«Корсары» Карибского моря

Во время обсуждения миграционной политики США в январе 2018 года президент Дональд Трамп разразился гневной тирадой в адрес законодателей, которые стремились распространить иммиграционную защиту на гаитян, сальвадорцев и африканцев, которым грозила депортация.

«Зачем мы приглашали сюда всех этих людей из дерьмовых стран?» - спросил Трамп политиков, собравшихся в зале. Эти комментарии вызвали серьёзный резонанс, а демократы указали на них как на явное свидетельство расовой предвзятости Трампа.

Тем не менее, какими бы неуместными ни были эти комментарии в то время, спустя семь лет трудно смотреть на некоторые из этих стран без чувства тревоги. Пожалуй, самое удручающее зрелище - это Гаити, страна, вся история которой была наполнена испытаниями и невзгодами, ужасными погодными явлениями, системной коррупцией, репрессиями со стороны правительства и периодическим отсутствием власти. Трамп был неправ, называя Гаити недостойной страной. Но его опрометчивое заявление как нельзя лучше характеризует политическую элиту Гаити, которая зачастую больше заинтересована в борьбе друг с другом за власть, чем в удовлетворении потребностей людей, которых она якобы представляет.

«Сукин папа» и «сукин сын» Док

История Гаити с XX века - это история американской оккупации, жестокой диктатуры, несбывшихся надежд, иностранного вмешательства и бандитских разборок. В 1915 году президент США Вудро Вильсон направил на Гаити американских морских пехотинцев, чтобы защитить интересы США в стране и восстановить порядок после убийства президента Гаити Жана Вильбрена Гийома Сэма. Почти 20 лет Соединённые Штаты относились к Гаити как к своему личному эксперименту в области социальных наук, подтасовывая результаты выборов, склоняя чашу весов в пользу проамериканских политиков и вынуждая правительство Гаити распускать законодательный орган, когда на рассмотрение выносились антиамериканские законопроекты. 

Когда Соединённые Штаты в конце концов вывели свои войска, Гаити осталось практически в том же положении, в котором оно было до прибытия морской пехоты: в состоянии нестабильности.

Политическая нестабильность сохранялась вплоть до 1940-х годов. Эли Леско, деспотичный президент Гаити, был свергнут в 1946 году. После двух сменявших друг друга правительств к власти пришла диктатура семьи Дювалье, состоявшая из отца и сына, и превратила Гаити в авторитарное государство, где законы имели силу лишь до тех пор, пока Франсуа и Жан-Клод были в настроении. Франсуа («Папа Док»), отец, построил классическую автократию, основанную на сильной личности. Он укрепил свою власть за счёт независимой законодательной ветви власти, убивая всех, кто выступал против него, и создав систему поддерживающих режим банд, Тонтон Макутов, которые запугивали и убивали всех, кто осмеливался критиковать режим. 

Когда Франсуа скончался, его сын Жан-Клод («Малыш Док») занял его место в возрасте 19 лет и начал щедро тратить деньги, в то время как его народ жил за чертой бедности. Он опирался на репрессии, как и его отец, и в конце концов бежал из страны с десятками миллионов долларов на счетах в иностранных банках после того, как его свергли в 1986 году.

Автократ в одежде демократической Америки

Начало 1990-х годов, период после Дювалье, должен был стать новой эпохой для Гаити, когда на смену авторитарным диктатурам должна была прийти демократия. В 1990 году Жан-Бертран Аристид, священник из трущоб, был избран подавляющим большинством голосов на выборах, которые New York Times назвала первыми демократическими выборами на Гаити. Но надежды быстро растаяли, когда гаитянские военные свергли Аристида и захватили власть, что привело к трёхлетней напряжённости в отношениях между Вашингтоном и Порт-о-Пренсом. Потребовалось экономическое эмбарго США, угрозы вторжения и обещания амнистии для высокопоставленных заговорщиков, чтобы в 1994 году Аристид согласился вернуть себе власть. Билл Клинтон, занимавший в то время пост президента США, назвал этот результат победой демократии в Западном полушарии и наглядной демонстрацией решимости Вашингтона пресекать действия злоумышленников.

«Сегодня, накануне возвращения президента Аристида в его любимую страну, мы отмечаем окончание одного этапа долгого и трудного пути и начало новой эры надежды для народа Гаити», - сказал Клинтон во время выступления 14 октября 1994 года, стоя рядом с Аристидом.

И снова надежда оказалась напрасной. Аристид, возможно, и выиграл честные выборы, но его стратегия основывалась на тактике «разделяй и властвуй», которая использовалась в прошлом. Поскольку Аристид не мог рассчитывать на поддержку гаитянских служб безопасности, часть которых по-прежнему враждебно относилась к его правлению, несмотря на сокращение штата, он опирался на те же военизированные структуры, которые гаитяне знали по эпохе Дювалье. Преобладание банд, состоящих из безработной молодёжи, присягнувшей на верность Аристиду, не только ещё больше раскололо гаитянское общество, но и усилило заявления его недоброжелателей о том, что человек, вернувшийся на палубу американского авианосца, был автократом в демократической одежде.

