Африканский визит старой дамы

«Очень политический визит» - так озаглавила «Фигаро» репортаж о поездке министра Вооружённых сил Франции Катрин Вотрен на авианосец «Шарль де Голль». Никто и не спорит, поскольку мадам Вотрен вовсе не туристка, обожающая круизы по Индийскому океану. Едва оказавшись на борту единственного французского авианосца, бросившего якорь у берегов Джибути, она тут же сделала несколько заявлений, определяющих современную военную доктрину Пятой республики. Вслед за Катрин Вотрен на африканский континент пожаловал и президент Макрон…

Дорогая «актуализация»

«Франция никогда не проводила авантюрную политику, - обозначила, держа речь с морской трибуны, генеральную линию госпожа министр. - Франция всегда проводила политику равновесия, мира и реагировала методично и решительно вместе со своими союзниками». Чтобы избежать кривотолков, специальный корреспондент влиятельной парижской газеты поспешил уточнить: судя по всему, мадам Вотрен решила «навести порядок в регионе Аравийского полуострова, статус-кво которого был существенно попран в результате американо-израильской агрессии против Ирана».

«У нас единственный в Европе военный флот, способный это сделать», - напомнила команде авианосца военный министр. Остаётся гадать, как и какими средствами мадам Вотрен собирается это самое сделать. То есть, что нетрудно прочесть между строк, привести в рабочее состояние Ормузский пролив и разрушенные нефтеносные окрестности.

«Широкая программа, господа!» - как некогда говаривал генерал де Голль. При этом столичную гостью повели не на боевые посты, а сразу же в корабельную прачечную, а затем в пекарню, которая особенно поразила гранд-даму большой французской политики. «Как же это происходит?» - с неподдельной живостью домашней хозяйки спросила Вотрен пекаря, замешивающего тесто для утренних круассанов. «А вот так и происходит», - по-философски ответил кок, почувствовавший профессиональный интерес к его продукции.

И вообще, экскурсия военного министра по авианосцу прошла, как говорится, в душевной обстановке. Когда Катрин Вотрен узнала от сопровождавших офицеров, что их корабль покинул берега «нежной Франции» аж 27 января, она не то с восторгом, не то с удивлением закатила глаза: «Ах, какие потрясающие переживания - ваша карьера!» «Люди моря», для которых корабль что дом родной, ничего не ответили. Только сочувственно переглянулись: дескать, политика - дело тонкое…

И правда, комментарии тут ни к селу ни к городу, потому что не угадаешь. Например, несколько недель назад та же самая мадам Вотрен, уже без кокетства профессиональной блондинки на почве круассанов, заявила в эфире телеканала France 24: «Чтобы нас уважали, нужно внушать страх. Франция вооружается, Франция тренируется, и это абсолютно необходимо».

Отметим, что отправка ударной группы французских кораблей к берегам Джибути совпала - случайно ли? - с обсуждением в высоких инстанциях актуализации закона о военном программировании на 2024-2030 годы. И как раз сейчас в Национальном собрании депутаты обсуждают неизбежную перспективу выделения на военные нужды дополнительных 30 миллиардов евро.

Эмманюэль Макрон поставил перед политиками задачу окончательно принять поправки к военному финансированию до 14 июля - Дня взятия Бастилии. Это будет последний главный национальный праздник в его президентской карьере, и он, никогда в жизни не носивший погон и не ходивший в военном строю, видимо, хочет отметить историческую фиесту не только громким бряцанием полковых кимвал и гулким эхом фанфар, но и чем-то более существенным. И министру Вотрен здесь отведена особая роль.

Натура увлекающаяся

«Франция способна реагировать на большие расстояния долго и быстро рядом со своими союзниками, - рассуждала на авианосце мадам Вотрен. - При этом сохраняя свободу при оценке ситуации. Свободу принятия решений. Это обусловливает смысл закона о военном программировании и его актуализации, что я и защищаю сегодня перед членами парламента. И я буду думать о вас, когда стану выступать с высокой трибуны».

Программные выступления госпожи министра продолжились и на суше, где Катрин Вотрен встретилась с солдатами и офицерами, расквартированными на двух французских военных базах в Джибути. При этом, обратив внимание на антенны «Старлинк» Илона Маска, установленные на французской боевой технике, мадам министр не смогла сдержать возмущение: «Мы должны быстрее развиваться, чтобы стать независимыми. Для этого и увеличивается бюджет».

