Завещание «палубника»: «Великой морской державе без палубной авиации не обойтись»

«Я не предам ВМФ! Я глубоко убежден, что у Советского Союза должны быть авианосцы. По окончании Ейского лётного вернусь на флот и буду летать с авианосца...», - когда-то эти пламенные строки написал нахимовец-выпускник Тимур Апакидзе, обратившись на свой страх и риск лично к главнокомандующему ВМФ СССР Адмиралу Флота Советского Союза Сергею Георгиевичу Горшкову с необычной просьбой: направить его на учёбу в военное училище лётчиков. И хотя юношескому посланию уже не один десяток лет, всякий раз по его прочтении приходишь к единственному выводу: в этих строках Тимур Автандилович был весь - от первой заглавной буквы и до последней точки...

Корабельный лётчик «номер один»

Его называли живой легендой морской авиации России. В нашей стране он по праву был корабельным лётчиком «номер один». Он первым из строевых лётчиков ВМФ выполнил посадку на палубу тяжёлого авианесущего крейсера (ТАВКР) «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов», оборудованную аэрофинишёрами. До этого аналогичная посадка была под силу только лётчикам-испытателям. По проторенной же им дороге пошли другие лётчики корабельного авиаполка. На Северном флоте с лёгкой руки Апакидзе взросла целая плеяда пилотов палубной авиации нового поколения: как говорится, под стать своему отцу-командиру и наставнику.

На личном счету самого Тимура Автандиловича было более 3.500 часов лётного времени, 13 освоенных типов самолётов и 236 посадок на палубу тяжёлого авианесущего крейсера. Ещё при жизни его знания и опыт стали учебным пособием для военных авиаторов.

Он был первым среди первых и лучшим из лучших. Таким Герой России генерал-майор Тимур Апакидзе навсегда и остался в памяти всех, кто знал его, служил и летал с ним - самозабвенно влюблённым в небо, безмерно почитающим море и фанатично преданным корабельной авиации.

Журналистская судьба подарила мне всего несколько встреч с этим удивительным лётчиком. И говорю это отнюдь не потому, что он трагически погиб, а все вдруг скопом начали лихорадочно вспоминать и искать хоть малейшую сопричастность к его деяниям, судьбе, чтобы иметь моральное право прикасаться к жизни этого замечательного человека. Совершенно нет! Да и Тимуру Автандиловичу это не уже, а просто не нужно. И никогда не требовалось. Он никогда не рисовался в свете кинематографических софитов и не бросал в телевизионном эфире напыщенные фразы. Всё, что было необходимо генералу Апакидзе, – это небо над океаном, палубные истребители и взлётка авианосца, которые он никогда ни единым поступком не предавал. А дела сами говорили за него и о нём. И не поэтому ли к Тимуру Автандиловичу всегда тянуло людей, рождая в их душах какие-то безотчётные благородные порывы и устремления?

Стиль Апакидзе

Помню, как много лет назад во время очередного заседания военного совета Северного флота бывший тогда командующим СФ адмирал Олег Ерофеев устроил Апакидзе прилюдный разнос за участившуюся у «палубников» практику ведения воздушных боёв буквально на грани фола, лидером коих, естественно, был сам Тимур Автандилович. Большой зал Североморского Дома офицеров флота молча внимал адмиральскому «приговору»:

- Апакидзе, доколе?.. А безопасность полётов?.. Не война!.. Распустились!.. Устроили цирк!.. Предупреждаю в последний раз...

Тимур Автандилович спокойно и прямо выслушал «наставления» командующего, так же спокойно ответил: «Есть!» и «Так точно!» На что командующий лишь махнул рукой: «А-а...»

Видимо, подобные разговоры «по душам» велись не впервой, и всякий раз выводы из них генерал-майор Апакидзе делал очередным росчерком фигур высшего пилотажа в заполярном поднебесье.

Вероятно, по-своему комфлотом всё же был прав. Однако в перерыве заседания военного совета я едва сдержался и не подошёл к Тимуру Автандиловичу, чтобы просто пожать ему руку. Остановило то, что тогда ещё мы не были знакомы, да и он - генерал, я - старший лейтенант. А в душе...

Не подумайте только, что взыграл юношеский задор в пику адмиральским «не война» и «безопасность полётов». Вероятно, большее здесь всё-таки - это «личный стиль» и «почерк».

А стиль Апакидзе дорогого стоил! Несколько позже, во время боевой службы в Средиземке в 1995-1996 годах на ТАВКР «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов» американские моряки с авианосца «Америка», наблюдавшие за полётами североморцев  безошибочно узнавали в прозрачном небе «работу» Тимура Автандиловича. Они восхищались каллиграфией его воздушного почерка и сокрушенно признавали, что в меньшей степени жаждут встречи в истребительном противостоянии с ним, либо с кем-нибудь из его учеников.

Однако судьба генерала Апакидзе была щедра не только на количество взлётов с палубы авианосца и тысячи часов, проведённых в небе. Несколько раз она преподносила ему такие заманчивые перспективы, что, возможно, у кого-нибудь другого и вскружилась бы голова. Но только не у Тимура Автандиловича: к подобного рода «подношениям» он оставался глух и даже, подумает кто-то, неблагодарен.

В 1992 году, когда на Украине развернули политическую борьбу за первенство в военно-морском присутствии на Чёрном море, в то время ещё полковник Тимур Апакидзе служил в Крыму - в Центре боевого применения корабельной авиации. В гарнизоне жила его семья, была отдельная квартира. Однако принимать украинскую военную присягу, участвовать в дележе исконно русского Черноморского флота - дележе, который считал преступлением политиков, офицер морской авиации наотрез отказался, несмотря на всякого рода посулы, угрозы и шантаж. Твёрдо тогда решил перевестись на Северный флот и продолжить освоение «Адмирала Флота Советского Союза Кузнецова». Кстати, его примеру последовали десятки лётчиков и техников авиационного центра.

