«Очень тяжело погибать в канун 9 мая 1945 года»

А Донбасс так ждал, надеялся и верил

«Очень тяжело погибать в канун 9 мая 1945 года» - вот такая фраза попалась мне сегодня на глаза на просторах донбасского интернета. С этой мыслью трудно не согласиться.

За долгие восемь лет кто-то отчаялся ждать, кто-то просто не дожил... Впрочем, пока о Дне Победы для Донбасса, наверное, говорить преждевременно. Но наконец-то этот день реально близок. Хотя с начала нового 2022 года речь шла совсем не о победе, а о крупномасштабной эскалации со стороны Украины.

Но даже в минуты крайней опасности Донбасс надеялся и верил, больше того, он просто знал: братская Россия не бросит и непременно придёт на помощь. Тем не менее в двадцатых числах февраля события вдруг стали развиваться настолько стремительно, что ещё всего лишь неделю назад предсказать, что они пойдут именно по этому сценарию, наверное, не мог никто.

Всё началось с того, что 15 февраля Госдума подавляющим большинством голосов поддержала обращение КПРФ к президенту РФ о признании ДНР и ЛНР. Дончане, наученные горьким опытом многолетнего ожидания решения своего вопроса, продолжали смотреть на происходящее с определённой долей скепсиса. Тем более что от лидеров некоторых думских фракций раздавались голоса о том, что Россия является приверженцем Минских договорённостей и признание независимых республик Донбасса сейчас было бы не ко времени.

Но неожиданно всё завертелось сверхстремительно. Вначале ДНР и ЛНР заполонили журналисты ведущих западных и российских СМИ, чего здесь не наблюдалось с начала мирового коронавирусного кризиса. Весь Донбасс затаил дыхание в ожидании дальнейшего развития событий. Тут же, буквально через пару дней, в республиках была объявлена эвакуация жителей прифронтовых районов в Российскую Федерацию. Её организовали на удивление слаженно и оперативно, хотя всем известно, что значительная часть жителей Донбасса категорически отказывалась все восемь лет покидать свои дома, даже в самых обстреливаемых районах.

Почти сразу за эвакуацией в ДНР и ЛНР была объявлена всеобщая мобилизация мужчин призывного возраста, медработников и других категорий граждан, подлежащих призыву на военную службу.

А в понедельник вечером, 21 февраля, наконец, свершилось то, о чём в Донбассе вот уже восемь лет мечтали все от мала до велика. Президент России Владимир Путин созвал экстренное заседание Совбеза РФ, в ходе которого подавляющее большинство участников согласились с тем, что Минские соглашения себя полностью изжили, поскольку Украина их не выполняет и не собирается выполнять. А вскоре Путин объявил о признании Россией Донецкой и Луганской Народных Республик в границах, определённых их конституциями, иными словами, в границах исторических областей. С главами республик Денисом Пушилиным и Леонидом Пасечником незамедлительно были подписаны договоры о сотрудничестве и взаимопомощи.

Почему я к этому, уже многажды сказанному и пересказанному, возвращаюсь? Сказать, что это решение главы российского государства в Донбассе было встречено с радостью, значит не сказать ничего. У места гибели первого главы ДНР Александра Захарченко появились свежие цветы и записка со словами: «Как жаль, Саша, что ты этого не видишь».

И всё же, очень хочется верить, что и он, и другие герои Донбасса, ушедшие в вечность, видят оттуда всё, что происходит, и радуются вместе с народом, за будущее которого сражались.

Правда, в силу объективных причин, в опустевшем Донецке праздничные ликования по этому поводу ограничились коротким выступлением певицы Юлии Чичериной на площади Ленина, которое сопровождалось фейерверком. К утру по соцсетям прошла информация от депутатов ДНР о том, что в республику зашли российские войска для защиты её граждан от украинских агрессоров.