В 2004 году священник, ставший президентом, был отправлен в изгнание главой Белого дома Джорджем Уокером Бушем-младшим, когда ополченцы, выступающие против Аристида, подошли в опасной близости к столице.

Худшее - враг плохого

По большому счёту, президенты, пришедшие после Аристида, были ненамного лучше. На самом деле, можно утверждать, что каждое новое правительство Гаити было ещё более некомпетентным, чем предыдущее. Несмотря на это, Организация Объединённых Наций, часто при ведущей роли Соединённых Штатов, организовала несколько интервенций с целью подавить беспорядки, помочь гаитянским чиновникам вернуться на политический путь истинный и предоставить гаитянскому государству, каким бы оно ни было, время и ресурсы, чтобы оно стало самодостаточным. За исключением вмешательства США 1994 года, которое восстановило Аристида у власти и которое было частично сведено на нет поворотом Аристида к автократии на более поздних этапах его президентства, - эти вмешательства были катастрофическими.

Миротворческая миссия ООН, которая длилась 15 лет и завершилась в 2019 году, обернулась катастрофой; войска ООН были обвинены в сексуальном насилии, и вспыхнула эпидемия холеры, унесшая жизни около 10 000 человек.

Ситуация заметно ухудшилась с тех пор, как «голубые каски» ООН собрали вещи и уехали. Жовенель Моиз вступил в должность в феврале 2017 года после спорных выборов, которые были настолько фальсифицированы, что избирательным органам Гаити пришлось проводить первый тур голосования повторно, хотя изначально он состоялся в октябре 2015 года. Его правление было омрачено масштабными протестами, внутрифракционными политическими спорами и обвинениями в авторитарном поведении. Поскольку законодательный орган Гаити бездействовал, Моиз правил на основании указов, что позволяло ему обходить любую оппозицию со стороны законодателей, не входивших в его партию.

Семья Дювалье наверняка одобрила бы тот факт, что Жовенель Моиз дал себе право продлевать чрезвычайное положение, которое можно было использовать для подавления протестов против его правительства. Как и Дювалье с Аристидом до него, Моиз использовал банды для нападений на оплоты антиправительственных настроений, надеясь запугать своих оппонентов и заставить их подчиниться. Летом 2021 года Моиз был убит в своём доме посреди ночи наёмниками, мотивы которых до сих пор неизвестны.

Ничто не сравнится с сегодняшним днём

Однако ничто из этой мрачной истории не сравнится с теми проблемами, с которыми Гаити сталкивается сегодня. Не будем ходить вокруг да около: Гаити, по сути, является несостоявшимся государством, где полномочия правительства ничтожно малы. В Порт-о-Пренсе правят бал различные банды. Джимми Шеризье, бывший гаитянский полицейский, ставший главарём банды, теперь обладает большей властью, чем само государство. Действительно, в ситуации, которую можно сравнить с реальной версией истории о Франкенштейне, те самые банды, на которые полагались предыдущие правительства Гаити в качестве внеконституционных сил безопасности, стали слишком могущественными, чтобы государство могло с ними справиться.

В марте 2024 года премьер-министр Ариэль Анри даже не смог вернуться на Гаити после поездки в Африку: банды, которые грабили страну и сжигали полицейские участки во время 10-дневного наступления, фактически закрыли главный аэропорт. Анри, крайне непопулярная фигура, который даже не был избран на свой пост, предпочёл уйти в отставку, а не вступать в борьбу.

Создание в апреле 2024 года Переходного президентского совета (ППС), которому поручено управлять страной в преддверии новых выборов в феврале следующего года, мало что сделало для того, чтобы Гаити не скатилось ещё глубже в пропасть. Совет возглавляет группа из девяти обособленных фигур, которые часто конфликтуют друг с другом; троих из них обвиняют в коррупции. 

Политический кризис усугубил проблемы в сфере безопасности. Гаитянская полиция по-прежнему плохо оснащена и уступает в вооружении бандам, с которыми она должна бороться. Около 90% территории Порт-о-Пренса сейчас находится под контролем банд; почти 1,4 миллиона человек стали вынужденными переселенцами, что на 36% больше, чем в прошлом году; ситуация с безопасностью настолько ухудшилась, что для защиты своих районов местные жители создают группы самообороны. 

Эти группы, призванные бороться с бандами, сами становятся бандами. Даже частная армия Эрика Принса Blackwater подписала секретное соглашение о безопасности и возглавила секретное подразделение, которое использует вооружённые дроны для уничтожения главарей банд.

