Первый танковый бой в истории человечества

Их современные потомки так далеко отстоят в техническом плане от своих пращуров, что сейчас конструкции вековой давности часто вызывают снисходительную улыбку. Однако пошедшие 15 сентября 1916 года в атаку машины казались современникам и были по факту на тот момент средоточием самых современных технологий, высочайшим достижением военно-технической мысли, в корне изменившим, наряду с авиацией и автоматическим оружием, характер боевых действий, систему вооружения и организации армий.

Первые бронекаты были собраны из тракторов

В общем, перед войной европейские армии нуждались, скорее, в более-менее эффективном транспортном средстве, способном буксировать тяжёлое вооружение по пересечённой местности.

Справка

Своим рождением танк обязан британскому полковнику Данлопу Свинтону. Он первым обратил внимание на то, что сделанный в США гусеничный трактор Холта легко двигается по пересечённой местности благодаря широкому разносу гусениц. Состоявшиеся в феврале 1915 г. испытания разочаровали военную приёмку, так как обвешанному бронёй трактору так и не удалось сдвинуться с места.

Однако к идее использования бронированной машины пришлось вернуться. Этому во многом мы обязаны Уинстону Черчиллю, который, занимая тогда пост первого лорда Адмиралтейства, поручил Комитету имперской обороны начать разработку конструкторской документации новой боевой машины.

Насущная необходимость в танке как инструменте прорыва эшелонированной линии обороны и поддержки наступающей пехоты возникла только в результате позиционного тупика. Как известно, манёвренный период боевых действий закончился на Западе в декабре 1914-го образованием сплошных линий окопов, прикрытых проволочными заграждениями и пулемётным огнём, срывавшим любые атаки. С этого момента появление танка стало уже вопросом времени. И первыми этой цели достигли британцы.

Инженеры Туманного Альбиона шли к своей цели методом проб и ошибок. Ведь единого взгляда на «сухопутные броненосцы» ни у кого не было. После долгих дискуссий военные сформулировали техническое задание: противопульная броня, компактные габариты, переход через воронки диаметром до 3,7 м и глубиной до 2 м, преодоление рва шириной 1,2 м и проволочных заграждений, скорость не менее 4 км/ч, запас хода до 6 часов, экипаж до 6 человек, пушка и два пулемёта.

Машиностроительная фирма У. Фостера «William Foster & С° Ltd» в Линкольне (Линкольншир), имевшая опыт сборки гусеничных тракторов «Горнсби», а также выпускавшая тяжёлые колёсные тракторы для артиллерии, взялась выполнить заказ. Речь шла о разработке машины с использованием силового блока тяжёлого трактора «Фостер-Даймлер» и шасси американского трактора «Буллок».

Справка

Из трёх вариантов решения - тросовая гусеница, армированная лента из суррогатного каучука, звеньевая гусеница с жёсткой подвеской - участники проекта выбрали последнюю. Опорные катки, ведущее и направляющее колёса с гусеницей шириной около 500 мм смонтировали на отдельной броневой коробчатой раме.

«Маленький Вилли» и «королевская сороконожка»

К 28 сентября 1915 года закончили деревянную модель, а на конец ноября подготовили к испытаниям новый вариант машины. Он стал известен под прозвищем «Маленький Вилли».

Справка

Машина имела массу 18,3 т, экипаж 4-6 человек, длину без хвоста 5,45, высоту 2,41 и ширину 2,8 м, толщину стенок корпуса 6 мм. Двигатель мощностью 105 л.с. и двухскоростная коробка передач обеспечивали скорость до 3,2 км/ч (задним ходом - 1 км/ч). В лобовом листе корпуса устанавливался 7,7-мм пулемёт «Виккерс», в бортах имелись лючки для стрельбы из личного оружия. Отверстие под башню заглушили крышкой.

«Маленький Вилли» преодолевал ров шириной до 1,52 м, в чём ему помогал колёсный хвост, скопированный с «колёсной тележки» тракторов «Холт» и «Буллок», стенку высотой 0,6 м и подъём до 20°.

Впрочем, британские инженеры посчитали, что этого мало. В итоге у них родилась идея придать обводам гусеницы форму параллелограмма, а для увеличения высоты зацепа верхнюю ветвь пустить поверх корпуса. Поворотная башня слишком подняла бы центр тяжести машины, поэтому вооружение решили разместить «по-морскому» - в бортовых спонсонах, то есть выступающих бортовых казематах.

Переработанная машина получила название «Большой Вилли». Её называли также «королевская сороконожка».

Танки готовят к первому бою

Решение пустить первые танки в бой созрело у английского главнокомандующего Дугласа Хейга на фоне пробуксовки наступления - немецкие позиции почти не страдали от артиллерийских ударов, кайзеровские войска сохраняли боеспособность. Британцы тратили уйму напрасных усилий, пытаясь прорвать оборону.

При этом Хейг относился к новинке весьма настороженно, однако положение на фронте не оставляло ему особого выбора. Хейга убеждали, что время для наступления он выбрал неподходящее. Непогода превратила поле боя в трясину, а танкам нужен твёрдый грунт. Наконец, и это самое главное, общего количества произведённых боевых машин не хватало для массированного наступления. Но всё же решено было рискнуть.

Справка

В первый танковый бой отправились бронекаты Mark I. В отличие от опытных образцов, собиравшихся из котельного железа или катаной неброневой стали, корпус Mk I изготавливали из листов катаной брони толщиной 5-12 мм.

