Генерал-полковник Виктор Есин: «Если американцы все-таки начнут разворачивать свои ракеты в Европе, нам ничего не останется, как отказаться от доктрины ответно-встречного удара и перейти к доктрине упреждающего удара»

- Уже понятно, что обстоятельного разговора насчет судьбы Договора о ракетах средней и меньшей дальности на предполагаемой встрече Владимира Путина и Дональда Трампа в Париже не будет. Возможно, «сверить часы» получится на G-20 в Буэнос- Айресе. Но о чем, Виктор Иванович, говорить, если принципиальное решение о выходе из ДРСМД в США, похоже, уже принято?

- Не утверждаю, но предполагаю, что разговор может идти о заверении достаточно высокого уровня, гарантирующем, что после выхода из Договора о ракетах средней и меньшей дальности американцы не будут развертывать эти средства в Европе. Мне кажется, что после встречи с помощником президента США по нацбезопасности Джоном Болтоном у нас хорошо понимают: назад американцы не повернут, поезд ушел. Более того, с благословения Конгресса в США уже начаты соответствующие научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. Так что главная задача на возможных переговорах Трампа и Путина - сохранение стратегической стабильности в отношениях между Россией и США.

Надо добиться, чтобы американцы не только не размещали ракеты средней и меньшей дальности в Европе, но и не выходили из Договора СНВ-3 2010 года.

- Пока ДРСМД в силе, существует механизм взаимного контроля, а не будет договора - не будет и контроля. Что тогда помешает американцам напичкать Европу ракетами средней дальности?

- Политические заявления – это, конечно, не договор, которым предусматриваются четкие инструменты контроля, но это все-таки лучше, чем ничего. Тем более, как я предполагаю, никакого нового договора о РСМД с вовлечением в него Китая, как желает Дональд Трамп, тоже не предвидится. А вот совместное российско-американское политическое заявление может состояться.

- Понятно, что любое заявление ниже уровня договора. Хотя и договоры бывают разные. Например, к ДРСМД у нас в обществе отношение до сих пор неоднозначное. Одни считают, что он был нам выгоден, поскольку в результате американцы убрали из Европы свои «Першинги» с подлетным временем в 8-10 минут. Другие, наоборот, утверждают, что Рейган перехитрил Горбачева: наши наземные ракеты средней дальности полностью пошли под нож, а вот ракетные комплексы морского и воздушного базирования, где у американцев было численное преимущество, полностью остались в строю. Да и сократили мы больше, чем США.

- Действительно, американцы уничтожили 846 ракет, а мы 1846 - ровно на тысячу больше. Но суть дела не в этом. Ракеты средней дальности в Европе предоставляли американцам возможность нанесения так называемого обезглавливающего удара, позволяющего уничтожить центры управления страной и вооруженными силами.

А ныне, при развертывании Соединенными Штатами глобальной системы ПРО, если они вернут свои ракеты на европейский континент, реальностью становится и возможность нанесения ими обезоруживающего удара. То есть у американцев появится возможность нанести поражение основной массе наших развернутых в европейской части страны ракетных средств, а оставшиеся перехватить на траектории их полета с помощью системы ПРО.

- Но за это время у нас появились «Искандеры», «Калибры» и серьезные ракетные комплексы воздушного базирования. Это не является отрезвляющим фактором?

- Понятно, что является. Но «Калибры» и «Искандеры» не единственная американская головная боль, их волнует не только Европа, но и Тихоокеанский регион, где китайцы создали так называемую зону запрещенного доступа. И теперь американские авианосные группы не могут подойти к побережью Китая ближе, чем на две тысячи километров, потому что попадут в зону поражения китайских баллистических ракет средней дальности «Дунфэн-21Д» и «Дунфэн-26», которые специально разрабатывались для поражения крупных морских целей с применением боевых частей в обычном оснащении с головками самонаведения.

- Вы полагаете, что китайцы запросто могут нажать на кнопку, если американцы перейдут красную черту? А последствия?..

- Как ни парадоксально, чем грознее оружие, которым ты располагаешь, тем меньше вероятность военного конфликта.

- Есть такой парадокс... Американцы, как это предполагается, разместят ракеты в Польше, Румынии и в Прибалтике. Мы начнем в ответ массовое производство своих наземных ракет средней дальности и тем самым втянемся в изнурительную гонку вооружения, чего, собственно говоря, США и добиваются. Чем в этой ситуации сможем ответить? 

- Производство твердотопливных межконтинентальных «Ярсов» у нас налажено, поэтому сделать ракету средней дальности больших проблем не будет.

Если у трехступенчатого «Ярса» оставить две ступени, то мы как раз и получим такую ракету. Но главное, как мне представляется, придется наращивать гиперзвуковые средства - чтобы моментально ответить противнику.

- … В ответно-встречном ударе, не так ли? А успеем ли ответить, если подлетное время при размещении ракет средней дальности у наших границ сократиться до двух-трех минут? В таком варианте вся надежда только на «Периметр» (в английском варианте Dead Hand, буквально «Мертвая рука» - комплекс автоматического управления массированным ответным ядерным ударом, созданный в СССР, - ред.) и на удар возмездия. Или «Периметр» тоже успели разобрать на запчасти?