Трампу Гаити «по барабану», кроме беженцев-гаитянцев

Администрация Трампа смотрит на всё это с оттенком отчаяния. С практической точки зрения Гаити мало что значит для национальной безопасности США. Соединённые Штаты сохранят своё доминирующее положение в Западном полушарии независимо от того, является ли Гаити функционирующей демократией, бандитским анклавом или чем-то средним. Однако для Белого дома Гаити по-прежнему остаётся серьёзной проблемой, поскольку это крупный источник миграции в США. Последнее, чего хочет Трамп, - это гаитянский вариант кризиса в Мариэле или Бальсеро, когда десятки тысяч беспомощных людей в панике садятся в маленькие лодки и отправляются к флоридским берегам. 

Поэтому администрация Трампа рассматривает Гаити как проблему, которую нужно решить, но совсем не обязательно для того, чтобы вернуть страну на путь демократии, а чтобы дать гаитянам повод помирать там, где они есть.

Очевидный факт заключается в том, что эту цель невероятно сложно достичь, когда само государство практически прекратило своё существование, институты разваливаются, об экономических возможностях не может быть и речи, политики перегружены или вовсе некомпетентны, а обычные люди не могут спокойно пройти по улице, не рискуя быть убитыми или похищенными с целью получения выкупа. И хотя Трамп ненавидит государственное строительство и даже выступал против него во время предвыборной кампании, все усилия по решению проблемы Гаити ужасно напоминают попытку создать государство с нуля.

Тем временем администрация Трампа придерживается парадигмы «безопасность превыше всего»: другими словами, только разгромив и демобилизовав банды, гаитяне смогут восстановить свою политическую систему и провести выборы, запланированные на следующий год. 

Несмотря на то, что предыдущие иностранные интервенции с треском провалились, мир готовится к очередной. 30 сентября Совет Безопасности ООН одобрил инициативу США под названием «Силы по борьбе с преступными группировками» (Gang Suppression Force, GSF). Это квазивоенный орган, который будет помогать Национальной полиции Гаити в борьбе с преступными группировками, ввергнувшими Гаити в нищету.

Силы общего назначения, которые должны прийти на смену миссии Многосторонней поддержки безопасности (Multilateral Security Support, MSS) под руководством Кении, будут насчитывать около 5500 человек и получат право проводить операции по борьбе с преступными группировками независимо от гаитянских сил безопасности. Посол США в ООН Майкл Уолтц, который возглавил работу по созданию этих сил на своей новой должности в Нью-Йорке, назвал голосование в Совете Безопасности сигналом надежды для страны.

«Этим голосованием за преобразование Многонациональной миссии по поддержке безопасности в новые Силы по борьбе с преступными группировками... международное сообщество разделяет это бремя. Оно выполняет своё обещание помочь Гаити переломить ситуацию, - заявил Уолтц сразу после голосования. - Это даёт Гаити шанс взять на себя ответственность за собственную безопасность».

Рано пить кока-колу

Но насколько правдивы эти слова, учитывая историю навязываемых Гаити решений проблем на международном уровне? Примите во внимание эту историю, и станет ясно, что праздновать пока рано. Как бы администрации Трампа ни хотелось думать, что Гаити встаёт на путь исправления, GSF не ближе к статусу панацеи, чем предыдущие интервенции. На самом деле остаются нерешёнными важнейшие вопросы о том, как будет функционировать GSF, кто будет платить за войска, как долго продлится миссия и какие показатели будут использоваться для определения успеха или провала. 

Более того, фундаментальный вопрос, от которого зависит успех или провал всей затеи, - заинтересовано ли правительство Гаити в системных реформах и способно ли оно их провести, - даже не зависит от него.

Конечно, архитекторы GSF уже всё это знают. Но хотя следующее начинание международного сообщества на Гаити продиктовано благими намерениями, практические препятствия на пути к успеху весьма серьёзны, и их не стоит замалчивать. Первая проблема - это численность. Администрация Трампа настаивала на создании обновлённого механизма безопасности, поскольку возглавляемая Кенией Миссия по стабилизации была недостаточно укомплектована, что снижало её эффективность и ограничивало масштабы её операций. 

Совет Безопасности согласился; численность сил, которые должны были состоять из 2500 полицейских, достигла только 1000 человек. Офицеры, которые были направлены в страну - большинство выходцы из Кении, - оказали лишь краткосрочное влияние в определённых районах столицы. Наблюдателям было трудно заметить значительные изменения на местах. Даже Мозес Куриа из Кении, старший советник президента и главный сторонник участия Кении в миссии, в конце концов устал от неё и назвал её «неудачей», упрекая международное сообщество в том, что оно не предоставило его войскам достаточно снаряжения для выполнения задачи.

