108 минут, которые изменили мир

«Он позвал всех нас в космос», - скажет о Юрии Гагарине американский астронавт Нил Армстронг, первым вступивший на поверхность Луны. Но кто сегодня в США об этом знает? Большинство американцев свято уверены, что первым полетел в космос их соотечественник Алан Шепард, совершивший суборбитальный полёт уже после Гагарина. При этом Гагарин сказал: «Поехали!». Шепард - «Не … э-э-э… облажайся, Шепард…», и тоже полетел…

С тех пор в космосе побывали (на конец 2025 года) 369 американцев и (на 1 апреля 2026 года) 140 космонавтов СССР и России. И поскольку не только факты, но и цифры «упрямая вещь», в США считают, что космос за ними. Но всё относительно. Например, все рекорды по продолжительности пребывания в космосе принадлежат советским и российским космонавтам. Рекордсменом является Олег Кононенко - 1110 суток 14 часов и 57 минут.

Но дело не только в рекордах. С момента старта Юрия Гагарина были реализованы крупнейшие космические программы. На борту российской орбитальной станции «Мир» космонавты проработали двенадцать с половиной лет. Кроме того, в активе землян несколько лунных экспедиций. Ну и МКС - Международная космическая станция.

А началось всё с каких-то 108 минут 12 апреля 1961 года.

«Спутник» и «Эксплорер»

Впрочем, космическая эра началась ещё раньше - 4 октября 1957 года, когда на орбиту с космодрома «Байконур» был выведен советский космический аппарат «Спутник-1». Это чувствительно ударило по политическому имиджу США. Американский спутник «Эксплорер-1» стартовал только 1 февраля 1958 года. А буквально накануне, в марте, ЦК КПСС и Совмин поручили Академии наук СССР в трёхмесячный срок разработать и по согласованию с Комиссией по военно-промышленным вопросам утвердить перспективный план научных проблем, подлежащих изучению с помощью космических ракет. И уже 10 декабря 1959 года вышло постановление правительства об «осуществлении первых полётов человека в космическом пространстве».

В Вашингтоне буквально встали на дыбы. 26 января 1960 года Национальный совет по аэронавтике и космосу США принимает документ «Предварительная космическая политика США». Главным приоритетом определяется пилотируемая космонавтика. Американские планы предусматривали осуществить суборбитальный полёт (корабль достигает высоты, которая считается началом космического пространства, но не совершает полного витка вокруг планеты и возвращается на Землю) 26 апреля, а первый орбитальный полёт - 1 сентября 1960 года.

Почти одновременно практические шаги для запуска человека в космос предпринимает Советский Союз. 15 мая 1960 года был запущен первый беспилотный корабль, способный доставить на орбиту человека, а 3 августа Совмин принимает совсекретное постановление «О подготовке полёта человека в космическое пространство». В тот же день было утверждено Положение о космонавтах.

Исследователи пилотируемой космонавтики отмечают, что успеху инициативы способствовали данные разведки, которой стало известно, что сроки, намеченные американцами, срываются, и появлялась надежда выйти в космической гонке вперёд.

В соперничество вмешивалась и политика. Новый президент США Джон Кеннеди в январе 1961 года в инаугурационной речи призвал Советский Союз совместно осваивать космическое пространство и поручил своему советнику по науке Джерому Визнеру сформировать специальную группу для подготовки доклада о возможной американо-советской кооперации в исследовании космического пространства.

Однако 6 марта новый министр обороны США Роберт Макнамара и директор НАСА Джеймсом Уэббом направили президенту Кеннеди меморандум, в котором важным мотивом развития астронавтики был назван национальный престиж. Сотрудничества не получилось.

Перед стартом

17-18 января 1961 года шесть космонавтов из первого советского отряда космонавтов, который был набран после собеседований и медицинских обследований из 3461 кандидата, сдают экзамены на отлично. Комиссия устанавливает для космонавтов очередность полётов, первым в списке - Гагарин. 3 апреля 1961 года под грифом «Строго секретно. Особая папка» вышло Постановление Президиума ЦК КПСС «О запуске космического корабля-спутника».

В тот же день Юрий Гагарин, Герман Титов и Григорий Нелюбов записали предстартовую речь. Гагаринский текст был передан всеми радиостанциями Советского Союза после сообщения ТАСС о его полёте. Это было важно не только с точки зрения пропаганды, но и из соображений безопасности, если космонавт приземлится не на территории СССР.

