Первого сентября дети в школу в Александровке не пойдут

По мере того, как поражение, которое украинские нацисты терпят на всех фронтах, становится всё более явным, их тактика по отношению к утраченным территориям и, в первую очередь к Донбассу, всё больше напоминает поведение Карандышева в финале пьесы Островского «Бесприданница»: «Так не доставайся ж ты никому!» Обстрелы Донецка и окрестных населённых пунктов со стороны ВСУ едва затихнут, как тут же с новой силой разгораются вновь. С кем ведут войну так называемые воинские соединения ВСУ? С первых дней войны они бьют по жилому фонду Донбасса, гражданской инфраструктуре, по больницам, детским образовательным учреждениям. Причём атаковать населённые пункты живой силой вэсэушники не рискуют, действуют на расстоянии артиллерией, миномётами и танками.  

«Надо ехать»

Обстрелы Александровки, непосредственно примыкающей к Марьинке, за освобождение которой сейчас идут ожесточённые бои, стали страшной рутиной последних лет - посёлок методично и с нечеловеческой жестокостью просто уничтожается. ВСУ ведут по нему огонь всеми средствами: от «Градов» до танковых пушек. В прошлое воскресенье, 24 июля, только по зданию школы было выпущено более 40 танковых снарядов.

За восемь лет, что ведёт Киев войну против жителей ДНР, я, поверьте, многое повидала в «красной зоне» Донбасса, видела Дебальцево. Волноваху, Мариуполь. И вот привычно скупая до ужаса информация об обстреле Александровки. Надо ехать. Звоню знакомому поселковому электрику, которого все называют просто по отчеству: Леонтьевич, - чтобы узнать у него об обстановке.

Маленькое отступление

Леонтьевич - личность героическая и заслуживает отдельного очерка. Бывший шахтёр, он в 2014 году добровольно взялся ремонтировать в Александровке часто повреждаемые обстрелами линии электропередач. И делает это по сей день, несмотря на свои 78 лет и отсутствие нескольких пальцев на левой руке - следствие производственной травмы. В январе 2015 года у него от разрыва украинского снаряда погибли сын и невестка, а сам Леонтьевич за время войны не раз оказывался на мушке у украинских снайперов. Однажды в то время, как Леонтьевич чинил провода наверху столба опоры высоковольтной линии, пуля попала в керамический изолятор прямо у него над головой. «Я прикинул, что, если запаникую, начну спешно спускаться, - рассказывал мне Леонтьевич просто, безо всякого пафоса, - снайпер всё равно успеет меня снять прежде, чем я окажусь на земле. Тогда я медленно поднял вверх обе руки, в которых держал инструменты, чтоб их хорошо было видно. Подождал - всё тихо, никто не стреляет, и дальше продолжил работу, пока не закончил. Люди получили свет».

Леонтьевич снял трубку и в ответ на моё: «Как вы там?» - поникшим голосом ответил: «Хуже не бывает. С утра нас обстреливают с разных сторон, из Марьинки, Красногоровки. Мимо меня самого, когда был на столбе, ремонтировал, осколки пролетели. Но обошлось. А сейчас нас повторно обстреляли, паренёк погиб молодой на моих глазах. Он без руки, инвалид был. Увезли его полностью обгоревшего. Только вот стихло».

И всё же надо ехать, решили мы с коллегой. Дорога абсолютно пустынна: рейсовый автобус в город отменили, нет встречных автомобилей, только несколько воронок прямо посреди проезжей части. На подъезде к посёлку ещё раз созваниваемся с местными, чтобы убедиться, что обстрел не возобновился. Сам посёлок обезлюдел, очевидно, те из местных жителей, кто не смог эвакуироваться, прячутся в укрытиях на случай новых прилётов. Школа в центре села стоит на открытой местности на возвышенности, и рядом с ней чувствуешь себя неуютно. Утешает, что в здании есть подвал, мне его показывал два года назад глава поселковой администрации Константин Чалый. Тогда он казался надёжным.

