Для Трампа много нефти не бывает

Президент Дональд Трамп вступил в должность при поддержке руководителей компаний, занимающихся добычей ископаемого топлива, финансистов из хедж-фондов и военно-промышленного комплекса, занимающегося искусственным интеллектом. Он использовал санкции, военное давление и торговое принуждение в отношении Венесуэлы, чтобы лишить страну контроля над нефтяным сектором. Кульминацией стала сделка на сумму 2 миллиарда долларов, которая перенаправила венесуэльский экспорт из Китая в США и вознаградила крупных политических спонсоров. 

Учёные прямо опровергли заявление Трампа о том, что венесуэльская нефть - это американская нефть. Они указывают на то, что венесуэльская нефть - это венесуэльская нефть, и предполагают, что истинным мотивом вооружённой атаки является контроль над нефтью, а не борьба с наркотиками или правоохранительная деятельность.

Профессор Стив Эллнер, заместитель главного редактора журнала Latin American Perspectives, специалист по политической экономии Венесуэлы и Рикардо Ваз, редактор Venezuelanalysis, утверждают, что такой исход - не отклонение от нормы, а, скорее, последняя глава в давней борьбе за PDVSA (Petróleos de Venezuela, Sociedad Anonima - государственная нефтегазовая компания Венесуэлы, крупнейшая компания страны), нефтяной суверенитет и доминирование США в Западном полушарии, где экономическая война вытесняет дипломатию, а государственная власть используется для получения личной выгоды.

Государственная нефтяная компания Венесуэлы открыта для захвата и управления

Каракас и Вашингтон достигли соглашения, позволяющего экспортировать венесуэльскую нефть в США на сумму до 2 миллиардов долларов. Президент США Дональд Трамп объявил о заключении сделки во вторник. Он заявил, что временный президент Делси Родригес должна предоставить Соединённым Штатам и частным компаниям то, что он назвал «полным доступом» к нефтяному сектору Венесуэлы, иначе её ждут дальнейшие последствия. США требуют, чтобы Венесуэла перенаправила экспорт нефти из Китая, России и Кубы в США.

Соглашение также свидетельствует о сдвиге в геополитическом курсе Венесуэлы. Очевидно, что этот сдвиг произошёл не в результате переговоров на равных, а под постоянным давлением со стороны США. Геополитические аналитики предупреждают, что эта сделка показывает, как нефть снова становится инструментом стратегического доминирования, связывающим доступ к рынку с политическим подчинением. Это соглашение знаменует собой крупную политическую уступку со стороны недавно вступившей в должность временного президента Венесуэлы Делси Родригес и явную победу стратегии Трампа, основанной на давлении и использовании рычагов влияния в интересах его спонсоров из нефтяных компаний.

Это произошло через несколько месяцев эскалации экономического и дипломатического давления со стороны американских военных и подчёркивает способность Вашингтона добиваться подчинения, угрожая более жёсткими санкциями и прямым вмешательством, если Венесуэла не откроет свой нефтяной сектор для контроля Соединённым Штатам. Президент Трамп неоднократно требовал, чтобы Венесуэла предоставила американским нефтяным компаниям широкий доступ к своей энергетической отрасли, называя это соглашение «проверкой на сотрудничество».

В воскресенье во время очередного брифинга Дональда Трампа для прессы на борту президентского самолёта один из журналистов задал прямой вопрос о нефтяных компаниях в Венесуэле.
Репортёр: «Вы связывались с нефтяными компаниями до начала операции?»
Дональд Трамп: Да.

Инвесторы предположили, что американские энергетические и нефтяные компании могут доминировать на рынке. Долгое время национализированная государственная нефтяная компания Венесуэлы теперь будет денационализирована и открыта для управления и захвата американцами.

Эта история становится ещё интереснее тем, что в центре внимания оказался миллиардер Пол Сингер, спонсор предвыборного комитета Трампа, у которого появилась возможность получить огромную прибыль. В ноябре 2025 года хедж-фонд Сингера Elliott Investment Management приобрёл CITGO, американскую дочернюю компанию государственной нефтяной компании Венесуэлы, за 5,89 миллиарда долларов. Цена продажи была намного ниже оценочной стоимости CITGO в 18 миллиардов долларов. Критики называют эту сделку «вынужденной», результатом долговых разбирательств и многолетнего экономического давления США на Каракас. Венесуэльские власти назвали продажу мошеннической и незаконной.