Примечательно, что в тот же день президенту Кеннеди положили предложения группы Визнера «О космическом сотрудничестве США - СССР», которые включали совместные пилотируемые полёты, в том числе совместную высадку на Луну. Но они, как уже говорилось, были отвергнуты. Да и полёт Гагарина был ещё впереди.

При этом вероятность успешного полёта оценивалась коэффициентом 0,875 при установленном коэффициенте надёжности 0,95. Надо отменять старт?.. И Королёв берёт на себя личную ответственность, хотя из пяти предварительных «технических» полётов, успешными были только три.

В отчёте о подготовке к полёту космического корабля-спутника «Восток» под управлением Юрия Гагарина, подписанным 12 апреля 1961 года, главный конструктор отметил, что перед стартом была выявлена только одна нештатная ситуация - при закрытии люка №1. Люк закрыли, но из-за отсутствия контакта его пришлось открыть вновь и устранить незначительную неисправность.

Дорога в космос

А вот отчёт о первом космическом полёте Юрия Алексеевича Гагарина: «12 апреля 1961 года (в 9 часов 6 минут 56 секунд по московскому времени. - Авт.) был выведен на орбиту вокруг Земли советский космический корабль-спутник «Восток», на борту которого я находился. До полёта я прошёл соответствующую подготовку, программа которой была разработана нашими учёными. Технику изучил хорошо, был полон уверенности в успешном исходе полёта».

При старте Гагарин услышал свист и нарастающий гул, почувствовал, как гигантский корабль всем корпусом задрожал и медленно оторвался от стартового устройства, гул был не сильнее, чем в кабине реактивного самолёта. Начали расти перегрузки, Гагарин почувствовал, как какая-то сила вдавила его в кресло, но он знал, что это состояние продлится недолго - организм постепенно привыкнет.

После выхода корабля на орбиту и разделения с ракетой-носителем появилась невесомость. Гагарин оттолкнулся от кресла, насколько позволяли привязные ремни, и завис между потолком и полом кабины, испытывая лёгкость в теле. Но вскоре привык и к невесомости.

Корабль вышел на околоземную орбиту и летел со скоростью 8 км/с (28 260 км/ч). Перегрузки на участке выведения заметного влияния на голос космонавта не оказывали. Радиосвязь была хорошей. На 150-й секунде полёта, после сброса обтекателя, Гагарин доложил, что видимость отличная.

Все стадии полёта и микроклимат внутри кабины контролировались с Земли. Это дало возможность космонавту сосредоточиться на том, что он видел и чувствовал. Юрий Алексеевич начал записывать свои наблюдения и докладывать на Землю. Писал, не снимая гермоперчаток. При этом на протяжении всего полёта вёл работу по программе, работоспособность сохранилась полностью.

Гагарин отмечал, что с высоты 175-327 км Земля просматривалась хорошо. Были различимы крупные горные массивы, большие реки, лесные массивы, береговая линия, острова. Хорошо видны облака, небо имело чёрный цвет. Звёзды на небе выглядят ярче и чётче. Вход в тень Земли осуществлялся очень быстро.

Волнение у космонавта вызвала нештатная ситуация при спуске, когда уже включилась тормозная двигательная установка:

«Я засёк время включения ТДУ, перед этим секундомер поставил на ноль, ТДУ работала хорошо. Корабль начал вращаться вокруг своих осей с большой скоростью. Земля у меня проходила во "Взоре" сверху вниз и справа налево, скорость вращения была около 30 гр. в сек., всё кружилось, я ждал разделения. Я знал по расчётам, что это должно произойти через 10-12 секунд после включения ТДУ. Надпись на приборе "Спуск-1" не гаснет, надпись "Приготовиться к катапультированию" не загорается, разделение не происходит. Затем вновь стали загораться окошечки на ПКРС, сначала окошечко третьей команды, затем второй и первой команды. Подвижной индекс стоит на нуле, разделения по-прежнему никакого нет, вращение продолжается, я решил, что тут что-то не в порядке, засёк время, прошло две минуты, а разделения нет, доложил по КВ-каналу связи, что ТДУ сработала нормально, разделения не произошло. Я рассудил, что ситуация не аварийная. Корабль продолжал вращаться. Разделение произошло в 10 ч 35 мин., а не в 10 ч 25 мин., как я ожидал, перенеся 10-минутную критическую ситуацию, вызванную отказом системы отделения приборно-агрегатного отсека корабля от спускаемого аппарата, который, в конечном счёте, отделился нештатно в результате возросшего при спуске сопротивления атмосферы».

