Профессор МАИ Георгий Житомирский: «Летчик должен вернуться из боя живым»

«Самый значимый проект нашей авиации сегодня - это перспективный самолет-штурмовик С-2 конструкции Житомирского», - сказал на вечере в честь юбилея известного российского ученого в недавнем прошлом гендиректор «Сухого», «МиГа» и «Объединенной авиастроительной корпорации», а ныне ректор Московского авиационного института Михаил Погосян.

Автору проекта перспективного боевого самолета XXI века, полковнику в отставке (40 лет прослужил в Военно-Воздушных Силах СССР!) Георгию Иосифовичу Житомирскому на днях исполнилось 95 лет, он родился еще при жизни Ленина.

НАЗ не спас

Трагическая гибель в неравном бою майора Романа Филипова, чей Су-25 был сбит в феврале 2018-го вблизи сирийского города Серакиб, до сих пор волнует умы экспертов. Специалисты дискутируют: что надо сделать, чтобы летчик после катапультирования и приземления на вражеской территории смог уцелеть в бою, дождаться помощи или самостоятельно выйти к своим. В Сирии катапультирование завершилось трагедией. Пилота окружили, герой вел бой с целой бандой радикалов, до последнего патрона отстреливался из пистолета, был тяжело ранен, а затем подорвал себя гранатой...

В чаше катапультного кресла штурмовика размещается НАЗ - носимый аварийный запас, который во время боевых действий обычно дооснащают автоматом АКСУ с 4 магазинами. Многокилограммовый НАЗ фиксируется за фал, и при катапультировании он может быть потерян. Тогда у пилота остаются только «Стечкин» и пара гранат Ф-1. С таким оружием долго не продержаться.

Но даже если у пилота будет автомат, то все равно исход наземного боя для него фатален. В одиночку с 5,45-мм укороченным автоматом и 120 патронами долго не продержаться. И что бы ни изобретали оружейники, и какие бы технологии спасения ни предлагали эксперты по выживаемости, эффективный способ спасения у пилота один. Его самолет должен быть максимально неуязвим. И даже после серьезных повреждений, например после попадания ракеты из переносного зенитного ракетного комплекса (ПЗРК), штурмовик обязан дать шанс пилоту на спасение. Продержаться в воздухе столько, чтобы дотянуть до своего аэродрома. А если катапультироваться, то не на вражеской территории.

И проект такого боевого самолета уже создан. Штурмовик XXI века сконструирован пилотом штурмовика времен Великой Отечественной войны.

Досье

Георгий Иосифович Житомирский - боевой летчик Великой Отечественной войны. Награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени и Красной Звезды, 20 медалями. Доктор технических наук, профессор, автор 150 научных трудов и шести учебников. По его книгам учились десятки тысяч летчиков, авиаконструкторов и инженеров авипрома. 27 марта 2018 года профессор отметил 95-летие. Но он не на пенсии - до сих пор преподает в МАИ, а также руководит тремя инновационными проектами.

«Летуны своих не бросают»

Георгий Житомирский воевал на Ил-2 с 1944 года. Зимой 1945-го при штурмовке одного из фортов-крепостей Кенигсберга в его самолет попал вражеский снаряд.

«На Ил-2 неплохая броня, - рассказывает фронтовик. - Но если снаряд пробивает бронестекло, то оно, из-за внутренних напряжений, как бы взрывается, дает много осколков. Мой фонарь пробил 20-мм снаряд немецкого "Эрликона"... Результат - ранение головы плюс поврежден плечевой сустав левой руки. Помните, в фильме "В бой идут одни старики" у Ромео глаза заливало кровью, и он ничего не видел при посадке? У меня случилась похожая ситуация: пока глаза от крови протираю, приборы покрываются копотью. Начинаю протирать приборы - глаза кровью заливает. И все пришлось делать одной рукой, левая-то не работала. А самое главное, в голове одна мысль: нельзя садиться на вражеской территории, надо тянуть до своих».

А как? И тогда будущий профессор МАИ нашел гениальный выход. Свет солнца-то он видел даже залитыми кровью глазами. По нему и сориентировался. Рассчитал: время к полудню, значит, светило на курсе 160. А ему, чтобы вернутся на свой аэродром, нужно держать курс 170. Даже сейчас, спустя 73 года, он до градуса помнит эти цифры.

Повезло. Когда двигатель заглох, Ил-2 уже перетянул за линию фронта.

«Но я-то об этом не знал! - до сих пор эмоционально переживает тот полет Георгий Иосифович. - Посадил самолет на поле, выскочил из кабины. Мой стрелок тоже спрыгнул на землю... Мы вот сейчас вспоминали Романа Филипова, которого сбили в Сирии. Так и у меня тоже был только пистолет. Точнее, револьвер. А мой стрелок вообще был безоружен, даже не знаю, почему. Достаю оружие, делаю проверочный выстрел. В барабане еще шесть патронов. Говорю стрелку, ты как хочешь, а я в плен живым сдаваться не буду. Поэтому пять пуль - по фашистам, последнюю - себе. А стрелок в ответ: "Командир, оставь-ка два патрона..." И вот бежит на нас пехота... И тут мы услышали мат. Русский! Силы покинули, я потерял сознание».