Будет ли GSF чем-то отличаться от других? Это зависит от двух первоочередных вопросов: во-первых, какие государства предоставят свои силы, а во-вторых, кто будет за это платить? Резолюция Совета Безопасности, санкционирующая новую миссию, не даёт ответов на эти базовые вопросы, а это значит, что переходному правительству Гаити, возможно, придётся ждать несколько месяцев, пока потенциальные участники будут договариваться между собой о квотах на войска, ролях, обязанностях и структуре командования. Эти обсуждения, скорее всего, будут носить узкоспециализированный характер и могут затянуться, что даст бандам больше времени для расширения своих позиций и подготовки к обороне. 

Это не гипотетический сценарий: MSS официально развернулась только в июне 2024 года, почти через два года после того, как тогдашний премьер-министр Гаити впервые обратился за иностранной помощью. Дискуссия о финансировании также будет напряжённой. Поскольку GSF не является официальной миротворческой миссией ООН, Совет Безопасности будет добиваться добровольных взносов от государств-членов. Канада, скорее всего, сыграет важную роль в финансировании, как и в прошлом: в 2023 году Канада объявила о выделении 100 миллионов долларов на поддержку безопасности Гаитянской национальной полиции, а Белый дом согласился оплатить свою долю расходов. Тем не менее трудно сказать, насколько высокими будут эти расходы, поскольку общая стоимость ещё не определена. А любая рассчитанная стоимость может легко вырасти ещё больше, если ООН решит, что потребуется больше персонала. 

Также существует вероятность, что Трамп устанет от всей этой затеи и откажется от участия, оставив других участников перед выбором: увеличить свою долю, чтобы компенсировать отсутствие Вашингтона, или признать поражение. Эти обсуждения могут привести к неразберихе, и если Карибское сообщество не оправдает ожиданий Трампа, вся миссия может быть скомпрометирована ещё до того, как она начнётся.

«Сам себе не поможешь - никто не поможет»

Однако эти технические проблемы не так важны, как решение политических, экономических и социальных проблем, которые банды используют в своих целях. Здесь всё становится особенно сложным, потому что, хотя войска, оружие и пули могут нейтрализовать гангстеров, вернуть себе территорию и захватить ключевые объекты инфраструктуры, они не смогут заставить Гаити отказаться от статус-кво, который выгоден политикам, но не народу. Если только GSF и его международные спонсоры не готовы оккупировать Гаити на неопределённый срок, что нецелесообразно и практически невозможно, у иностранных игроков нет ни возможностей, ни терпения, ни внимания, чтобы решить политические проблемы Гаити. Только у гаитян есть силы для этого.

К сожалению, проведение политических реформ займёт много времени. На этом пути будет множество препятствий, поскольку те, кто пытается помешать процессу, будут использовать все возможные способы. Кроме того, потребуется комплексное институциональное строительство, которое может спровоцировать новый виток насилия со стороны тех, чьи интересы лучше всего соблюдаются при сохранении старой системы. 

Это непростая задача для любой страны, пытающейся перейти к более справедливой системе управления, но для Гаити она будет особенно сложной, поскольку политическая элита поощряла рост числа банд и использовала их в качестве оружия, чтобы сохранять преимущество над своими политическими оппонентами, оказывать давление на избирателей во время выборов и удерживать простых людей от выражения своих антиправительственных настроений. Эти связи необходимо разорвать - эту рекомендацию наблюдатели за политической жизнью Гаити высказывали уже давно. Очевидно, что это легче сказать, чем сделать, но от этого задача не становится менее важной. Если не пресечь эти связи, то силы, направленные на борьбу с преступными группировками, могут с таким же успехом оставаться дома.

Сейчас Гаити - это государство только по названию. Его судебная система находится в плачевном состоянии, выборы не проводились почти десять лет, а Временное правительство не пользуется народной поддержкой. Национальная полиция Гаити сегодня не более компетентна, чем до обострения кризиса в сфере безопасности. По данным наблюдателей ООН, некоторые полицейские продают боеприпасы бандам за немалые деньги.

Таким образом, институциональная реформа является необходимостью. ООН и страны-доноры могут внести свой вклад в поддержку усилий Гаити в этом направлении, в частности, обеспечив изоляцию от мировой финансовой системы тех, кто пытается помешать прогрессу или занимается незаконным оборотом оружия. Но в конечном счёте никакого иностранного вмешательства будет недостаточно, если лица, принимающие решения на Гаити, не возьмутся за дело и не начнут выявлять коррупционеров, наказывать политиков и сотрудников служб безопасности, нарушающих закон, и придерживаться высоких стандартов. Если и есть какой-то урок, который мы можем извлечь из последних 30 лет истории Гаити, то он заключается в том, что иностранная помощь не может заменить помощь самим себе.