации, пензенский мэр заявил о необходимости позаботиться о детской психике и не создавать на зданиях школ некрополи. Мэра Пензы поддержали депутаты Госдумы Михаил Берулава и Виталий Милонов. «В школе должно быть патриотическое воспитание, обязательно память, каждая школа гордится своими выпускниками, а вот превращать её в мемориал - этого нам не надо», - заявил Михаил Берулава, первый зампред комитета Госдумы по просвещению. Не мешало бы господину Берулаве посоветоваться со своими избирателями, прежде чем брать на себя полномочия, что им надо, а что - нет.

Солдат свой долг выполнил, а государство? 

Под Донецком в яростном бою с укронацистами штурмовая группа 103-го полка 150-й мотострелковой дивизии попала в засаду и была окружена. Бойцы до последнего патрона держали оборону. При зачистке Марьинки российские военные обнаружили в подвале одного из домов девять погибших солдат. На стене чёрным маркером было написано: «Кто меня найдёт, позаботьтесь о моей матери, сестре и брате. Рудаков Роман Александрович, город Батайск». Через три месяца после срочной службы он был мобилизован на спецоперацию. Оставим на совести военкоматчиков отправку в военное пекло кормильца семьи с подростком-инвалидом. Но теперь, когда в эту семью пришло горе, государственный долг памяти о погибшем солдате - исполнение его последней весьма обоснованной просьбы. Рудаковы живут в небольшом стареньком домике, который для утепления десятки лет назад обшит деревянными досками, но это не спасает его от разрушения. Крыша протекает. От сырости отходят обои и отваливаются куски штукатурки. Сад-огород на шести сотках, сараюшка из истлевших досок…

Памятником павшему за Отечество солдату должно стать не только достойное надгробие, но, что особенно важно, реализация его заботы о родных. Конечно, с этой целью можно объявить по ТВ сбор средств, как для лечения больных малышей, или в соцсетях, как это делают волонтёры для формирования гуманитарки для бойцов на линии огня.

Но ведь выполненный до конца солдатский долг теперь имеет все основания конвертироваться в долг государства перед обездоленными близкими людьми погибшего героя. И очень хочется надеяться, что энергия чиновников разных уровней в подобном случае будет направлена не на поиск бюрократических причин, по которым эта память не может принять осязаемые черты, а на безотлагательное рукотворное её воплощение.

Государственная идея, патриотизм, в его практическом проявлении, сохранение исторической правды, - всё это включает в себя общенародную и личную память соотечественников о жертвенном служении нашего воинства Отечеству, о каждой отданной в этом святом деле солдатской жизни.