Дмитрий Евстафьев: «В нефтяной войне победит тот, кто окажется более устойчив в условиях глобальной экономической турбулентности»

23 марта торги на мировом энергорынке открылись резким обвалом нефтяных цен. В начале сессии стоимость сырья эталонной марки Brent снижалась более чем на 8% - до $24,72 за баррель, а американский сорт WTI дешевел на 7,8% - до $20,85 за баррель. Позднее рынок несколько отыграл падение, цена Brent колеблется в районе $25,5 за баррель. С начала года нефть марки Brent подешевела уже примерно на 60%,

Хотя страны входящие в ОПЕК+ всё ещё продолжают взаимодействовать друг с другом в сфере торговли углеводородами, на текущий момент отрасль переживает не лучшие времена. 

О ситуации на рынке углеводородов, а также о реалиях и перспективах нефтяной войны еженедельнику «Звезда» рассказал политолог профессор НИУ Высшая школа экономики, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев:

- Нефтяная война уже идёт. И это война без правил. Фактически, в настоящее время мы наблюдаем полный коллапс регулятивности в сфере не только нефти, но и всех углеводородов. Все ранее существовавшие нормы и правила торговли углеводородами сегодня не действуют.

Соединённые Штаты в сложившейся ситуации ничего радикально нового не предпринимают. США продолжают вести свою линию, реализацию которой они осуществляют уже по крайней мере четыре года, - превратить Америку из какого-то постиндустриального центра в один из крупнейших энергетических хабов мира, стремятся сконцентрировать в своих руках все основные углеводородные доходы.

Мы всё думаем, что американцы и саудовцы будут вести только ценовую войну. Однако они имеют реальную возможность дополнить её ещё и различными административными и политическими мерами, такими как санкции.

С чем это связано? У США складывается критическая ситуация в сланцевой индустрии. В своё время они смогли восстановить статус энергетической сверхдержавы именно благодаря использованию международных регулятивных механизмов в области углеводородов. Сейчас они их разрушают. И ставят себя в положение, при котором пилят сук, на котором сами же сидят. Ведь регионализация углеводородных рынков рано или поздно приведёт к распаду регулятивности в той же самой Европе.

Что касается России, то нам в этих условиях нужно не только выдержать первый удар, который был нанесён Саудовской Аравией, но и второй удар, последовавший со стороны Соединённых Штатов.

Санкциями прежде всего будут затронуты сферы геологоразведки и кредитования не только нефтяной, но и всей нефтегазовой отрасли. Более того, вероятно, могут быть введены дополнительные ограничения на закупки оборудования российскими компаниями. Это достаточно очевидно.

В конечном счёте ситуация становится обоюдоострой. И её исход зависит от того, у кого окажется больше возможностей для сохранения устойчивости в условиях глобальной экономической турбулентности. Кто сможет дольше поддерживать дееспособность своей нефтяной промышленности?

Вокруг этого сейчас и идёт самый большой спор. Помимо прочего нужно учитывать и резкое падение спроса на нефть. Он пусть не сразу, но восстановится, однако ценовая конъюнктура рынка ещё очень долго будет нестабильна.

В конечном счёте всё опирается на состояние национальной и мировой экономики. В ВВП Российской Федерации доходы от экспорта нефти и газа не достигают и 11%. У США этот показатель ещё меньше. Ни для Вашингтона, ни для Москвы снижение экспорта не является критическим. И у России и у Америки достаточно большое внутреннее потребление нефти и газа. При этом стоит отметить, что у США ситуация с внутренним потреблением внешне выглядит более сбалансированной, чем у РФ. В Соединённых Штатах именно сланцевая индустрия была одним из драйверов развития экономики. В России, к сожалению, драйвером развития экономики в последние пять лет являлась отрасль, нацеленная непосредственно на экспорт углеводородов, а именно сжиженного природного газа. В этой ситуации нам нужно срочно переключать механизм развития внутренней экономики на машиностроительный сегмент.

И от того, кто быстрее успеет переключиться с экспорта, где ситуация будет нестабильной ещё как минимум год, на внутреннее потребление и развитие, будет зависеть, кто эту войну выиграет.

Абстрактная себестоимость сланцевой нефти и сланцевого газа, конечно, выше, чем себестоимость нефти в Российской Федерации и в Саудовской Аравии. Но, как уже было сказано раньше, не всё решается только на уровне ценовой борьбы. Есть ещё и политические инструменты. А политическое влияние США выше, чем у России.

Нельзя упускать из виду и фактор доступа к рынкам. У нас этот показатель лучше. Есть ещё фактор внутреннего потребления, а у нас, к примеру, заброшена программа газификации села. В конечном счёте всё упирается в устойчивость внутренней экономики и системы государственного управления. От этих показателей и будет зависеть исход нефтяной войны.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.