А в городе Таджура, в бывшем центре работорговли, ей на глаза попались только что привезённые из Европы немецкие многоцелевые бронетранспортёры Grizzly, которые французы используют для ведения боевых действий в пустыне. И снова появился повод «толкнуть речь»:

«Пока вы готовились вести сражения в пустыне, я выступала в Национальной ассамблее. У нас скоро будут дополнительные 8 миллиардов специально для вас, для приобретения нового арсенала. Решение принято, это известно. Реализовано оно будет не завтра - обманывать вас не стану - зато это будет сделано».

Видя не слишком активное внимание к себе со стороны военнослужащих, мадам министр поведала о своих заботах привезённым из Парижа журналистам, куда более снисходительным к казённым экзерсисам министра:

«Многие руководители политических партий накануне приближающихся выборов пытаются использовать армию в электоральных целях. Так, республиканка Валери Пекресс тоже побывала на авианосце "Шарль де Голль", а Эрик Земмур, правый националист, ездил на военную базу в Кот-д'Ивуар. За исключением коммунистов, которые традиционно выступают против национального перевооружения, все парламентские группы Франции поддерживают новый бюджет для армии. Все видят, что нам необходимо быть сильнее».

И это, заметьте, вещает не профессиональный военный, не отъявленный генштабистский ястреб, не ветеран фронтовых операций, а блондинка в очках, напоминающая учительницу словесности. «Политика - слишком серьёзное дело, чтобы доверять её политикам», - как-то вскользь заметил генерал де Голль. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, что носящий его имя боевой корабль соотечественники используют для нагнетания военной истерии в политических целях?

Можно, конечно, сделать скидку на то, что Катрин Вотрен, некогда многолетний юрист известной американской страховой компании Cigna, является натурой увлекающейся. То она боролась с легализацией однополых браков, то участвовала в движении «Манифестации для всех», то получила портфель министра труда, здравоохранения и солидарности в правительстве Габриэля Атталя, то была министром сотрудничества с регионами и децентрализации в кабинете Мишеля Барнье, то занималась вопросами обеспечения автономности лиц с ограниченными возможностями… Список её былых занятий можно продолжать. Одним словом - «многостаночница» от большой политики.

Но разве этого достаточно для назначения этой дамы - безусловно, чрезвычайно энергичной! - главой оборонного ведомства страны, единственной на просторах континентальной Европы, обладающей ядерным арсеналом? Ну а если таковое и произошло по прихоти хозяина Елисейского дворца, то что заставляет мадам Вотрен почём зря гнать милитаристскую пургу?

Университет «Париж V», в котором некогда училась Катрин Вотрен, носит имя Рене Декарта. И сегодня неплохо бы вспомнить один из афоризмов этого великого французского философа: «Мало иметь хороший ум, главное - хорошо его применять». А то можно и большую беду накликать, поскольку ядерные боеголовки - не круассаны.

Эта трудная «история любви»

«Африка - это камин для Франции, камин, в котором сгорают наши лучшие дрова, камин с сильной тягой, который растапливают банковскими билетами», - сформулировал отношения парижской метрополии и её колоний в XIX веке Ги де Мопассан. С тех пор и в Сене, и в реке Конго немало мутной воды утекло. «Без Африки Франция скатится в ранг стран третьего мира», - был уверен Жак Ширак, чьё имя носит в наши дни музей примитивного искусства на набережной Бранли в Париже. Ещё дальше пошёл Франсуа Миттеран, не жалевший сил для сохранения и укрепления влияния Франции на континенте в рамках системы «Франсафрик» (Françafrique): «Без Африки у Франции не будет истории в XXI веке».

Что и говорить, у больших политиков - большие амбиции. Вот только по-плотски приземлённым и банальным в духе небезызвестного эротического фильма «Эмманюэль» оказался другой Эмманюэль - Макрон: «У Франции и Африки должна быть история любви».

Для того чтобы поддержать эту любовно-территориальную историю, превратившуюся за последние годы в весьма куцую (за счёт стран Западной и Центральной Африки, отвернувшихся от Франции), президент Макрон пошёл на то, чтобы стать соорганизатором франко-африканского саммита Africa Forward («Африка, вперёд!»), прошедшего совсем недавно в Кении. Впервые в таком крупном масштабе Франция попыталась вернуть утерянные позиции на Чёрном континенте - не в традиционной для неё зоне исторической франкофонии, а в англоязычных странах. Амбиция, и немалая! Как заявили в Елисейском дворце, «цель саммита - проиллюстрировать обновление партнёрства с Африкой, с взглядом не в прошлое, а в будущее».

А куда теперь французам деваться - приходится лезть в «чужой огород». Тем более, что с зоной Сахеля - юга Сахары - для французов, как видно, всё кончено: их военные базы закрыты, легионеры и парашютисты изгнаны, даже посольства кое-где повесили замки на дверях… Такое впечатление, что от Африки в Париже осталась только обида. Комментируя вывод французских войск из стран Сахеля, президент Франции ничтоже сумняшеся сказал: «Мне кажется, они забыли поблагодарить нас за всё». Интересно, за что же?..