В совокупности эти события поднимают ряд неотложных вопросов. Способствует ли стратегия США по установлению контроля над нефтяными ресурсами в Западном полушарии повторному утверждению доктрины Монро? Играют ли пожертвования на выборы какую-то роль во внешней политике, торговой политике и военных действиях? Другими словами, покупают ли кандидатов в президенты?

В данном конкретном случае мы знаем, что Washington Post сообщала, что ещё в мае 2024 года, когда Трамп баллотировался на пост президента, он пообещал отказаться от климатической политики Байдена и ограничений на использование ископаемого топлива в обмен на пожертвования в размере 1 миллиарда долларов от нефтяных компаний на его предвыборную кампанию…

Чавес американцев не гнал, они ушли сами

Шармини Пери: Стив, прежде чем ты начнёшь, скажу, что государственная нефтяная компания PDVSA всегда была чем-то большим, чем просто компания. Когда она была основана?

Стив Эллнер: Она была создана в результате первой национализации в 1976 году. В 1990-е годы, в период расцвета неолиберализма, нефтяная промышленность была частично приватизирована. Были созданы смешанные компании, в которых PDVSA выступала в качестве партнёра иностранных фирм, а в некоторых случаях владела миноритарным пакетом акций.

Затем появился Чавес, он настаивал на том, что национализация 1976 года была неполной. В конце сентября 2001 года Чавес издал закон Ley Orgánica de Hidrocarburos («Органический закон об углеводородах»), согласно которому более 50% акций всех этих смешанных компаний должно принадлежать PDVSA, а также ещё 47 или 49 других указов, связанных с добычей нефти.
Не случайно вскоре после этого, в апреле 2002 года, была предпринята попытка государственного переворота. 

Шармини Пери: После неудавшейся попытки госпереворота Уго Чавес уволил 2000 менеджеров и руководителей высшего звена компании PDVSA. США восприняли это как прямой вызов американским нефтяным компаниям и региональным властям США. Почему?

Стив Эллнер: Да потому что все эти нефтяники - другими словами, «белые воротнички», - а именно специалисты, технические работники, а также руководители были крепко связаны с американской культурой. Культурные связи между Венесуэлой и США существовали с давних пор. И этому способствовали частные компании, «выращивавшие» определённый тип руководства, связанный с Соединёнными Штатами и нефтяными компаниями. Это отчасти объясняет, хотя и не полностью, почему такой большой процент «белых воротничков», в отличие от «синих воротничков» (рабочие, непосредственно задействованные в производстве), поддержали «всеобщую забастовку». Она прошла в декабре 2002 года и январе 2003 года. На самом деле это был локаут, который рабочие не поддержали.

Чавес, когда забастовка была подавлена, заявил: «Нам не нужны работники, которые не лояльны к правительству». И уволил их... Всех участников забастовки за редким исключением. В 2007 году, сразу после победы на национальных президентских выборах с подавляющим большинством голосов - фактически 73% голосов достались Чавесу, - он провёл ряд важных изменений. Он национализировал сталь, цемент и электроэнергию, а также взял под контроль старейший банк - Banco de Venezuela.

В 2007 году Чавес издал указ, согласно которому весь персонал этих смешанных компаний должен был получать зарплату в PDVSA. Кроме того, доля PDVSA во всех смешанных компаниях должна была составлять 60%. Именно тогда Exxon и ConocoPhillips покинули Венесуэлу. 

И вот сегодня часть риторики Трампа, поддержанная Стивеном Миллером, который, утверждая, что «нефть наша», что «нефть принадлежит Соединённым Штатам», заключается в том, что эти компании были якобы экспроприированы. The New York Times сообщила, к примеру, что ConocoPhillips была национализирована или экспроприирована в 2007 году. Это ложь. Компании ConocoPhillips и Exxon не приняли условия указа Чавеса в 2007 году и ушли из Венесуэлы по собственному желанию.

Кому беда от санкций, а кому счастье от прибыли

Шармини Пери: Рикардо, в каком состоянии сегодня находится нефтяная промышленность Венесуэлы?

