Хождение по канату над Ормузским проливом

То, что ещё несколько дней назад напоминало опасную, но дипломатическую игру, переросло в жёсткое и кровопролитное вооружённое противостояние. Балансирование на грани войны и дипломатии сменилось прямыми ударами, блеф в определённой степени остался в прошлом, а за публичными угрозами последовали бомбардировки.

Официальные заявления о «хорошем прогрессе» на переговорах теперь звучат как издевательство. Вице-президент США Джей Ди Вэнс и президент Дональд Трамп, который даже выразил готовность к прямым переговорам с верховным лидером Ирана Моджтабой Хаменеи, вынуждены реагировать на новый виток эскалации. Но обещания разморозить 12 миллиардов долларов иранских активов («всего, как говорят, в США заморожено чуть ли не полтораста миллиардов») оказались пустыми.

Переговоры уже не кажутся искусством. Это попытка спасти то, что ещё можно спасти. У каждой делегации, безусловно, есть свои «красные линии». Но теперь они всё чаще пересекаются не за столом, а на поле боя.

Ключевые требования США остаются прежними - полное освобождение для судоходства Ормузского пролива, демонтаж мин и отказ Ирана от обогащения урана. Иран, чья «красная черта» - право на мирные атомные технологии, - настаивает на снятии санкций и разморозке активов. Однако эти противоречия перешли в фазу «горячей» войны.

И пока шли эти изнурительные консультации, на земле и на море происходила реальная, кровавая эскалация. В первых числах июня Иран объявил о полной блокаде Ормузского пролива, через который проходит около 20% мировых поставок нефти.

А 6 июня произошёл новый виток обмена ударами между США и Ираном. Американские военные объявили о нанесении авиаударов по иранским береговым радиолокационным станциям на острове Кешм. Поводом стало то, что они сбили несколько беспилотников, предположительно направлявшихся в сторону Ормузского пролива. По данным Центрального командования вооружённых сил США (CENTCOM), целью атак были иранские разведывательные объекты, которые, по мнению Вашингтона, представляли угрозу для судоходства.

В ответ на эти действия Корпус стражей исламской революции (КСИР) заявил, что атаковал американские военные базы в Кувейте и Бахрейне. Сообщается, что КСИР выпустил семь крылатых и баллистических ракет по целям в этих странах. Кувейтские ПВО заявили о перехвате семи ракет, а в Бахрейне была объявлена воздушная тревога. КСИР также отчитался об атаке на четыре нефтяных танкера, пытавшихся без разрешения пересечь Ормузский пролив.

Конфликт не ограничился водами Персидского залива. 7 июня ливанская «Хезболла» нанесла удар по штаб-квартире израильской армии на юге Ливана, поразив объект ЦАХАЛ дроном-камикадзе. В ответ Израиль нанёс удар по объекту инфраструктуры «Хезболлы» в южном пригороде Бейрута, Дахии. Это вызвало резкую реакцию Тегерана, который пообещал «решительный и болезненный ответ».

И он последовал незамедлительно. Вечером 7 июня Иран впервые после апрельского перемирия напрямую атаковал израильскую территорию, выпустив около 11 баллистических ракет. Это была прямая акция возмездия за удары по Бейруту. ЦАХАЛ заявил о перехвате всех ракет.

Ответ Израиля не заставил себя ждать. Утром 8 июня израильские военные нанесли удары по военным целям в западных и центральных регионах Ирана. Сообщается, что атаке подверглись ракетные площадки и нефтехимический завод компании Karun. Взрывы прогремели в Тегеране, Исфахане, Тебризе и других городах.

США и Израиль могут бомбить иранские объекты, могут убивать генералов, могут кибератаковать. Но они не нападут на Иран открыто, массированно, с целью смены режима, пока есть шанс, что у Ирана «вот-вот» появится бомба. Это и есть «сдерживание слабого».

Переговоры - это попытка сильного (США) отнять у слабого (Иран) этот козырь. Но слабый держится за него зубами. Потому что знает: без бомбы его судьба будет судьбой Ирака или Ливии. А с бомбой - судьба КНДР. Её не любят, но с ней считаются.