- Система «Периметр» функционирует, она даже усовершенствована. Но когда она сработает, у нас уже останется мало средств - мы сможем запустить только те ракеты, которые выживут после первого удара агрессора.

- Хоть это греет душу...

- Конечно, греет. Но если откровенно, эффективного ответа на американские ракеты средней дальности в Европе у нас пока что нет.

И если американцы все-таки начнут разворачивать свои ракеты в Европе, нам ничего не останется, как отказаться от доктрины ответно-встречного удара и перейти к доктрине упреждающего удара.

Нас просто подталкивают к такому решению - уж очень большая опасность создается для страны при появлении американских ракет у российских границ.

- Вряд ли в Вашингтоне, заявив о возможности выхода из ДРСМД, не понимают, что у нас есть еще и стратегические наступательные вооружения, поэтому Америка в стороне все равно не останется. Не для того ли Джон Болтон приезжал в Москву, чтобы провентилировать наше отношение к Договору СНВ-3?

- По имеющейся информации, Болтон, будучи в Кремле, заверил, что у США нет планов развертывания ракет средней и меньшей дальности в Европе и что их сильно беспокоит дисбаланс по этим средствам с Китаем в Тихоокеанском регионе. А то, что американцы обвиняют Россию в нарушении ДРСМД, то это, как можно догадаться, - фигура речи, чтобы сохранить реноме и не говорить напрямую о Китае, который, по мнению Вашингтона, тоже должен участвовать в ДРСМД.

Но выходить из Договора СНВ-3, насколько мне известно, до февраля 2021 года США не собираются, а вот условия продления этого Договора будут оговаривать, по словам Болтона, вплоть до его корректировки.

То есть автоматического продления Договора СНВ-3 точно не будет. Но он остается предметом переговоров.

- … И тут президент Трамп буквально походя, задержавшись на пару минут у трапа самолета, заявляет, что США будут совершенствовать и накапливать ядерные вооружения, пока Китай и России не приползут на коленях - дескать, финансовые возможности такой вариант позволяют! Но если относиться к словам Трампа буквально, получается, де-факто он уже заявил о выходе из Договора СНВ-3?

- Знаете, несмотря на то, что бюджет США растет, это тоже не бездонная бочка. Кроме того, в США есть еще и Конгресс, который располагает значительными полномочиями и уже неоднократно доказывал, что желания Трампа не всегда совпадают с его возможностями... В любом случае стремление администрации США нарастить стратегические наступательные вооружения реализовать будет непросто.

- При этом, как утверждает российский МИД, до конца мероприятия по сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений согласно Договору СНВ-3 американцы так и не выполнили.

- По факту - выполнили! Другое дело, что примененная американцами технология переоборудования части пусковых шахт на подводных лодках «Огайо» в целях невозможности размещения в них БРПЛ позволяет в достаточно быстрое время провести обратные операции. Такая же картина и по части тяжелых бомбардировщиков Б-52, переведенных в статус носителей сугубо неядерных вооружений. Но это вопрос опять-таки дискуссионный. А вот по количеству развернутых носителей и защитываемых за ними боевых блоков сомнений нет - все согласно Договору СНВ-3.

- А нам с учетом возможного выхода США из ДРСМД Договор СНВ-3 выгоден?

- Конечно. Вот смотрите: у нас на 1 сентября этого года развернутых носителей было 517 единиц, у американцев же - намного больше, 659 единиц. Но на первое декабря 2011 года США имели 822 развернутых носителя. Мы же пока что никак не можем достигнуть разрешенной Договором планки в 700 развернутых носителей.

Теперь, если Договор СНВ-3 прикажет долго жить, то у США, к примеру, на каждой МБР «Минитмен-3» вместо одного боевого блока может появиться три. У нас же все развернутые МБР и БРПЛ под завязку загружены боевыми блоками и возвратного потенциала практически нет.

Но следует иметь в виду, что для американцев Договор СНВ-3 важен тем, что он предусматривает инспекции на местах. То есть они знают, что делается у нас, а мы, соответственно, - что у них. Но в последнее время, когда у России появился ракетный комплекс «Авангард» и на подходе ракетный комплекс «Сармат», вопрос контроля для американцев стал весьма важным. Свои новые ракетные системы они собираются разворачивать только после 2025 года, поэтому им выгодно оставаться в рамках Договора СНВ-3, который может быть продлен до февраля 2026 года, чтобы иметь возможность контролировать на местах развертывание наших новых ракетных комплексов.

- Такое сильное впечатление на Вашингтон произвело Послание Владимира Путина Федеральному Собранию, когда он анонсировал новые российские вооружения?

- Конечно. И не только «Авангард» и «Сармат», но и особенно - крылатая ракета с ядерной энергетической установкой «Буревестник» и океанская многоцелевая система «Посейдон». Я же говорил: чем грознее оружие, которым ты располагаешь, тем меньше вероятность военного конфликта.