Рикардо Ваз: Во-первых, я хотел бы сказать, что Стив очень кратко изложил, скажем так, историю нефтяной промышленности Венесуэлы. С того момента, как она стала основным сектором экономики, она также стала основным полем борьбы, противостояния. Но давайте перенесёмся в настоящее, и я думаю, что когда мы говорим о нынешнем состоянии нефтяной промышленности, мы должны начать с санкций США.

Первые меры, напрямую направленные против PDVSA, были приняты в августе 2017 года. Это было во время первого президентского срока Трампа. Многие говорят о последствиях нефтяного эмбарго 2002 года, когда Чавес уволил множество руководителей нефтяных компаний и офисных работников, как будто это было началом конца для нефтяной промышленности Венесуэлы.

На самом деле это не так. После этого и в течение последующих 10 лет отрасль восстановилась и стабильно добывала 2,5 миллиона баррелей в день. Это очень близко к историческим максимумам.

Вскоре после смерти Чавеса произошло резкое падение мировых цен на нефть. Нефтяной сектор Венесуэлы уже переживал трудности в 2015 и 2016 годах, когда администрация Трампа ввела первые санкции. Таким образом, мы видим, что добыча нефти, которая в 2017 году составляла около 2 миллионов баррелей в день, в 2020 году упала до 350 тысяч баррелей в день, что не наблюдалось с 1930-х и 1940-х годов. Со временем, с 2020 года по настоящее время, она постепенно восстанавливается. Если посмотреть на ежемесячные отчёты ОПЕК, добыча составляет около 950 тысяч баррелей в день, а по данным самой PDVSA - около 1,1 миллиона баррелей в день. Здесь есть историческое несоответствие, связанное с техническими характеристиками конденсата, а также с заинтересованностью самой PDVSA в демонстрации своей силы перед лицом постоянной блокады со стороны США.

Нынешнее положение дел в отрасли таково, что из-за санкций очень сложно существенно восстановить производство, поскольку США постоянно прямо или косвенно отпугивают потенциальных партнёров венесуэльской нефтяной промышленности. Поэтому PDVSA вынуждена полагаться на более мелкие, малоизвестные и неопытные компании, которые занимаются бурением. Кроме того, у самой PDVSA нет доступа к инвестициям и запчастям, так что из-за санкций США отрасль фактически зажата жёсткими рамками.

Шармини Пери: Что касается санкций против Венесуэлы и нефтяных компаний, то Chevron продолжает работать с одобрения США. Как этот выборочный доступ используется в качестве инструмента влияния в Западном полушарии и, в частности, в интересах Chevron?

Рикардо Ваз: После того как США объявили о блокаде и захватили два нефтяных танкера, появилась фотография, на которой видно, что несколько танкеров просто стоят без дела недалеко от берегов Венесуэлы. Либо они уже загружены, либо ждут загрузки. Другие танкеры развернулись в океане. А вот танкеры Chevron продолжали приходить и уходить, как ни в чём не бывало. По крайней мере, они являются единственным разрешённым исключением в условиях блокады.

Мы должны рассматривать санкции как своего рода глобальный инструмент, который США всё чаще используют для установления своей гегемонии. Я имею в виду, что санкции - это своего рода всеобъемлющий запрет. Американским компаниям запрещено совершать какие-либо сделки с венесуэльской нефтяной промышленностью. Кроме того, существует постоянная угроза вторичных санкций в отношении компаний из третьих стран. Например, российская компания «Роснефть» попала под санкции в начале 2020 года за сотрудничество с венесуэльской государственной нефтяной компанией PDVSA.

Затем, когда у вас уже есть этот санкционный фон, министерство финансов США выдаёт лицензии, которые, по сути, являются исключениями из правил и говорят о том, что компания X освобождается от запрета на сотрудничество с венесуэльской нефтяной промышленностью. Таким образом, компания Chevron стала предметом борьбы внутри американской политики между самыми фанатичными и воинственными силами из Флориды, которые хотели полностью заблокировать нефтяную промышленность, в том числе отозвав лицензию у Chevron.

А ещё были те, кто сформулировал так называемую санкционную политику MAGA, когда Трамп вступал в должность во второй раз. То есть использование санкций в интересах американских корпораций. Попытка использовать санкции, чтобы держать всех остальных в узде и создавать благоприятные условия для американских корпораций.

