Ворошилов. Символ сталинизма

Из постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 апреля 1942 г.:

«В начале войны с Германией тов. Ворошилов был назначен главнокомандующим Северо-Западным направлением, имеющим своею главною задачею защиту Ленинграда. Как выяснилось потом, тов. Ворошилов не справился с порученным делом и не сумел организовать оборону Ленинграда… Ввиду всего этого Государственный Комитет Обороны отозвал т. Ворошилова из Ленинграда и дал ему работу по новым воинским формированиям в тылу...»

Так, по нисходящей завершалась военная карьера Климента Ефремовича. Иным было начало…

Царицын

Путь к вершинам советской военной иерархии маршал начал довольно поздно: к октябрю 1917 г. ему было уже 36 лет. Уроженец города Луганска имел за спиной немалый срок подпольной революционной работы, был знаком с лидерами большевистской партии. Как-то сразу стала складываться его репутация как человека военного, хотя оснований для этого было немного, в чем он признавался сам. Беседуя с французской делегацией в 1927 г., Ворошилов говорил: «Я - рабочий, слесарь по профессии, и не имею специальной военной подготовки. Я не служил в старой, царской армии... В Красной Армии работаю с марта 1918 г., но уже с ноября 1917 г. я был на военной работе в качестве революционного «градоначальника» Ленинграда».

Действительно, после Октябрьского переворота он - комиссар Петрограда по гражданским делам, председатель комитета по охране города. В феврале 1918 г., когда немецкие войска продвигались в глубь Украины, на своей родине в Луганске он сформировал партизанский отряд численностью в 600 человек.

Уже через несколько месяцев из таких отрядов выросла 5-я Украинская армия, которую возглавил Климент Ефремович. Под ударами немецких войск и частей белоказачьего правительства генерала П.Н. Краснова армия отступала через Донскую область на Царицын.

Участие в обороне Царицына во главе 10-й армии рядом с И.В. Сталиным, который с июня 1918 г. был командирован Политбюро ЦК РКП(б) на юг России в качестве чрезвычайного комиссара по продовольственному делу, стало одним из важнейших эпизодов биографии Ворошилова.

До самой кончины Сталина они шли рядом. Один, правда, лидером, другой - ведомым, никогда не претендовавшим на самостоятельную роль.

Царицын, а значит, и важнейшую водную артерию, соединяющую голодный центр страны с богатым югом, удалось удержать в своих руках. Но какой ценой!

«Тов. Ворошилов говорит: у нас не было никаких военных специалистов и у нас 60 000 потерь. Это ужасно... - негодовал В.И. Ленин на VIII съезде РКП(б). - Нам не пришлось бы отдавать эти 60 000, если бы там были специалисты, если бы была регулярная армия...»

Негодование вождя революции вызвало то обстоятельство, что Ворошилов (как и Сталин) был самым решительным противником использования опыта офицеров и генералов царской армии, видя буквально в каждом из военспецов перебежчика и предателя, а это вело к дилетантизму в управлении войсками и неоправданно большим потерям.

Ворошилов, выступивший на съезде в качестве одного из лидеров так называемой «военной оппозиции», был снят с должности командарма. ЦК специальным постановлением запретил использовать его на командной работе в Красной Армии. Но в силу сложившихся обстоятельств он, отправленный на Украину, вскоре стал командующим 14-й армии. Уже через месяц за самочинную сдачу Харькова деникинским войскам его предали суду ревтрибунала, который, разбирая обстоятельства дела, пришел к выводу, что военные познания не позволяли доверить Клименту Ефремовичу даже… батальон.

Красные кавалеристы

С образованием в ноябре 1919 г. 1-й Конной армии, во главе которой встал Буденный, Ворошилова назначили членом ее реввоенсовета. Он по праву разделил со всем личным составом крупные успехи армии в боях с войсками А.И. Деникина и П.Н. Врангеля.

По свидетельству Буденного, член РВС в прямом смысле слова крепко держался в седле. Он не раз лично ходил в конные атаки, проявляя и храбрость, и лихость.