Производство начиналось с того, что листы мягкой стали нарезали, сверлили в них отверстия под заклёпки, затем закаливали и при помощи болтов и заклёпок скрепляли уголками и стальными полосами.

Адмиралтейство выделило для танкостроителей морские 57-мм (6-фунтовые) пушки «Гочкис» с длиной ствола 40 калибров. Почему Адмиралтейство? Потому что сухопутные генералы не поддерживали «авантюру Черчилля» (так они называли разработку первого танкового КБ) и не верили в эффективность танков, поэтому и не собирались тратить на эту «бессмысленную затею» свои арсеналы.

Справка

Скорострельность морских «гочкисов» составляла 15-20 выстрелов в минуту, эффективная дальность стрельбы - до 1.800 метров. Пушка монтировалась в спонсоне на тумбовой установке. Её вращающаяся часть опиралась на неподвижное основание боевым штырём и фиксировалась соединительным кольцом. Для наводки служил рычаг-правило, управление огнём осуществлялось пистолетной рукояткой со спусковым крючком, от движущегося казённика наводчика защищал боковой щит. Амбразуру спонсона перекрывал цилиндрический щит, связанный с вращающейся частью и имевший вертикальные вырезы для пушки и оптического прицела. Вырез для пушки закрывал щиток, прикреплённый к люльке.

Надо уточнить, что цилиндрический щит часто заклинивало при попадании между ним и стенками корпуса пуль, мелких осколков или просто камней. В нижней части спонсонов и на стеллажах между боковыми стенками укладывались 57-мм выстрелы (332 шт.), 6.272 пулемётных патрона - в коробках с внутренней стороны щитов установок. Стрельбу из пушки наводчик вёл стоя на коленях на деревянном настиле, этаком фальшполе спонсона, под которым укладывали ЗИП (запасные части, инструменты и принадлежности. - Ред.). При откате казённик пушки почти достигал капота двигателя. Стреляные гильзы выбрасывали через отверстие в нижней части двери спонсона.

Справка

Кроме пушек, танки вооружались 3-4 пулемётами «Гочкис», производство которых англичане начали в Ковентри в 1915 году.

Огонь из лобового пулемета вёл командир. Амбразуры пулемётов снабжали откидными крышками. Сзади в спонсоне была дверь с наружными петлями, под дверью крепилась ступенька.

Имелись также лаз в крыше корпуса и узкая дверь в кормовой стенке справа, за радиатором. В бортах спонсонов и рубки делались лючки с внешними заслонками для стрельбы из личного оружия. Револьверы считались важным оружием - экипажи проходили специальные курсы стрельбы из них. Экипаж машины состоял из восьми человек.

Любопытно, что британская промышленность выпускала два вида Mark I. Острые на язык солдаты прозвали их «самец» и «самка». Первый тип вооружался как пушками, так и пулемётами. Он предназначался для взлома обороны противника во время прорыва. «Самка» же шла для прикрытия «самца» и была вооружена только пулемётами для уничтожения живой силы противника.

Боевое крещение

Подразделение из 49 Mark I, которым предстояло вступить в первый танковый бой, затемно двинулось на передовую. Стальные громады ползли как черепахи в ту сторону, где небо постоянно подсвечивалось сигнальными ракетами. Через три часа марша на места, указанные для сосредоточения, прибыли только 32 машины: 17 танков застряли по дороге или встали из-за различных неполадок.

На рассвете показались немецкие окопы. Сидевшие в них солдаты были поражены видом странных машин. Удивление, однако, не помешало немцам открыть ураганный винтовочно-пулемётный огонь по танкам. Впрочем, он оказался неэффективным, особенно на дальней и средней дистанциях. Неуклюже переваливаясь, танки продолжили страшное в своей неотвратимости сближение. Выйдя на пистолетную дистанцию, стальные машины смерти сами открыли огонь из своих пушек и пулемётов.

Немцы до последнего надеялись, что медлительные бронекаты застрянут в многорядном проволочном заграждении, установленном перед окопами. Однако колючка не остановила танки. Они легко намотали её на свои гусеницы. И тут в немецких окопах началась паника. Многие солдаты самовольно оставили свои позиции и бросились в тыл. Другие поднимали руки, сдаваясь в плен. Вслед за танками, прячась за их бронёй, шла английская пехота.

Итоги первого боя

Вскоре танковая атака закончилась. Из боя своим ходом в тыл вернулись лишь 18 машин, 5 танков застряли в болоте, а у 9 испортились двигатели.

Вместе с тем эффект от первого в мировой военной истории танкового наступления был весьма высоким. Британцам удалось вклиниться в оборону противника на пять километров в глубину и такой же протяжённости по фронту. Раньше для захвата одной квадратной мили теряли до 8.000 человек. Прозревший скептик генерал Хейг сразу после боя послал в Лондон телеграмму с требованием заказать ещё 1.000 таких машин.

Эффект, произведённый первыми «сухопутными линкорами» на солдат и офицеров всех воюющих сторон, позволил участнику Первой мировой Эриху Марии Ремарку спустя десяток лет написать: «Танки, бывшие когда-то предметом насмешек, стали теперь грозным оружием. Надвигаясь длинной цепью, закованные в броню, они кажутся нам самым наглядным воплощением ужасов войны».