Несколько позже, когда Тимур Автандилович уже служил в Кольском Заполярье, из самой Грузии ему прислали официальное предложение стать... главнокомандующим грузинскими ВВС, то бишь сменить кабину палубного истребителя на тишь и благодать комфортабельного кабинета и большие звёзды на погонах. Однако Апакидзе вновь остался верен северному небу и трамплину авианосца. А родственникам, живущим в Тбилиси, свой отказ объяснил так:

- Если бы на вас, к примеру, извне напали, я добровольцем пришёл бы на помощь, рядовым лётчиком. Однако участвовать в братоубийственной бойне (то был намёк на югоосетинские события в 1990-х годах прошлого столетия. - Авт.) не желаю.

«Палубная авиация - дело молодое»

Он жаждал лишь летать на палубных истребителях, учить этому своих подчинённых-единомышленников и дальше - вперед и ввысь! - продвигать развитие отечественной корабельной авиации. Слышал, что в большей степени из-за этого и согласился на учёбу в Военной академии Генштаба. Но, даже став «академиком», Тимур Автандилович не забывал питомцев, родной корабельный истребительный авиаполк. Все стажировки, а иногда даже и ежегодные отпуска генерал-майор Апакидзе проводил в Кольском Заполярье. Летал сам, обучал молодых лётчиков.

- Вообще палубная авиация - это, на мой взгляд, дело молодое, - говорил легендарный лётчик. - Поэтому надо эту самую молодёжь лейтенантами из училищ брать и готовить к полётам с корабля. Потому что «оморячить» взрослого лётчика из ВВС исключительно трудно. Ему корабль абсолютно не нужен, воды он боится. Большинство сухопутных лётчиков стараются даже по маршруту над водой не летать. Даже если полёты производят с наземного аэродрома. Не говоря уже о том, что наш корабельный аэродром с высоты полёта смотрится как спичечный коробок. Однако, когда из пилотажной зоны приходишь или с перехвата и видишь корабль, нормально идущий по курсу, то уже испытываешь радость, что вот она – твоя родная посадочная палуба. Каждый наш лётчик уверен в том, что, даже если придётся катапультироваться у борта корабля, моряки спасут. Поэтому, конечно, этот корабль стал для нас как дом родной...

В последний раз я встретился с Тимуром Автандиловичем в конце 1990-х годов на борту «Адмирала Флота Советского Союза Кузнецова», вновь зимовавшего у причала судоремонтного завода в Мурманске. Тогда североморцы отмечали десятилетие первой самолётной посадки на палубу авианосца. Однако генерал-майор Апакидзе больше говорил о другом и говорил с болью: что страна мучительно долго шла к созданию авианосцев, без которых в наше время ВМФ просто теряет смысл. Ведь для надводных кораблей и подводных атомоходов самый страшный враг в море - это авиация. Поэтому без истребительного прикрытия мы не всегда сможем обеспечить полноценную боевую устойчивость как «стратегов» - ракетоносцев, так и многоцелевых АПЛ.

И если хотим оставаться на Земле государством с народом, а не с населением, как этого жаждут за океаном, то, убеждал Тимур Автандилович, необходимы авианосцы.

Поэтому главная задача - сохранить «Адмирала Флота Советского Союза Кузнецова» как переходный корабль. Сохранить его лётный и инженерно-технический состав, моряков, которые могут эксплуатировать авианосец. А сам «Кузнецов», «когда мы наконец-то встанем с коленок», позволит России создать мощный авианосный флот, который будет отстаивать интересы государства в любой точке Мирового океана.

- Даже если случится самое худшее - «Кузнецов» станет на «прикол», а нашу часть корабельной авиации расформируют, - делился мыслями генерал Апакидзе, - постараюсь снова собрать всех своих лётчиков, будем учить летать молодёжь. Великой морской державе без палубной авиации не обойтись. Надо сохранить хотя бы кадры. Если не наше, то следующее поколение лётчиков должно летать с авианосцев.

Тогда подумал: как это похоже на то письмо нахимовца-выпускника, в котором он просил, вопреки установившемуся в НВМУ порядку, направить его на учёбу в авиационное училище: «Я не предам ВМФ!..»

Честь офицера не позволила военному лётчику катапультироваться…

17 июля 2001 года во время показательного полёта недалеко от города Остров Псковской области заместитель командующего морской авиацией ВМФ РФ Герой России генерал-майор Тимур Апакидзе трагически погиб.

Выполняя элементы высшего пилотажа на истребителе Су-33, российский ас почувствовал сбой в работе механизмов самолёта, о чём сообщил на командный пункт. С земли поступило указание - немедленно покинуть истребитель. Однако долг, честь офицера, ответственность за боевую машину не позволили ему, военному лётчику, катапультироваться. Он делал всё, чтобы спасти самолёт, до того последнего мгновения, когда спастись ему самому уже не представлялось возможности...

Об Апакидзе можно очень долго рассказывать: о нём - настоящем человеке и заботливом семьянине, отважном морском лётчике, доблестном офицере и командире. Однако, на мой взгляд, именно в последних словах Тимура Автандиловича: «Великой морской державе без палубной авиации не обойтись. Если не наше, то следующее поколение лётчиков должно летать с авианосцев» - особенно объёмно и полно отразился корабельный ас мирового класса генерал-майор Апакидзе. От первой заглавной буквы и до последней точки, последнего вздоха, последнего удара сердца «палубника»...