Многострадальная Горловка

Во второй половине дня 23 февраля мы с коллегой выехали на российскую границу встречать независимого французского режиссера-документалиста Анн-Лор Боннель. Анн-Лор исколесила Донбасс с камерой наперевес в самую горячую фазу конфликта на стыке 2014-2015 гг. и выпустила документальный фильм о трагедии народа Донбасса. Год назад подобный фильм она выпустила о конфликте в Нагорном Карабахе, и, по её словам, ей совершенно непонятно, почему о таких важных вещах на Западе упорно не хотят говорить. Всё, что она может сделать для прорыва информационной блокады, она делает практически на одном энтузиазме, и теперь приехала в Донбасс во второй раз.

На подъезде к мемориальному комплексу Саур-Могила мы встретили колонну российских танков. Счастье от осознания того, что «наши идут», было омрачено лишь разочарованием журналиста от невозможности выполнить съёмку. Но это, в сущности, было мелочью на фоне масштаба исторических событий, свидетелями которых мы сейчас оказались.

Утром 24 февраля Россия объявила о начале спецоперации по принуждению Украины к миру, для чего была нанесена серия высокоточных ударов по военным объектам по всей украинской территории. Параллельно с этим последовало заявление о том, что угрозы мирному украинскому населению нет, и призыв к военнослужащим Украины сложить оружие. Увы, надеяться на то, что загнанный в угол, раненный бешеный зверь не станет кусаться и огрызаться, было бы слишком наивно. Поэтому, когда пришло сообщение о массированном обстреле многострадальной Горловки из крупнокалиберного оружия, в результате которого погиб один человек и пятеро получили ранение, журналисты, многое повидавшее за восемь лет войны в Донбассе, не удивились, а молниеносно вскочили по машинам и выдвинулись на место трагедии в сопровождении представителя пресс-службы Народной милиции ДНР.

Обстрел произошёл утром, когда работники одного из горловских предприятий по ремонту шахтного оборудования только вышли на работу. Снаряд, предположительно калибра 125 или 152 мм, пробил крышу здания, оставив гигантскую пробоину. Токарю, работавшему за станком прямо под ней, не хватило пары секунд и 5-10 метров, чтобы добежать до укрытия из бетонных плит, которое находится в центре цеха. Он получил ранения несовместимые с жизнью. На месте трагедии мы увидели лужу багряно-красной крови, кепку и очки. Вот и всё, что осталось от человека, который ещё утром жил, работал, любил…

В Горловке - перебои с электричеством и связью, и мы остановились в центре, чтобы попытаться отправить в редакции первые репортажи. В этот момент послышалась характерная серия хлопков, их звук шёл по нарастающей. Кто-то закричал: «Грады! Всем лечь!» Журналисты бросились врассыпную от автомобилей и растянулись плашмя на асфальте и обочине. Переждав пока над нами пролетел пакет из 20 снарядов «Града», мы продолжили маршрут к месту очередного обстрела.

Канал Северского Донца снабжает питьевой водой весь регион. Именно по нему ударила крупнокалиберными артиллерия ВСУ. Живительная влага на наших глазах хлестала из нескольких пробоин фонтанами высотой не менее пяти метров. У стоящего по соседству частного дома снарядом выбило окна.

К счастью, горловские власти смогли оперативно взять ситуацию с питьевой водой под контроль.

«Мамки больше нету»

В прифронтовом Зайцево жители в одночасье фактически лишились жилья. Восьмидесятитрёхлетняя Антонина Ивановна лишь сокрушённо причитала: «Думала дожить до конца дней в моём маленьком домике. А теперь и не знаю. Только стены да испорченная мебель. А ещё смотрите, какая дыра в крыше. Кто починит, кто поможет», - от безутешности у неё не осталось даже слёз.

Не лучше на соседней улице, где снаряд «Града» снёс половину дома, и это - не преувеличение. Но подлинная трагедия ждала нас во дворе той же улицы, где ещё утром стоял дом Антонины Ивановны. Семнадцатилетний Сергей расхаживал по двору, разговаривая по телефону, и голосом на грани истерики повторял как заклинание: «Мамки больше нету». Матери Сергея было всего 45 лет. В момент обстрела женщина смогла оттолкнуть сына, тот почувствовал кровь на себе и на ней, постарался оказать матери первую помощь, но увы, женщина скончалась от ранений ещё до приезда скорой.