Очнулся Житомирский в... замке Геринга. Без шуток. В Восточной Пруссии советский госпиталь разместили в одном из геринговских дворцов. Был там еще огромный парк, а в центре площади - фонтан. В День Победы над замком на бреющем прошли самолеты. Кто-то заорал: «Воздушная тревога!» Раненые не утратили фронтовые навыки: площадь опустела мгновенно. А с самолетов сбросили лишь одну «бомбу», которая угодила прямо в фонтан. Оказалось, что это мешок. В нем шоколад, консервы и записка: «Житомирскому - от однополчан! Летуны своих не бросают!»

Главврач-полковник устроил виновнику торжества разнос, но раненые подхватили его на руки и начали качать.

По госпиталям пилот провалялся полгода. Хорошо, до ампутации руки дело не дошло. Пальцы почти не сгибались, но валяться в госпитале надоело. Вернулся в полк, дали ему совершить несколько вылетов. Но было очевидно, что в небе он - до первой медкомиссии, доктора обязательно спишут. Попросился в академию.

Георгий Иосифович вспоминает: «Меня провожают в полку, встает командир и говорит: "Жора, ты едешь учиться в Москву. Может быть, станешь авиаконструктором. Создай такой штурмовик, чтобы наши внуки, если им придется воевать, не несли таких потерь, как мы"».

Справка

Штурмовик Ил-2 стал самым массовым боевым самолетом в истории - было выпущено более 36.000 этих «летающих танков». Штурмовики с первых боевых вылетов в 1941-м показали себя грозным средством борьбы с танками врага. За характерную форму фюзеляжа, его называли «горбатым». Ил-2 помог выиграть битву за Москву, сражение на Курской дуге и бомбил Берлин.

Об эффективности применения и потерях авиации в годы II Мировой войны до сих пор идут яростные дискуссии, но ни один эксперт не спорит, что именно пилоты штурмовиков вынесли на своем горбу всю тяжесть войны в воздухе. Советский Ил-2 - отличная боевая машина, живучая. Но потери «горбатых» были страшные, особенно в начале войны. И экипажи их гибли - сотнями, тысячами...

Георгий Житомирский наказ однополчан выполнил: выжил, выучился и создал самолет, на котором, он уверен, правнуки фронтовиков, если им придется воевать, не будут нести таких потерь, как в ту далекую уже войну.

ПСШ: прорывные идеи и технологии

Прорывной инновационный проект «Перспективный самолет-штурмовик С-2» успешно прошел предзащиту по гособоронзаказу, полностью удовлетворяет требованиям техзадания, доведен до ОКР. В сухом заключении Министерства промышленности и торговли Российской Федерации сказано: «Проект ПСШ С-2 может рассматриваться как один из возможных вариантов перспективного самолета-штурмовика». А по оценкам  экспертов, превосходство самолета С-2 по боевой эффективности над аналогами  не на  5-10% - в разы!

Сейчас проект Житомирского находится в портфеле перспективных разработок фирмы Сухого. И как бы того не хотелось, показать его эскизы, увы, нельзя. И рассказать можно только в общих чертах.

«У С-2 - два крыла, расположенных тандемом, - говорит профессор Житомирский. - Два двигателя тягой по 2.500 кг над фюзеляжем, между ними - бронепластина. Два киля. Расположение двигателей, мы проводили эксперименты, в сочетании с хвостовым оперением сужает конус возможных атак тепловых ракет».

Для людей, далеких от авиации, следует кое-что пояснить. У большинства современных самолетов (если это не Ан-2 и его зарубежные аналоги) крыло - одно. Которое состоит из двух плоскостей (их обыватель ошибочно называет крыльями). На штурмовике профессора Житомирского именно два крыла, расположенных одно за другим (а не одно над другим, как у биплана). Это существенно повышает живучесть самолета. Если взять любой существующий штурмовик - хоть наш Су-25, хоть американский А-10 - то попадание снаряда в одну из плоскостей часто заканчивается трагедией. Летчик не может компенсировать крен работой элерона на уцелевшей плоскости. В результате самолет «валится».

А вот четыре плоскости с развитой механизацией крыла существенно повышают шансы летчика дотянуть до своего аэродрома. Даже в случае очень серьезных повреждений. Кроме того, два крыла и другие примененные Житомирским инновации позволяют штурмовику совершать нестандартные маневры. Например, лететь боком, как это делают вертолеты. Штурмовик, по утверждению его создателя, даже может вести бой с истребителями противника. Разумеется, биться на равных с современными истребителями ему не стоит. Но с машинами прошлых поколений он справится. Кстати, крыло у С-2 разгружено: узлы подвески размещены на продольных балках. Ракеты «воздух-воздух» размещены на торцах плоскостей и тоже подвешены тандемом, что улучшает аэродинамику.

Суммарная тяга движков в 5 тонн обеспечивает неплохую тяговооруженность (вес пустого самолета менее 7 тонн). Ну и, конечно, в конструкцию самолета заложено еще немало различных технических секретов, о которых противнику знать вовсе необязательно.

...А главная цель, которую сам для себя сформулировал конструктор Георгий Житомирский, работая над созданием штурмовика будущего: «Летчик должен вернуться из боя живым».