Уцелел лишь мраморный крест перед школой

Вот и сейчас первым делом мы заглядываем в подвал, но там нет никого, нас встречает пара бродячих собак и одинокий кот. Для них у моего коллеги всегда припасены пакетики корма, которым он сразу угощает животных. Обходим школу, делаем фотографии и снимаем видео. Разрушения чудовищны, особенно впечатляет огромная пробоина в центральном фасаде от прямого попадания. И она, увы, далеко не единственная. Внушительная дыра зияет и в торце, что подтверждает слова Леонтьевича об обстреле с двух направлений.

Зрелище тем более удручает, что Александровская школа, подобно «стойкому оловянному солдатику», выстояла все восемь лет войны, в которые обстрелы посёлка не прекращались. И школе досталось от украинских снарядов, особенно в начале боевых действий 2014-2015 годов. Тем не менее в этих непростых условиях поселковая администрация сумела наладить в ней учебный процесс и, более того, прилагала усилия, чтобы максимально разнообразить досуг учащихся. «А вот теперь, к началу нового учебного года школы у нас не будет», - с грустью поведал мне Константин Чалый.

Всюду на школьном дворе валяются осколки, фрагменты корпусов снарядов РСЗО, артиллерии, танков. Удивительно, но в этом почти апокалипсисе большой мраморный крест, установленный перед школой на месте храма в честь святого благоверного князя Александра Невского, каким-то чудом уцелел и остался стоять практически невредимым.

К обстрелам привыкнуть нельзя

От бомб пострадало и здание администрации посёлка. К счастью, в нём в тот момент никого не было: из-за напряжённой обстановки госслужащие работают удалённо из относительно более безопасного Петровского района Донецка.

Фасад одного из домов по соседству также получил серьёзные повреждения, но на наших глазах его обитатели уже приступили к латанию дыр. Пока хозяин невозмутимо продолжает работу, его жена показывает воронки в огороде. Два из трёх упавших туда снарядов не разорвались, а ввинтились в землю. Размер воронки от третьего из них огромен, а найденные осколки свидетельствуют о том, что ВСУ стреляли из артиллерии натовского калибра 155 мм. Женщина просит её не снимать и от комментариев по поводу случившегося отказывается: «Нет, не могу, извините. Я сейчас вся на эмоциях, сразу перехожу на ненормативную лексику».

Мы благодарим хозяев и прощаемся с ними, дежурно пожелав им мужества в их непростой ситуации. Эти слова нам сейчас приходится произносить слишком часто, отчего они стали избитыми, но других у нас просто нет.

По дороге обратно в Донецк мы проезжаем по одной из центральных улиц Александровки, где сегодня украинские снаряды разрушили ещё несколько домов. На лавочке возле одного из них сидит небольшая группа местных жителей. Знакомимся. Валентина говорит с нами на чистом украинском, хоть и просторечном, языке, ведь Александровка - посёлок по большей части украиноязычный. Никто украинский язык здесь не запрещает, и разбитая школа, к слову, тоже была украинской. Но укронацистов подобные «мелочи» абсолютно не волнуют.

«Я мимо на велосипеде ехала, и видела вот такие ямы, - Валентина разводит руками, показывая размер воронок. - Повезла туда стирку, еду назад, меня уже не пустили. Весь день обстрел шёл, и вечером опять стрелять начали. Одного паренька возле магазина "Берёзка" убило. Он без руки был, инвалид, молоденький хлопчына. Обстреливают нас каждый день! Каждый Божий день! Наступает новый день, и уже не знаешь, ни что говорить, ни как это терпеть. Как ни старайся, привыкнуть к этому невозможно.

Вот этот дом разбили раньше, 30 июня, посреди ночи. Хозяева молодые, жена беременная на сносях, чудом уцелели. И школу нам разбили, и клуб. В подвале школы люди прятались, так говорили, что как ударило туда, аж плиты тряслись».

В моменты обстрелов школа действительно укрывала много жителей посёлка. Теперь же школьный подвал опустел, при такой интенсивности артиллерийского огня он больше не выглядит надёжным убежищем. Где теперь спасаться жителям Александровки? Ведь вряд ли ВСУ на этом успокоятся. Остаётся только надеяться, что совсем скоро наступление союзных сил погонит их далеко прочь от Донбасса. С этой надеждой мы покидаем многострадальную Александровку.