«Интересные бывают люди! - писал бывший командарм, вспоминая об одном из бесчисленных боестолкновений с поляками. - Климент Ефремович - по натуре горячий, в бою менялся и становился необычно хладнокровным. В самый разгар рубки он мог говорить самые обыкновенные вещи, высказывать свое впечатление о бое. И сейчас по виду его казалось, что участвует он не в атаке, где могут убить, а словно бы в спортивном состязании».

Климент Ефремович стал широко известным, вырос в политическом отношении. На Х съезде партии весной 1921 г. его, командующего войсками Северо-Кавказского военного округа, избрали членом ЦК РКП(б).

В 1924 г. Ворошилов был введен в состав РВС СССР и назначен командующим Московским военным округом, а уже в следующем году после внезапной кончины М.В. Фрунзе занял пост народного комиссара по военным и морским делам (с июня 1934 г. - нарком обороны).

В 1926 г. Климент Ефремович вошел в состав Политбюро ЦК ВКП(б) и оставался там до 1960 г. Это - своеобразный рекорд, недостижимый для других старожилов Политбюро - В.М. Молотова, А.И. Микояна и Л.М. Кагановича.

В чем причина такого политического долгожительства? По мнению историков, Ворошилов как политическая личность значительно уступал многим «коллегам» по влиянию: не обладал хитростью Микояна, у него не было организаторских способностей и жестокости Кагановича, он не был искушен, подобно Г.М. Маленкову, в аппаратных интригах, ему недоставало огромной энергии Н.С. Хрущева. Даже как военачальник Ворошилов потерпел много больше поражений, чем одержал побед. Но, как ни покажется странным, именно из-за отсутствия каких-либо выдающихся способностей он дольше других сохранял место в верхах партии и государства.

С благословения вождя из наркома обороны лепился образ правофлангового Красной Армии, «первого красного офицера», воплощавшего все военные доблести. При этом «ворошиловомания» охватила не только армию, но и страну: в честь наркома был назван тяжелый танк «КВ» - «Клим Ворошилов», а наиболее меткие юноши и девушки боролись за звание «Ворошиловский стрелок»; не миновала песенное творчество («Ведь с нами Ворошилов / Первый красный офицер, / Сумеем кровь пролить за СССР...»); отразилась в топонимике (Луганск был переименован в Ворошиловград, Ставрополь - в Ворошиловск, Уссурийск - в Ворошилов, не говоря уже о более мелких населенных пунктах и других географических объектах, вроде горных вершин).

На самом деле, чем дальше военное дело уходило от канонов Первой мировой и Гражданской войн, тем менее Ворошилов был готов качественно выполнять возложенные на него ответственные обязанности.

Для людей, не посвященных в тайны большой политики, возвеличивание наркома обороны было тем более удивительно, что Красная Армия имела в своих рядах куда более масштабных военных деятелей и удачливых полководцев - В.К. Блюхера, А.И. Егорова, С.С. Каменева, А.А. Свечина, М.Н. Тухачевского, И.П. Уборевича, Б.М. Шапошникова.

Маршал Г.К. Жуков вспоминал, как в 1936 г. на его глазах шла разработка нового Боевого устава: «Нужно сказать, что Ворошилов, тогдашний нарком, в этой роли был человеком малокомпетентным. Он так до конца и остался дилетантом в военных вопросах и никогда не знал их глубоко и серьезно. Однако занимал высокое положение, был популярен, имел претензии считать себя вполне военным и глубоко знающим военные вопросы человеком. А практически значительная часть работы в наркомате лежала в то время на Тухачевском, действительно являвшемся военным специалистом».

Если в 1930-е годы техническое перевооружение Красной Армии достигло немалых рубежей, то это меньше всего было заслугой наркома обороны.

Он даже в 1938 г. продолжал преувеличивать роль крупных кавалерийских соединений в будущей войне: «Конница во всех армиях мира переживает, вернее, уже пережила кризис и во многих армиях почти что сошла на нет... Мы стоим на иной точке зрения... Мы убеждены, что наша доблестная конница еще не раз заставит о себе говорить как о мощной и победоносной красной кавалерии». Такой настрой руководителя военного ведомства серьезно тормозил процесс моторизации и механизации Красной Армии, выхода ее на передовые позиции.