На высоте 7000 метров произошёл отстрел крышки люка №1, и Юрий Алексеевич катапультировался. Но сложности продолжали преследовать его. Когда космонавт начал спускаться на основном парашюте, возникла проблема с открытием клапана дыхания в воздухе. Тросик клапана, когда космонавта одевали, попал под демаскирующую оболочку, и минут шесть Гагарин пытался его достать. Только с помощью зеркала ему удалось вытащить тросик и открыть клапан...

Но в отчёте, который длительное время был секретным, первый космонавт планеты отметил: условия полёта оказались несколько легче, чем условия, в которых приходилось тренироваться. «Воздействие факторов космического полёта, так как я был подготовлен хорошо, перенёс отлично. В настоящее время чувствую себя прекрасно».

После полёта

Юрий Алексеевич приземлился на парашюте в районе деревни Смеловка Энгельсского района. Теперь надо было сообщить, что приземление прошло нормально. Он вышел на пригорок и увидел женщину с девочкой, которые шли к нему. И тут женщина замедлила шаг, а девочка вдруг повернулась назад. Гагарин понял, что их напугал его необычный вид, и стал кричать: «Свой, свой, советский, не бойтесь, не пугайтесь, идите сюда». Гагарин рассказал, что прилетел из космоса, и спросил, откуда можно позвонить.

Уже на полевом стане узнал, что о его полёте сообщили по радио. Через минуты три подошла автомашина, на которой Гагарина доставили в воинскую часть, оттуда вертолётом в город Энгельс. Тут же ему вручили поздравительную телеграмму от Никиты Хрущёва. А главком ВВС главный маршал авиации Константин Вершинин поздравил Гагарина с присвоением воинского звания майор и сообщил, что вот-вот его соединят по телефону с Хрущёвым.

В это время Хрущёв находился на отдыхе в Пицунде и думал, как организовать встречу первого космонавта Земли так, чтобы все поняли, что это событие мирового масштаба. Однако больших усилий не потребовалось. С прибытием Гагарина в Москву столица ликовала, как в День Победы. Ликовал и весь мир.

14 апреля на приёме в Кремле Никита Сергеевич не находил слов, чтобы выразить свой восторг: «Мы горды, потому что это подвиг, но я, видимо, слов не подберу, и поэты, видимо, мастера слова, они тоже трудности имеют. Я считаю, что наиболее ловко вышел из положения Шолохов, который просто написал: «Вот это да!». И это каждый из нас повторял уже сотни раз, когда он сам с собой думал: «Вот это да!.. Вот это Юрка!».

Надо полагать, Хрущёв, как отмечают историки космонавтики, имел в виду экстренный выпуск газеты «Правда» от 12 апреля, где были опубликованы слова Михаила Шолохова: «Вот это да!.. И тут уже больше ничего не скажешь, немея от восхищения и гордости перед фантастическим успехом родной отечественной науки».

Главным же в речи Никиты Хрущёва, естественно, был политический момент: «Я не скрою, что это показывает величие, расцвет нашей науки, техники и инженерной мысли. Это даёт многое с точки зрения обороны нашей страны. Мы получили, конечно, колоссальное преимущество. Но не это главное для нас. Главное для нас: пусть тот, кто точит ножи против нас, знает, что Юрка был в космосе, всё видел теперь, всё знает. А если надо - ещё полетит, а если ему надо подкрепление - может другого товарища взять, может полететь и лучше рассмотреть».

И Джону Кеннеди пришлось определиться: 25 мая 1961 года, через 20 дней после 15-минутного суборбитального полёта первого американского астронавта Алана Шепарда, на совместном заседании палат Конгресса США президент заявил, что если Америка желает выиграть битву за умы людей, то необходимо осознать, такое влияние на будущее планеты, какое имеют «недавние драматичные достижения в космосе». Кеннеди призвал Конгресс выделить весьма значительные средства на программу высадки на Луне - «не одного человека, а целой нации»!

Программа Джерома Визнера о сотрудничестве двух государств стала совсем ни к чему. Её идеи будут частично реанимированы только через полтора десятка лет, когда начнёт осуществляться программа «Союз - Аполлон», а потом - совместное строительство и работа на МКС.

А в космос Юрий Гагарин больше не полетел.