Железный закон ядерного века звучит тем убедительнее, когда ты знаешь, что происходит со странами, у которых нет бомбы, когда на них нападает империализм США или Европы, и знаешь, что происходит со странами, у которых есть бомба (или хотя бы её проект). Их не трогают. Или трогают, но очень осторожно. Для «ястребов» в Тегеране иранская ядерная программа - это и есть попытка слабого (в военно-экономическом смысле) игрока получить «оружие сдерживания».

Атомная бомба - это оружие слабых. Оружие сдерживания. Никто не рискнёт напасть на страну, у которой есть бомба или даже просто проект. Иран это понимает. США это понимают. Поэтому переговоры такие сложные. Потому что на кону не просто пролив или нефть. На кону суверенитет Ирана. И они за него держатся. Бомба - это не только уран и плутоний. Это язык дипломатии, на котором говорит власть. Язык ультиматумов, язык «красных линий», язык «не переходите эту черту». И в этой партитуре, увы, редко звучат ноты примирения - скорее глухие басы угроз, как в «Хованщине», или надрывные арии обречённых героев «Царской невесты».

И да, у России есть бомба, и поэтому никто не воюет с нашей страной напрямую. Воюют гибридно, воюют санкциями, воюют чужими руками. Но не вторгаются танковыми армиями. Потому что знают: ответ может быть ядерным. Правда, это «сдерживание сильного сильным». Тезис про «оружие слабых» - это другая оптика.

Тем не менее, даже в разгар взаимных бомбёжек консультации никогда не прекращались. Это часть ближневосточной политической культуры: «позвони, свяжись со своими друзьями, скажи то-то и то-то». Есть версия о двух параллельных треках. Официальный - в Исламабаде, который ведут Вэнс и официальная делегация Ирана. И теневой, непубличный, где через посредников обсуждаются самые сложные вопросы. Процесс мучительно усложняется, информация доходит дольше, но контакты есть постоянно.

Ключевой нюанс всей этой ситуации - проблема достоверности информации. В этом конфликте, как и в любом другом, информация стала полноценным оружием. Агентства и военные обеих сторон постоянно опровергают друг друга, а социальные сети наводнены фейками. Например, американское командование опровергло заявления Тегерана о якобы поражении штаба Пятого флота ВМС США в Бахрейне. Распространяются переработанные изображения (фейки) и видео из видеоигр, что создаёт информационный хаос. Офицер разведки Корпуса морской пехоты США вообще заявлял, что окружение Трампа предоставляет президенту искажённую информацию о ситуации в Иране. К этому стоит добавить и появление видео с искусственным интеллектом, на которых якобы запечатлён раненый верховный лидер Ирана.

Итак, чего ждать в ближайшее время? Цены на нефть будут скакать, словно клавиши под пальцами нервного пианиста: резкое форте сменяется пианиссимо при любом изменении риторики. Трамп продолжает давить на Иран, обещая, что открытие пролива удешевит нефть. Иранцы, в свою очередь, демонстрируют, что готовы к долгой блокаде, заявляя о возможности сохранять ограничения годами.

Прямая большая война с участием регулярных сухопутных войск всё ещё маловероятна, но конфликт будет оставаться «вялотекущим» - обстрелы, захват судов, удары по объектам и ответные атаки станут новой нормой. Переговоры будут пытаться выйти на промежуточное соглашение, возможно, «перемирие на 60 дней».

Главная цель США сейчас - принудить Иран к сделке, сохранив лицо и не ввязываясь в полномасштабную войну на Ближнем Востоке перед выборами и практически неизбежным (но когда?) конфликтом в Южно-Китайском море и Тайваньском проливе. А Иран… Иран тянет время, надеясь на ошибки противника и на то, что его внутренний компромисс в итоге сложится в пользу единой позиции.

Это означает, что любые сообщения о ситуации на фронте и за столом переговоров должны восприниматься с осторожностью, а их достоверность - проверяться. В этой информационной войне правда, как всегда, становится первой жертвой. Но мы к этому привыкли, не так ли?

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.