В других СМИ
Загрузка...
«Лыжная кавалерия» спецназа госбезопасности
}
© Фрагмент картины П. Соколова-Скали и А. Плотнова
Бой в Хлуднево.

«Лыжная кавалерия» спецназа госбезопасности

Ветеран легендарного спецназа госбезопасности ОМСБОН НКВД, участник самых драматических событий битвы под Москвой Евгений Александрович Ануфриев не был обойдён вниманием - его регулярно приглашал на Парады 7 ноября на Красной площади президент России Владимир Путин
13 апреля 2020, 06:00
Реклама
«Лыжная кавалерия» спецназа госбезопасности
© Фрагмент картины П. Соколова-Скали и А. Плотнова
Бой в Хлуднево.

И всё же, когда в феврале этого года Евгения Александровича не стало, осталась какая-то недосказанность, какое-то ощущение вины перед этим удивительным человеком. Казалось бы, не вызывает сомнений, что, говоря о сущности и значении ратного Подвига, необходимо прежде всего прислушаться к тем, кто к этому Подвигу причастен.

На закате жизни...

В последние годы Ануфриев нередко говорил, что чувствовал себя одиноким. Лишь в конце прошлого года он буквально ожил благодаря тому, что удалось организовать его выступление в рамках передачи «Открытый эфир» на телеканале «Звезда». Потом последовали приглашения из школ № 2090 Рязанского района Москвы, неподалёку от которой находится памятник Герою Советского Союза Папернику, подорвавшему себя гранатой на глазах у Ануфриева, и № 1494 на севере Москвы в районе Марфино, во дворе которой установлен памятник чекистам-лыжникам.

3 января Евгений Александрович пригласил нас с Игорем Алексеевым, известным писателем полковником МВД, на свой день рождения. Мы готовились поздравить Евгения Александровича с 98-летием. И вдруг - тромб, инсульт… Так что многое из того, о чём он собирался рассказать нам, так и ушло вместе с ним. 

Справка

Евгений Александрович Ануфриев был профессором философии, заслуженным деятелем науки РСФСР и России, более 20 лет возглавлял кафедру МГУ.

Профессор Евгений Александрович Ануфриев.
© Фото из личного архива
Профессор Евгений Александрович Ануфриев.

Особая группа ОМСБОН НКВД

«Мы тверские, из-под Ржева, - рассказывает о себе Евгений Александрович. - Дед был из крепостных. Фактически я рос без отца и без матери. Но у меня было пятеро сестёр и три брата. Между мной и старшим братом разница в возрасте была 20 лет, так что он мне по сути заменил отца».

За четыре дня до начала войны, 18 июня 1941 года, Женя Ануфриев окончил московскую школу № 284. «Как комсомолец, беспредельно преданный стране, я считал, что моё место - на фронте, - продолжает он. - Посоветовались с ребятами и пошли в военкомат. Там сказали: "Надо будет, вызовем"… 16 июля меня вызвали в ЦК комсомола. Захожу в кабинет, сидят люди. У одного - малиновая петличка и одна шпала. Капитан НКВД. Как выяснилось, они уже ознакомились с моей биографией. Для начала несколько вопросов: «Чем увлекаетесь? Какая семья?». Я всё рассказал и, между прочим, обмолвился, что люблю природу, увлекаюсь охотой. Смотрю, их это заинтересовало. Спрашивают: "Что, и в лесу переночевать можете?" - "В принципе могу", - отвечаю. Заполнил бланки и получил предписание 17 июля явиться на стадион "Динамо"».

Удостоверение Евгения Ануфриева.
© Фото из личного архива
Удостоверение Евгения Ануфриева.

Там формировался спецназ Особой группы при наркоме внутренних дел Лаврентии Павловиче Берии. Зачислялись только добровольцы. Его костяк составляли чекисты, слушатели Высшей пограничной школы и Центральной школы НКВД СССР, студенты Государственного центрального института физкультуры и спортсмены-динамовцы - весь цвет советского спорта. Предстояло действовать в тылу врага, группами и в одиночку, выполнять сложнейшие разведывательно-диверсионные задачи и организовывать партизанское движение.

Самое интересное, что у Жени отсутствовала фаланга на указательном пальце правой руки - результат детского любопытства, когда он сунул пальчик в шестерёнку медогонки на пасеке отца. Поэтому стрелять ему приходилось средним пальцем, проделывая специальное отверстие в варежке. Зато бил он без промаха и к тому же быстрее всех бегал на лыжах, так что его обычно отправляли в дозор и разведку.

Лыжники перед заброской в тыл врага.
© Фото из архива
Лыжники перед заброской в тыл врага.