Маршал-палач

Зато когда пришел 1937 год, Ворошилов стал послушным орудием Сталина в осуществлении преступных репрессий. Десятки тысяч человек были арестованы, заключены в лагеря, физически истреблены.

Особенно страшный удар обрушился на высший комсостав. По подсчетам военного историка О.Ф. Сувенирова, за годы Великой Отечественной войны Красная Армия потеряла 180 человек в должности от командира дивизии до командующего фронтом. За несколько же предвоенных лет - с 1936 г. по 1941 г. - были арестованы 932 человека, составлявших высший комначполитсостав РККА от бригадного звена и выше, из которых 729 расстреляно, 63 умерли, находясь под стражей, 10 покончили жизнь самоубийством.

Историк, на наш взгляд, обоснованно называет Ворошилова палачом Красной Армии. Да и как иначе, если абсолютное большинство репрессированных командиров, политработников и других лиц начсостава были подвергнуты аресту именно с его санкции. Какой враг был способен так ослабить армию да еще в канун мировой войны!

А ведь те редкие случаи, когда нарком проявил даже не твердость, но хотя бы готовность вмешаться и не «сдать» подчиненного тут же, показывают его немалые возможности. Одно короткое слово «оставить», написанное на ходатайствах Особого отдела ГУГБ НКВД СССР об увольнении и аресте, спасло жизнь начальникам военных академий Н.А. Веревкину-Рахальскому и И.А. Лебедеву. Даже менее категоричные резолюции наркома: «Пока оставить в покое», «Вызвать для разговора» спасли для нашей армии тогда полковника, а в будущем - Маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского, комбрига (в годы войны - генерала армии, командующего войсками нескольких фронтов) И.Е. Петрова, комбрига, а позднее генерал-лейтенанта П.С. Кленова, назначенного перед войной на должность начальника штаба Прибалтийского особого военного округа. Но такая «милость» наркома распространялась лишь на немногих.

«Уцененный» полководец

Чем обернулся погром вооруженных сил, показала «зимняя война» с Финляндией в ноябре 1939 г. - марте 1940 г. Несмотря на значительное превосходство в силах, победа досталась Советскому Союзу с большим трудом и громадными потерями. Весь мир увидел низкую боеспособность Красной Армии, и во многом здесь был повинен многолетний нарком обороны.

Как вспоминал маршал Жуков, Сталин в разговоре с ним весной 1940 г. очень резко отозвался о Ворошилове: «Хвастался, заверял, утверждал, что на удар ответим тройным ударом, все хорошо, все в порядке, все готово, товарищ Сталин, а оказалось...»

Но отделался Климент Ефремович сравнительно легко, не в пример жертвам беззаконий. Вынужденный признать на пленуме ЦК ВКП(б) в конце марта 1940 г. несостоятельность своего руководства НКО, он был освобожден от обязанностей наркома обороны. Освобожден, чтобы тут же получить очередное высокое назначение - заместителя председателя Совета Народных Комиссаров СССР и председателя Комитета обороны при СНК СССР.

К началу Великой Отечественной войны Ворошилову исполнилось 60 лет. С созданием 23 июня 1941 г. высшего органа стратегического руководства вооруженными силами - Ставки Главного Командования (преобразованной 8 августа в Ставку ВГК) он вошел в ее состав, а 30 июня стал членом высшего чрезвычайного органа власти – Государственного Комитета Обороны.

Сталин, разочарованный крупными неудачами своих выдвиженцев генералов Д.Г. Павлова и М.П. Кирпоноса - командующих Западным и Юго-Западным фронтами, которым довелось первыми повести военные действия против немецко-фашистских войск, решил направить им в помощь нескольких маршалов. Ворошилов убыл 27 июня на Западный фронт. В Могилеве, где располагался штаб фронта, Климент Ефремович убедился, что Павлов не знает обстановки и потерял управление войсками. Но какую помощь был способен оказать ему высокий московский гость, и сам-то слабо разбиравшийся в особенностях современной маневренной войны?