Стало смеркаться. Мы едва закончили интервью и съёмку, как в воздухе, в который раз за день, послышалась серия характерных хлопков. В этот раз мы не стали падать на землю, а предпочли вскочить в машину и на максимальной скорости помчаться прочь от Зайцево в сторону Донецка. На дороге при въезде в город мы увидели посечённые осколками деревья, которые в момент нашего отъезда в Горловку были абсолютно целыми. Пока мы были в Зайцево, обстрел произошёл и здесь. В донецкой лотерее нам в четвёртый раз за день выпал «счастливый билет».

«Здравствуй школа!»

Утро пятницы принесло в Горловку новую беду: поступила информация, что в результате обстрела из крупнокалиберной артиллерии в школе №50 погибли завуч и учитель. И снова «по машинам», снова мчим на место очередной трагедии. Нас встречает усыпанный осколками холл школы, покосившаяся от взрывной волны надпись «Добро пожаловать. Здравствуй школа!», и директор Сергей Бут в состоянии глубокого потрясения в окружении ещё более шокированных коллег, пытающихся убрать последствия обстрела.

Здесь будет уместно сказать: «К счастью». Благодаря проведённой двумя днями ранее эвакуации в то утро в школе не было учеников, а только дежурящие педагоги. В 11 утра прогремел единственный разрыв, снёсший угол здания, взрывная волна раскурочила учительскую. Директор услышал дикий женский крик: для учителя географии пришедшей на беседу к завучу, так же как и для самого завуча, эта встреча стала последней. Шансов спуститься в школьное убежище у них не было никаких. У учителя географии сиротой остался десятилетний сын.

И для всех нас - свидетелей - очевидно: сравните снимки ударов российских сил и украинских. У первых пострадавшие - военные объекты, у вторых - исключительно гражданские. Зачем украинским боевикам стрелять по школе? Убийцы детей и учителей? Жажда невинной крови? Какой идиот после этого захочет пойти под кров такой власти?

Впрочем, мэр Горловки Иван Приходько не нашёл иного определения трагедии Горловки - геноцид. «Одна надежда, - говорит он, - братская Россия поможет, положит очень скоро конец творящемуся в Донбассе беспределу».

По соседству со школой в соседнем дворе между многоэтажками, также пострадавшими от обстрела, к счастью, без жертв мы встречаем тетю Надю. Ей под 90 и для неё это вторая война.

«Я ещё в ту войну отбоялась, - шамкает она на наш вопрос, не страшно ли ей. - Всё, что страшит, это голод. Утром я была на рынке, когда послышались взрывы, от которых задрожали металлические киоски. Меня здесь все знают - я больше 60 лет здесь живу. Продавцы стали мне советовать идти скорей домой. Но, правда, я пошла не сразу, ещё и хлеба купила». После таких слов, как никогда ясно понимаешь, что народ Донбасса не сломить.

Счастливый «лотерейный билетик»

Мы возвращаемся в Донецк, и при выезде на горловскую трассу под колёсами нашей машины вдруг раздаётся серия звуков, похожих на то, как если бы под колёса попала щебёнка. Но видя, как коллеги сползают в салоне, располагаясь максимально низко, а водитель выжимает все 180 км/ч, понимаешь, что это была не щебёнка: мы попали под очередной обстрел. Когда мы оказываемся на въезде в Донецк, поступает информация, что вслед за нами горловскую трассу перекрыли из-за обстрела. А в Донецке нас ждут новые трагедии: ВФУ обстреляли центр Донецка, район площади Бакинских комиссаров, где обошлось без жертв, а в районе Путиловки обстрел унёс жизнь семидесятилетней Нины Анатольевны. Её семидесятитрёхлетний муж отделался контузией, но лишился жены и жилья. Семья сына может дать ему приют, но у них трое детей и совсем маленький дом.

Тем временем Украинские вооружённые силы начали применять в Донбассе баллистические ракеты «Точка У», к счастью, уничтоженные ПВО Народной милиции. Действия ВФУ всё больше вызывают ассоциации с бешеными собаками. Надежда лишь на то, что вооружённые силы Российской Федерации очень скоро положат конец их бесчинствам.