«7 ноября рано утром нас подняли и, даже не объяснив зачем, повели на Красную площадь, - рассказывает Евгений Александрович. - Только в 8 часов выяснилось, что нас строят для участия в параде. Этот парад, по сути, являлся стратегической операцией. Участвовал почти в полном составе весь наш 2-й полк ОМСБОН (Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД СССР. - А.В.) под командованием майора Иванова. Я видел Сталина. Моим командиром был генерал Судоплатов. После этого парада я с небольшой группой был заброшен на север от Москвы. Проехали Химки, вижу, направляемся в сторону Солнечногорска и Клина. Вдоль шоссе идут мобилизованные из Средней Азии. С верблюдами и мулами идут. Кто-нибудь об этом слышал? И куда потом они все делись? Особенно верблюды. Правда, рассказывали, будто бы один верблюд всё-таки дошёл до Берлина… Нашей задачей было уничтожение танков и минирование подступов к городу, а также подрыв мостов. В декабре, после начала контрнаступления, потребовалось проводить разминирование, причём как наших, так и немецких мин. Затем нас начали готовить к диверсионной работе в тылу врага. В январе мы уже должны были оказаться в брянских лесах».

Справка

Четыре сформированных отряда должны были перейти линию фронта 14 января 1942 года на участке наступления 10-й армии генерал-лейтенанта Филиппа Голикова, вклинившейся в расположение немецкой группы армий «Центр».

Но получилось иначе: 20 января обстановка резко изменилась - немцы бросили на помощь своей блокированной в Сухиничах группировке танковую и пехотную дивизии, возникла опасность мощного контрудара. В этот момент Голиков с согласия Военного совета Западного фронта меняет задачу чекистам-лыжникам и приказывает им внезапными кинжальными ударами (т.н. «лыжная кавалерия») внести панику в ряды наступающего противника.

Удостоверение Евгения Ануфриева.
© Фото из личного архива
Удостоверение Евгения Ануфриева.

Справка

22 января отряд в количестве 27 бойцов ОМСБОН НКВД под командованием старшего лейтенанта Кирилла Лазнюка совершает скрытный 30-километровый марш-бросок и под вечер достигает окраины деревни Хлуднево. Вопреки ожиданиям командования, преимущество немцев оказалось подавляющим - на одного чекиста приходилось более двадцати немцев (!), кроме того, немецкие части были вооружены танками и миномётами…

Боевое крещение

«Нас с Аверкиным направили в разведку, - продолжает свой рассказ Евгений Александрович. - Я очень хорошо ходил на лыжах и вообще был лёгкий и быстрый. А Володя неплохо орудовал финкой. Мы прошли мимо сарая для скота и спустились по склону. Сначала надо было убрать часового у первого дома. "В случае чего, - сказал Аверкин, - открывай огонь". Я видел, как он снимает этого часового. Тот вроде как задремал на посту, и Володя его "уделал" финским ножом».

Когда все вышли на исходные позиции, раздался сигнал к атаке. В штабе и в избах, где гитлеровцы расположились на ночлег, раздались разрывы гранат. Удалось подорвать и танки, которые немцы пытались завести.

Евгений Ануфриев с братьями.
© Фото из личного архива
Евгений Ануфриев с братьями.

«Я оказался на самом правом фланге, - рассказывает Евгений Александрович. - Когда из домов начали выскакивать фрицы, я, как и все, открыл по ним огонь. Я всё-таки был охотником и довольно прилично стрелял. От интенсивности огня даже нагрелась ствольная накладка. Я тогда расстрелял большую часть патронов, а у меня их было около двухсот, патронташи висели прямо на груди. Очень мощный огонь был и с той стороны. Стреляли немцы, в основном, трассирующими пулями. Это зрелище не забыть. Очереди переплетались, была удивительная красота, смертельная. Потом стали рваться мины»...

Подвиг и предательство

Чекисты были вооружены карабинами - снайперская винтовка была только у Лазаря Паперника, и он кричал: «Давайте цели! Цели давайте!» В какой-то момент боя, оглянувшись вокруг, он понял, что все его товарищи уже погибли. Немцы обходили его с флангов, пытаясь взять живым. Когда кончились патроны, мужественный чекист, поднявшись во весь рост, подпустил немцев поближе и подорвал себя и их гранатой…

«Для меня тогда время очень сжалось, и я не могу сейчас до деталей всё вспомнить, - говорит Евгений Александрович. - И вообще, сколько прошло времени - сказать не могу. Помню, как подошёл сзади Лазнюк, его лицо было в крови. Он приказал отходить к сараям. Я видел, как ползли ребята, и один из них, раненный, теряя силы, вдруг взорвал себя гранатой. К сараям я подошёл практически без патронов. ...Немцы нас обходили, заходили с тыла. Патроны кончились. Тогда я поднёс наган к виску - это не рисовка, в плен попадать нам было невозможно... В это время из-за сарая буквально вывалились раненый Кругляков и с ним совсем уже окровавленный Лазнюк. Кругляков крикнул: "Помоги!" Я спрятал наган, и мы вдвоём стали вытаскивать Лазнюка. По снегу это было очень трудно. Где пробежим немножко, где упадём, ползём... По нам вели огонь очень сильно... Пришлось даже из револьвера отстреливаться - но далеко было, не попал... Наконец мы свалились в овраг, там было какое-то пехотное подразделение, около взвода, которое не рискнуло прийти к нам на помощь... В официальном документе сказано, будто оно нас в нужный момент не поддержало. Нет, это было чистой воды предательство».