В унисон с Макроном прозвучали заявления других парижских политиков о том, что страны Сахеля сделали фатальную ошибку, потребовав вывода со своих территорий французских войск. В результате Парижу приходится «рыть землю» в непривычных для себя регионах. Так, в прошлом году Франция и Кения заключили оборонное соглашение. Несмотря на то, что оппозиция этой англоязычной страны, её пресса и гражданское общество раскритиковали эту сделку, заявив, что она подрывает национальный суверенитет Кении, в марте 800 французских военнослужащих прибыли в Найроби для «прохождения подготовки и проведения учений по обеспечению безопасности».

...И вот саммит в Найроби, на котором было объявлено о притоке на континент инвестиций в 23 миллиарда евро, 14 из которых, дескать, обеспечит Франция. Так ли оно будет, если учесть нынешние финансовые передряги Парижа и дефицит бюджета, выросший по итогам первых шести месяцев до 100,4 миллиарда евро, время покажет. Насколько широко у Франции на Чёрном континенте поле манёвров с потенциальными новыми партнёрами, тоже не очень понятно. Тем более что Макрон, известный своим снобизмом, позиционируя свою политическую линию в отношении бывших колоний как основанную на взаимоуважении, нередко позволяет себе такие высказывания, по которым без труда можно определить его истинное отношение к африканцам - презрительное высокомерие.

То он заявляет, что развитие Африки невозможно из-за слишком высокой рождаемости у местного населения. То утверждает, будто алжирской нации не существовало до французского завоевания Магриба. А недавно Эмманюэль Макрон отличился и в Найроби. На одной из секций франко-африканского форума решил «навести порядок» в аудитории и решительно потребовал тишины в зале: прикрикнул на участников саммита, назвав их «ребятами» в стиле преподавателя из школы для трудных подростков.

«Это не столько лингвистическая, сколько политическая ошибка Макрона», - считает известный парижский теле- и радиожурналист Венсан Эрвуэ. - Мы уже привыкли к подобным неуклюжим выходкам хозяина Елисейского дворца, каждая из которых в мире, скажем, британской политики стала бы для Макрона политическим самоубийством. И вообще, попробовал бы он позволить себе нечто подобное по отношению к аудитории, скажем, в Австралии или Японии. А в Африке - можно?.. И без этого поведение Франции на Чёрном континенте подвергается жёсткой критике. Макрон лишь подлил масла в огонь. Всё это прекрасно иллюстрирует трудности французской дипломатии, неспособной сегодня повернуться лицом к новой динамике на африканском континенте».

За «равноправное и равнообязанное партнёрство» со странами Африки не столь давно ратовал и экс-президент Николя Саркози. Всем известно, к чему это привело. Сарко - так зовут его французы - был приговорён к пяти годам заключения. А в мае генеральная прокуратура подтвердила его участие в «преступном сообществе» и в использовании служебного положения для получения незаконных средств для личных политических целей. Откуда? Конечно же, из Африки от несчастного Муаммара Каддафи.

Похоже, нынешним французским лидерам этого африканского опыта оказалось мало.  Впрочем… Если Саркози решал в Джамахирии свой шкурный вопрос, то мадам Вотрен, как умеет, пытается мыслить геополитически. Круассаны круассанами, но не следует забывать, что на территории Джибути расположены две последние французские военные базы. Но уже не в гордом одиночестве, как во времена, когда это была колония под названием Французское Сомали и всё контролировалось французами.

Теперь в Джибути расположены военные базы США, Китая, Японии и Италии, строится база Саудовской Аравии. Россия тоже обращалась к правительству Джибути за разрешением на создание военно-морской базы. Однако власти «тихой гавани в беспокойном Африканском Роге» - так ещё называют эту маленькую страну - отклонили предложение Москвы. Как сообщалось, из-за озабоченности западных держав, оказавших давление на власти Джибути.

Как бы там ни было, а во французских масс-медиа новая волна «дипломатического наступления» Пятой республики на Чёрный континент была расписана как «историческое событие современности». У специалистов - экономистов, финансистов и политологов - реакция на новый африканский демарш Парижа более спокойная и рациональная. Как написал в «Фигаро» учёный-африканист Стивен Смит, «даже во франкофонской Африке Франция будет вне игры ещё как минимум на протяжении одного поколения».

А саркастический Париж только и знает, что посмеивается: «Надо было отправить в Африку не Катрин Вотрен, а другую блондинку - Брижит Макрон. Разницы никакой!»

Мысль, конечно, интересная…