Сейчас компания Chevron находится где-то посередине. У неё отозвали лицензию, а затем выдали её снова с обновлёнными условиями, которые держались в секрете. Так что это была специальная, а не обычная лицензия. Мы не знаем точно, что это за условия. Известно лишь, что администрация Трампа пытается создать всевозможные препятствия, чтобы помешать Венесуэле получать выгоду от деятельности Chevron.

Я имею в виду, как и говорил Стив, что Chevron, как и все иностранные компании сейчас, является миноритарным партнёром в четырёх совместных предприятиях с PDVSA. А США выдвигают свои условия, чтобы ограничить передачу доходов PDVSA. Так что сейчас, насколько я понимаю, Chevron добывает собственную нефть, а затем распределяет соответствующую долю между PDVSA, и PDVSA отвечает за её продажу, что, конечно, тоже является препятствием. Это было и при санкциях, а теперь, с введением морской блокады, стало ещё хуже.

Почему Трамп просто не договорился с Мадуро?

Шармини Пери: Стив, если смотреть в будущее, возможно ли для Венесуэлы восстановить свою нефтяную промышленность без усиления доминирования США в Западном полушарии? Учитывая текущую ситуацию, можно ли сказать, что энергетический суверенитет стал неотделим от геополитической конфронтации и применения военной силы для утверждения своего присутствия в регионе?

Стив Эллнер: Что ж, нет никаких сомнений в том, что нефть - один, но не единственный из важнейших компонентов. Очень часто в Венесуэле националисты и левые говорят, что всё дело в нефти. Это не так. Геополитика и утверждение гегемонии США, безусловно, являются не менее важными факторами.

В случае с Трампом, в частности, он делает акцент на нефти, возможно, больше, чем кто-либо другой. Он делал это всегда. Он делал это, когда заявлял, что Соединённые Штаты должны удерживать северо-восточную часть Сирии, потому что там есть нефть, которая «принадлежит нам». Он сказал, что в случае с Ираком «мы тоже должны были забрать нефть, чтобы возместить расходы на иракскую войну», и то же самое он сказал о Венесуэле, когда проиграл выборы в 2020 году, хотя так и не признал своего поражения. Но он заявил, что, если бы он выиграл выборы, мы бы получили всю нефть, и что Байден был слишком мягок по отношению к Венесуэле. Если бы он выиграл те выборы, он бы получил контроль над нефтью. Она была бы «полностью нашей» - он всегда придерживался такой позиции.

Противоречия во многом связаны с тем, что в его правительстве есть разные фракции. Рикардо упомянул сторонников MAGA. Они хотели, чтобы санкции приносили пользу Соединённым Штатам напрямую, в виде лицензий от Chevron, что было бы выгодно для экономики США. «Ястребы» во главе с Марко Рубио больше думают о геополитике и идеологических аспектах победы над коммунизмом и свержением правительства на Кубе, что бы это ни значило. Итак, в правительстве существуют различные фракции.

Кроме того, отвечая на ваш вопрос о долгосрочных последствиях, скажу, что в более широком смысле здесь задействованы две стратегии. Одна связана с крупными технологическими компаниями, искусственным интеллектом, цифровыми отраслями и чистой энергетикой. Другая, более традиционная, связана с нефтью, поскольку до недавнего времени нефть была самым важным товаром в мировой экономике. Трамп, который не верит в глобальное потепление, делает ставку на нефть.

Китайцы гораздо дальновиднее и разрабатывают альтернативные источники энергии. Именно на этом они делают упор, и речь идёт о редкоземельных минералах. Существует выбор между упором на нефть и упором на редкоземельные металлы. Никто не отрицает, что и то, и другое важно в настоящем, но вопрос в том, что будет важнее в долгосрочной перспективе? Для китайцев это редкоземельные элементы и чистая энергия, а для Трампа - нефть. Вот почему он подчёркивает важность нефти для Соединённых Штатов.

