«На учениях мы такого не проходили»

Непросто было решиться Коле Лезнову поступать в Университет Министерства обороны после школы. Пареньку из районного кубанского городка Усть-Лабинска то и дело доводилось слышать, что в этот вуз сложно попасть. Но он поехал в столицу. В их взводе абитуриентов действительно собрались в основном сыновья высокопоставленных родителей, и их уверенности в поступлении хватило бы на три взвода. И он как-то неуютно почувствовал себя среди этих «мажоров». Сробел, как признаётся Николай спустя годы. После профотбора забрал документы и уехал домой. Поступил в Кубанский университет. Но и год студенческой вольницы не перебил стремления к военной профессии. Решил поступать в Новосибирское общевойсковое училище. Снова судьба повернулась к Николаю боком - одного балла по конкурсу не хватило. Ну, а тут и повестка из военкомата подоспела. Шанс испробовать горбушку солдатского хлеба он принял в качестве ещё одного теста на профпригодность к ратному ремеслу. Российскую военную базу в Абхазии только по локации можно было назвать курортной, всё остальное - боевая учёба в высшей динамике.

Экспресс-урок боевых реалий

Рядового Лезнова определили в войсковую разведку. Горный и приморский полигоны базы он истоптал за месяцы службы основательно, освоил не только свой АКМ, но и всё стрелковое оружие роты, обстоятельно проникся формальными и неформальными регламентами военного дела. И хоть солёным от крутого солдатского пота было это дело, оно вполне по душе пришлось Николаю. Он решил стать профессиональным военным и заключил контракт. Дальше служить довелось опять же в Южном военном округе в разведбате разведчиком-телефонистом. На полигонах проводили больше времени, чем в казармах. Доводилось и в операциях против террористических бандформирований на Северном Кавказе огонь реальных боёв ощутить. Как память с тех пор - ранение стопы и позывной «Хромой».

Ранней весной их батальонная тактическая группа вышла на боевой рубеж спецоперации Донецкого направления.

- В первый бой за Красногоровку мы шли с уверенностью, что сразу погоним укров от Донецка, - вспоминает Николай Лезнов. - Мы такие крутые, враз размотаем супостата. А у них там опорные пункты в бетоне оказались, в многоэтажках - НП и снайперы, все подступы пристреляны, в небе дроны-разведчики постоянно висят, видеокамеры на столбах смонтированы. В общем, на учениях мы такого не проходили…

Но три своих разведки боем их тактическая группа провела вполне результативно, получив весьма внятный, хотя и жестокий, экспресс-урок боевых реалий. Потом была Марьинка, где уже чаще стали появляться назойливые и опасные дроны-камикадзе, и плотность артогня достигала невиданной силы. Затяжные бои в жилой и промышленной зонах выявили потребность мозговой работы и основательного осмысления боевого устава. Однажды разведчики взяли пленного, у которого оказалась карта, помеченная тремя днями раньше захода их подразделения на линию боевого соприкосновения. На ней уже были обозначены все задачи и исходные позиции вплоть до взвода, указаны силы артподдержки и размещение командных пунктов наших сил. Вот тогда бойцам стала понятна точность небратских миномётных налётов. И ещё им стало ясно, что война - это стихия неожиданности.

Как разведчик-телефонист Николай Лезнов в боевой обстановке становился тенью командира роты с позывным «Аксай» - его задачей было обеспечивать надёжную связь в любых условиях. С собой носил цифровую радиостанцию и испытанную временем 158-ю станцию, которая добивала там, где «цифра» скисала. Ротный предпочитал водить на задачи своих бойцов лично. Поэтому пришлось его телефонисту пройти и через жестокие штурмовки, и через закрепление в чужих окопах с запахом тротила и крови, и через диверсионные рейды по ближним тылам укронацистов. Если разведгруппа уходила в поиск по тылам врага без ротного, связист всегда шёл с ней.

Страх приходит после боя

Солдатская биография на войне, как бы она ни называлась, это в разной степени рискованные превратности судьбы. Гамлетовский вопрос «быть или не быть» здесь ощущается на подсознательном уровне - мурашками по спине. Особенно это проявляется в штурмовых атаках.

Вот и в тот раз разведчики заходили двумя малыми группами на украинский опорник в лесополосе. Ещё при спешивании с БТР артиллерия и миномёты противника заработали на полную мощность. Ударили термобарическими боеприпасами их дроны, сотворив кромешный огненный ад на земле. Наш танк пробил просеку через лесополосу для прохода «штурмов», но сам подорвался на мине. Разведчики тремя бросками ворвались в траншейную линию укров. И тут события стали разворачиваться быстрее, чем их можно описать.

В траншею запрыгнул сержант с позывным «Вэл» - он у Николая ещё на «срочке» был командиром отделения, а теперь в роте считался заговорённым: из крайне безнадёжных передряг выходил целым и невредимым. Только они парой заскочили за изгиб окопа - граната под ноги падает. Прыжком - и в лёжку на дно траншеи. Врыв. Ни царапины у обоих. Ну как тут не поверить в заговорённость «Вэла»? Рванулись за следующий поворот траншеи, там - лоб в лоб хохлы-гранатометатели. Ну, рукопашка пошла - прикладами, кулаками, ногами. Разведка это умеет. Захватили двоих, но по украинскому опорнику начали работать их же РСЗО и вертолёт.