Пользуясь полномочиями члена Ставки, маршал смог лишь информировать Москву о том немногом, что узнал на фронте, да непрерывно запрашивал помощь техникой и маршевыми пополнениями. Это вызывало раздражение, поскольку его направили в Белоруссию как раз для выявления возможностей отпора немцам на месте. Между тем войска фронта отступали, уже 28 июня пал Минск. В ответ на очередную просьбу выделить резервы Сталин приказал Ворошилову возвратиться в Москву.

С созданием 10 июля 1941 г. главных командований на каждом из основных стратегических направлений - Северо-Западном, Западном и Юго-Западном - Ворошилов стал главнокомандующим первым из них, включавшем войска Северного и Северо-Западного фронтов, силы Северного и Балтийского флотов. Работал он вроде бы много - заслушивал доклады командующих и других должностных лиц фронтов, организовал работы по строительству оборонительных сооружений, обращал внимание на приведение в порядок частей и соединений, но обстановка вокруг Ленинграда с каждым днем продолжала ухудшаться. К середине августа в результате одновременного наступления противника крупными силами на Карельском перешейке, в Эстонии и на кингисеппском направлении создалось очень тяжелое положение в полосе обоих фронтов.

По решению Ставки ВГК в конце августа Северо-Западное стратегическое направление было упразднено, и Ворошилов встал у руля Ленинградского фронта. Можно сравнительно легко поменять место службы, но как в одночасье преодолеть некомпетентность, изменить стиль управления войсками? Чем мог ответить военачальник, придерживающийся архаичных взглядов на военное искусство? Ворошилов ответил действиями, которые в постановлении Политбюро ЦК от 1 апреля 1942 г. были обоснованно расценены как серьезные ошибки. А еще - порывистым поступком, выглядевшим, правда, как проявление крайнего отчаяния. 10 сентября в районе Красного Села командующий фронтом лично повел подразделение морских пехотинцев в атаку…

В этот же день по решению Сталина во главе Ленинградского фронта встал генерал армии Жуков.

Время окончательно уценило Климента Ефремовича как военачальника. Его крайне неудачные действия в феврале-марте 1942 г. в качестве представителя Ставки на Волховском фронте окончательно убедили в этом Сталина.

В последующем, если Ворошилова изредка использовали в качестве представителя Ставки, то только вместе с другими, куда более одаренными военачальниками. Какое-то время он был главнокомандующим партизанским движением и председателем Трофейного комитета при ГКО, но к осени 1943 г. его освободили и от этих обязанностей. В последнем составе Ставки ВГК, утвержденном ГКО 17 февраля 1945 г., места Ворошилову уже не нашлось.

После «славных» дел

После мая 1945 г. к военным делам маршал по существу отношения не имел. Как заместитель председателя Совета Министров СССР, он занимался сферой культуры. Стали ухудшаться его ранее почти безоблачные отношения с вождем. Открытое пренебрежение, которое демонстрировал Сталин, приобретало подчас зловещие формы. А в последние годы жизни Сталина его подозрительность дошла до такой степени, что он не раз объявлял Ворошилова английским шпионом.

После кончины Сталина Климент Ефремович получил почетный, но малозначительный пост председателя Президиума Верховного Совета СССР. В этом качестве он в июне 1957 г. поддержал группу ортодоксальных сталинистов в лице В.М. Молотова, Л.М. Кагановича, Г.М. Маленкова. Но когда увидел, что дело оборачивается не в пользу противников Хрущева, отмежевался от них.

Еще около трех лет маршал оставался «президентом» Советского Союза, только в мае 1960 г. «по состоянию здоровья» уйдя с занимаемого поста. Через два месяца его вывели из состава Президиума ЦК КПСС.

На XXII съезде КПСС в октябре 1961 г. встал вопрос о его ответственности за массовые репрессии, правда, без последствий. Надо, однако, отдать должное Ворошилову: в отличие от Молотова или Кагановича, он всегда вспоминал о «великой чистке» с чувством горечи, а Тухачевского и других расстрелянных военачальников никогда не называл виновными. Своими положительными отзывами о репрессированных бывший нарком обороны как бы пытался загладить свою вину перед ними.