Позвольте мне добавить ещё один момент. Джон Миршаймер (американский политолог, профессор Чикагского университета) указывает на одну из причин, по которой Трамп настаивает на контроле США над нефтью. Его вряд ли можно назвать левым, но он очень критически настроен по отношению к Трампу и ко всему, что Трамп делает в Венесуэле. Он говорит, что отчасти это связано с тем, что экономика США погрязла в долгах, то есть в долгах у федерального правительства, корпораций и студентов. Корпорациям нужен залог для инвестиций, и нет ничего лучше нефтяных месторождений в качестве залога.

Так что это вполне может быть ещё одним фактором, потому что часто возникает вопрос: почему Трамп просто не договорился с Мадуро? Мадуро дал понять, что готов пойти на уступки и обсудить условия инвестиций в нефтяную отрасль Венесуэлы. Возможно, отчасти причина в том, что Трамп хочет большего. Он хочет получить полный контроль над этими нефтяными месторождениями. Другими словами, не платить налоги и роялти, а управлять процессом - чтобы американские нефтяные компании всё контролировали сами. Возможно, это как-то связано с политикой и стратегией Трампа в отношении Венесуэлы.

Коррупция и санкции до добра никого не доведут 

Шармини Пери: Рикардо, кто на самом деле сегодня контролирует PDVSA? Насколько ограничены возможности компании в принятии решений из-за санкций, финансового давления и политических сигналов из Вашингтона, который теперь более или менее контролирует деятельность нефтяной компании PDVSA?

Рикардо Ваз: Я думаю, что Стив сейчас действительно обозначил все ставки. Я думаю, что важно сделать небольшое отступление, когда мы говорим о суверенитете над нефтяной промышленностью. Для чего она используется? Когда мы говорим о нефтяной промышленности при Чавесе, дело не только в том, что он национализировал её из-за какой-то прихоти. Она была национализирована с целью вывести большинство населения Венесуэлы из нищеты и разработать альтернативный проект. В долгосрочной перспективе, конечно, это не удалось, и экономика была построена на других принципах и не так сильно зависела от нефти.

Но вернёмся к настоящему и PDVSA. Делси Родригес была министром нефти, поэтому я не уверен, что она сохранит эту должность теперь, когда исполняет обязанности президента. Но PDVSA контролируется государством. Дело в том, что с годами в отрасли стало всё больше представителей венесуэльских вооружённых сил, и это отчасти является следствием санкций и необходимости заручиться поддержкой военных. С другой стороны, влияние санкций на экономику и условия жизни привело к тому, что значительная часть сотрудников PDVSA, особенно технических специалистов, эмигрировала. Сейчас PDVSA испытывает серьёзную нехватку квалифицированных кадров, и это также является препятствием для восстановления нефтяной промышленности.

Теперь, возвращаясь к тому, на чём остановился Стив, можно сказать, что в последние годы, находясь под санкциями, правительство Венесуэлы шло на уступки во многих вопросах, связанных с нефтяной промышленностью, в отчаянной попытке привлечь инвестиции. Это означало, что в соответствии с этим законом о борьбе с блокадой, который немного перегнул палку, корпорации могли заключать соглашения, фактически нарушающие энергетическое законодательство Венесуэлы. Но это считалось необходимым исключением в данных особых обстоятельствах.

Очевидно, что администрацию Трампа это не устраивает. Я имею в виду, что они хотят получить полную собственность, некое государство в государстве, как раньше называлась PDVSA, и не соблюдать даже те минимальные правила, которые устанавливает венесуэльское государство. Так что, я полагаю, это часть дискуссий, которые ведутся прямо сейчас, с постоянными угрозами, что Делси Родригес и правительство Венесуэлы должны делать то, что им говорят, иначе их ждёт ещё более тяжёлая участь, чем у Мадуро.

Стив Эллнер: Я бы хотел добавить ещё одну мысль: нет никаких сомнений в том, что в нефтяной отрасли, в частности в PDVSA, процветала коррупция. На самом деле главой PDVSA, министром нефти, был Рафаэль Рамирес, который входил в ближайшее окружение Чавеса. Он поссорился с Мадуро, когда тот стал президентом. Его сняли с должности, и он уехал из страны.

Многое стало известно о коррупции, которая процветала, когда он руководил отраслью. Я думаю, что отчасти проблема заключалась в том, что он был министром нефти и в то же время президентом PDVSA. Я думаю, что из всего этого можно извлечь один урок: отсутствие контроля. Задача министерства нефти - следить за повседневной работой PDVSA в нефтяной отрасли, но если один и тот же человек возглавляет оба ведомства, то необходимая подотчётность отсутствует.