Разрывом снаряда под ноги Николаю бросило растерзанное тело украинского солдата, осколки ударили по бронежилету разведчика и посекли ротного. Лезнов оттащил его в перекрытую щель. Связь пропала, пришлось восстанавливать её под непрерывным огнём. Голос комбата с позывным «Москва» звучал как код спасения: «Держитесь, на подходе соседи». Соседи прошли, но упёрлись в контратаку укров и откатились назад. Комбат дал команду тоже отходить.

- Шестеро раненых, двое пленных, боец из подразделения соседей с позывным «Руслан», у разведчика Серёги с позывным «Мешук» - висящая плетью перебитая осколком рука - весь «списочный» состав на отход, - вспоминает тот бой Николай. - Тяжёлых «трёхсотых» - на закорки, при этом и пленных задействовали. Потом в быстром темпе - 300 метров до бэтээра, который, к счастью, сразу же завёлся. Атака ударного беспилотника прошла мимо - в двух метрах от колёс. В общем, выбрались к своим. А по-настоящему от всего пережитого страшно стало только часов через пять. На том пограничье жизни и смерти не до того было.

«Не упускай мечту, иди в училище»

Правильно говорят, что слабого война плющит, а сильному огранку даёт. Вот и у командира отделения разведки младшего сержанта Лезнова в адской кутерьме боёв желание стать настоящим армейским профи только крепло. Пример офицеров, под началом которых довелось повоевать, это намерение ещё больше фиксировал. Капитан «Аксай», майор «Москва» отличались готовностью выполнять самую сложную задачу. Был случай, когда враг окружил КП батальона, и «Москва» с двумя ротными, десятком бойцов держали оборону почти сутки. Когда подошла помощь, у них не оставалось ни одного патрона, только по ручной гранате - для себя. Капитан «Аксай», если чувствовал опасность, брал с собой двух-трёх самых надёжных бойцов, чтобы избежать лишних потерь. Его солдаты очень уважали за умение беречь людей.

Мечту об офицерской службе Николай разделял со своим другом из города Шахты, с которым они ещё в пору срочной службы на соседних кроватях спали. Позывной его - «Север» - в тактической группе знали все. Он был лихим разведчиком и водителем. После нескольких месяцев боёв стал прапорщиком, командиром взвода обеспечения, возил боеприпасы, еду на передовые позиции под огнём. Техника у него была не бронированная, и, чтобы не рисковать водителями-новичками, сам садился за «баранку». Потом ему предложили командовать инженерно-сапёрным взводом. Во исполнение мечты подоспело лейтенантское звание. Пример друга тоже мотивировал Лезнова в продвижении по службе.

«Привет из Америки» - так не без юмора, называет своё ранение Николай. Тогда в обороне их накрыли залпы 155-мм гаубиц M777. Тяжёлая контузия, лицо пожгло, осколки посекли ноги. Повезло с быстрой эвакуацией в полевой госпиталь. Через неделю вернулся в свою часть, но доктора в тыловой госпиталь отправили, серьёзно проявились последствия контузии. Ротный, оправившись после ранения и провожая Николая в госпиталь, по-доброму напутствовал: «Не упускай мечту, иди в училище». Так Николай и поступил, после лечения и реабилитации подал документы в военный вуз.

За себя и за того парня

Уже в училище Лезнов узнал, что «Север» погиб во время артналёта при постановке мин. И теперь выходило, что служить ему, как в песне поётся, и за себя, и за того парня…

Ребята, поступавшие в военное училище сразу после школы, смотрели на младшего сержанта и его планки боевых наград с нескрываемым уважением. Став старшиной роты ещё в «абитуре», он так и остался в этой должности на учебном курсе. Парня из трудовой семьи, прошедшего суровые этапы солдатского становления в огне боёв, иногда просто удивляла неприспособленность юношей с «маминым» воспитанием к самым обычным бытовым армейским обстоятельствам. И он, как терпеливый старший брат, на первом курсе приобщал их к пониманию солдатской жизни. На втором курсе ребята уже оперились, и их больше стали интересовать боевые эпизоды спецоперации на Донбассе. Особенно они любопытствовали, за что их старшина награждён медалью «За отвагу».

«Делал своё солдатское дело», - лаконично отвечает им младший сержант. И, как правило, переводит тему на рассказы о своих боевых товарищах. Он до сих пор с теплотой в голосе вспоминает, как на день рождения ему ребята из их боевой тройки в блиндаже переднего края подарили перевязанные розовой ленточкой банку сгущёнки и гранату. И надо ж это было - найти такую ленточку в кромешной череде боёв!

«Я рождён для службы ратной!» - под такими словами известного гусара-поэта, героя Отечественной войны 1812 года Дениса Давыдова, наверное, вполне бы мог подписаться и молодой ветеран спецоперации Николай Лезнов. Ведь его целеустремлённость с боевым закалом и делает кристаллизованную во времени мечту об офицерской профессии реальностью. А наполненность такой черты характера солёным солдатским потом, бойцовскими мужеством и отвагой, преданностью армейскому братству и глубоким пониманием сути ратной профессии позволяют верить, что офицером он будет достойным.