Справка

Отряд Лазнюка блокировал в Хлуднево танковый батальон немцев, усиленный миномётами и артиллерией.

Как рассказывает Евгений Александрович, в момент, когда они выносили раненого командира, в живых уже никого не было, всё было кончено. На маскхалате самого Ануфриева насчитали пять пулевых отверстий, из них две - на капюшоне.

Евгений Александрович Ануфриев с орденом Красного Знамени.
© Фото из личного архива
Евгений Александрович Ануфриев с орденом Красного Знамени.

«Лазнюк сразу задал вопрос их командиру, почему не вступили в бой, - рассказывает Евгений Александрович. - Тот начал что-то мямлить в ответ. И тогда я вижу, Лазнюк хватается за пистолет и стреляет ему прямо в живот со словами: "Ты предал меня и моих ребят, они из-за тебя погибли". Дело было плохо. Велика была вероятность расправы над нами. Я мгновенно оценил обстановку и толкнул Лазнюка с Кругляковым в сани. С лошадьми обращаться я умел. Вот так нам удалось вырваться уже и от своих».

Памятник

В 1967 году к юго-востоку от деревни Хлуднево появился памятник - высокая стела, заметная издалека. В нижней её части, на раскрытой книге из тёмного мрамора, высечены ЩИТ и МЕЧ - эмблема госбезопасности - и слова:

«Здесь похоронены 22 разведчика-лыжника из Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД СССР, геройски погибшие 23 января 1942 года в боях за деревню Хлуднево. За мужество и отвагу разведчики-лыжники посмертно награждены орденом Ленина, а заместителю комиссара отряда Лазарю Папернику присвоено звание Героя Советского Союза». Ниже значится: «Памятник сооружён по инициативе и на средства комсомольцев и молодежи Комитета государственной безопасности СССР».

Оставшиеся в живых Е.А. Ануфриев и А.П. Кругляков были награждены орденами Красного Знамени, а вынесенный ими с поля боя раненый командир отряда К.З. Лазнюк - орденом Ленина. 1 сентября 1942 года в Кремле награды выжившим лыжникам вручал лично председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Иванович Калинин. Кроме того, Евгений Александрович Ануфриев награждён медалью «За оборону Москвы».

Стадион Динамо, открытие доски чекистам-лыжникам.
© Фото из личного архива
Стадион Динамо, открытие доски чекистам-лыжникам.

Послевоенная жизнь учёного-философа

В дальнейшем Евгений Александрович проходил службу в Пограничных войсках НКВД СССР на Кавказе и в Таджикистане, на афганской границе...

Демобилизовался он только в 1949 году, после чего окончил Московский областной педагогический институт, был оставлен в аспирантуре и стал секретарём парткома института.

Справка

Защитив кандидатскую диссертацию, Ануфриев был назначен заведующим кафедрой общественных наук в МВТУ имени Н.Э. Баумана, а с 1965 года и до самого последнего времени работал в МГУ имени М.В. Ломоносова, где защитил докторскую диссертацию по философии, стал профессором и более 20 лет заведовал кафедрой, читал лекции в крупнейших советских и зарубежных университетах, в том числе в Польше, Германии и Испании.

О природе Подвига

Сегодня, в преддверии 75-летия Победы, хотелось бы поделиться некоторыми его высказываниями и философскими размышлениями на тему Подвига.

Мы не раз спрашивали Евгения Александровича о природе Подвига - о тех мотивах, которыми руководствовались советские солдаты, идя на риск. Его ответы, порой неожиданные, заставляют о многом задуматься.

По его мнению, если немцы действовали рационально и для них было нетипично бессмысленное геройство, то наши зачастую неоправданно подвергали себя ненужному риску. Он часто вспоминал, как под Москвой на глазах у всех, во время авиаудара немцев, погиб капитан Новиков, а рядовому Михайлову оторвало ноги.

«А просто потому, что оба хотели продемонстрировать своё геройство и не стали под бомбами ложиться на землю. …Это фактически наш менталитет. Знаешь вроде, что улица простреливается, и всё равно перебегаешь, думая, авось пронесёт. А немец сидит и ждёт, когда русский дурак побежит через улицу».

Ветерана регулярно приглашал на Парады 7 ноября на Красной площади президент России.
© Фото из личного архива
Ветерана регулярно приглашал на Парады 7 ноября на Красной площади президент России.

На самом деле, подвиг - это не бравада, не бессмысленный риск. Подвиг совершается исходя из благородных побуждений для общего блага, во имя спасения жизни других людей.

Реклама
ВЫСКАЗАТЬСЯ Комментарии
Реклама