Кроме того, впоследствии в коррупции был обвинён ещё один ключевой человек из ближайшего окружения Мадуро - Тарек Эль-Айссами, который в настоящее время находится под стражей. Он был одним из главных лидеров при Чавесе, но особенно при Мадуро. Он был министром нефти с 2020 по 2023 год и придерживался левых взглядов. 

Мы имеем дело с ситуацией, в которой много коррупции, и она, очевидно, во многом связана с санкциями, потому что Венесуэла вынуждена идти этим окольным путём, чтобы поставлять нефть на рынок. Другими словами, Венесуэла не продаёт нефть напрямую Китаю. Китайские компании не хотят попасть под санкции. Рикардо упомянул вторичные санкции. Как он сказал, это уже произошло в случае с «Роснефтью», и испанской Repsol тоже угрожали.

В результате китайские компании не хотят покупать нефть напрямую. Чтобы попасть в Китай, она проходит через целую сложную сеть. Сами сделки из-за долларовой экономики происходят в открытом море, что способствует коррупции. Я считаю, что это во многом связано с тем, что в последние годы при Трампе, начиная с 2017-го, было много коррупции, которая во многом связана с санкциями, введёнными Трампом.

P.S. Трамп призвал нефтяных магнатов качать «американскую» нефть из Венесуэлы

Американские нефтедобывающие компании, и без того пострадавшие от низких цен на нефть, столкнулись с новым давлением: президент Дональд Трамп требует от них увеличить добычу «чёрного золота» в Венесуэле. Этот шаг ослабит нефтяной рынок, сократит доходы и нанесёт ущерб промышленности внутри страны, пишет Reuters.

В пятницу фьючерсы на нефть в США торговались по цене 59,12 доллара, т.е. ниже 65 долларов за баррель, что необходимо многим компаниям для получения прибыли. Это привело к массовым увольнениям, простою нефтепромыслового оборудования и сокращению расходов. По данным Управления энергетической информации, в 2025 году добыча в США выросла до рекордных 13,61 млн баррелей в сутки, но в 2026 году ожидается её снижение до 13,53 млн баррелей в сутки. При этом средние розничные цены на бензин в США в прошлом году снизились третий год подряд и составили 3,10 доллара за галлон.

Трамп подталкивает нефтяные гиганты к инвестированию в Венесуэлу, пишет The New York Times. 9 января днём президент Трамп встретился с более чем дюжиной руководителей нефтяных компаний и сказал им, что, по его мнению, их компании должны потратить не менее 100 миллиардов долларов на восстановление обветшалой нефтяной инфраструктуры Венесуэлы. Осталось неясным, будут ли компании выполнять свои обязательства.

Небольшие компании выразили желание воспользоваться нефтяными запасами Венесуэлы, которые считаются крупнейшими в мире. Но такие гиганты, как Exxon Mobil и ConocoPhillips, у которых есть деньги и опыт, необходимые для существенного увеличения добычи, в частном порядке выразили сомнения по поводу возвращения. Исполнительный директор Exxon сказал Трампу во время встречи, что в Венесуэле потребуются «довольно значительные изменения», прежде чем компания сможет направить туда большие ресурсы. Он назвал нефтяную промышленность страны, которая подверглась волне национализации, «не требующей инвестиций».

Президент также сказал, что он мог бы «стереть с лица земли» Венесуэлу, если бы она не сотрудничала, но добавил, что его администрация «очень хорошо ладит» с народом и новым руководством.

Временное правительство Венесуэлы заявило, что оно начинает процесс возможного восстановления дипломатических отношений с США, и американские официальные лица прибыли в Каракас, чтобы изучить возможность возобновления работы посольства, которое было закрыто в течение семи лет.

Президент Трамп в интервью The New York Times заявил, что США могут контролировать Венесуэлу в течение многих лет. «Я бы сказал, что гораздо дольше», - ответил Трамп в двухчасовом интервью газете The New York Times. «Мы не можем допустить, чтобы кто-то другой управлял страной - просто принял власть после (Мадуро) <...> Мы будем управлять страной», - сказал Трамп.

Он добавил: «Время покажет».