«Второй отец» Суворова, или Победитель, который не умел писать реляции

Горец

Его предки вели свои корни от шотландского рода, известного в горах Каледонии ещё с XV века. Генерал Виллим Фермор-младший появился на свет в Пскове в 1702 году. А ранее в России обосновался его отец, один из Петровых соратников. В некоторых справочниках Фермора называют «англичанином». Но это не так. К Англии в их семье бытовало далеко не самое доброе отношение. Фермор-старший уехал в Россию, чтобы не служить в британской армии, а его супруга, Дарья Романовна, была дочерью старшего брата Якова Брюса - «Петрова колдуна», наперсника русского императора и потомка королевской шотландской фамилии.

Выбирать профессию Виллиму Виллимовичу не пришлось, предки по мужской линии были военными, и он, сын генерал-майора Виллима Юрьевича Фермора, заслужившего отвагой высокое звание, пошёл, будучи совсем мальчишкой, под полковые знамёна.

Счастлив тот, у кого хорошие учителя. С наставником Фермору-младшему повезло. Он служил под началом самого Христофора Антоновича Миниха - главного военачальника императрицы Анны Иоанновны, талантливого полководца и опытного администратора. Правда, поступил к нему на службу Виллим, уже имея боевой опыт. Начинал как бомбардир в полевой артиллерии, в 1724 году был произведён в штык-юнкеры, в 1726 году - в поручики, а в 1729 году - в капитаны...

Фельдмаршал Миних обратил внимание на исполнительного и сообразительного молодого офицера и приблизил его к себе. Христофор Антонович умел выделять талантливых людей. Вот что он напишет Анне Иоанновне о Виллиме Ферморе: «Дай Бог, чтобы моя божественная императрица всегда была окружена столь усердными особами».

Одно дело - служить адъютантом, другое - показывать отвагу на поле боя. Миних и сам не отсиживался в кабинетах, и офицерам своим не давал. Крымский поход 1736 года Фермор начал полковником, но вскоре ему было присвоено звание генерал-квартирмейстера.

России как воздух нужен был выход к Чёрному морю. После взятия штурмом Перекопа Миних повёл армию к Бахчисараю. Расчёт фельдмаршала на то, что его армия будет получать продовольствие и фураж от местных жителей, провалился. Крымчаки прибегали к скифской тактике «выжженной земли». Вели партизанскую войну, нападая из засад на русские отряды. Так, на отряд Фермора, у которого под штыком было 350 солдат, напали две тысячи крымских татар.

Эх, если бы у Фермора было хоть несколько пушек! Он, опытный артиллерист, быстро бы разогнал этих бандитов... Но генерал-квартирмейстер и так не растерялся: приказал солдатам построиться в каре. Безуспешно всадники волна за волной налетали на русскую оборону: первые ряды ощетинились штыками, а из задних вёлся прицельный огонь. Отряд Фермора продержался до прихода подкрепления. Сам командир был ранен, но сражался до конца.

Фельдмаршал Миних мог гордиться своим учеником. Фермор не подвёл его и в дальнейших баталиях. На этот раз с турецкой армией в Новороссии и Малороссии, где Виллиму Виллимовичу дали под командование авангард. Фермор участвовал в сражении при Ставучанах, где одним из первых ворвался в лагерь Вели-паши. Миних наголову разбил его воинство, почти вдвое превышающее по численности русскую армию. По окончании кампании Виллим Фермор был произведён в генерал-майоры и назначен обер-комендантом Выборга.

Балтика. Он любил этот край, за него сражались его родственники. Биться со шведами довелось и самому Виллиму Виллимовичу. В 1741 году Швеция развязала против России боевые действия, чтобы вернуть территории, утерянные в ходе Северной войны. Фермор был одним из командиров в армии фельдмаршала Петра Ласси и отличился при взятии Вильманстрандской крепости, за что был награждён орденом Святого Александра Невского. Планы Швеции по реваншу были сорваны.

Корабли штурмуют бастионы

Первой мировой. И в самом деле, против Пруссии («Пруссия вылупилась из пушечного ядра», - заметил Наполеон) и Англии практически на всех континентах развернулись боевые действия Франции, Австрии, а в Европе и России. В кампании 1756 года русская армия не участвовала, а в кампанию 1757 года Конференция при Высочайшем дворе - высшее учреждение в Российской империи - поставила задачу овладеть Восточной Пруссией. Главнокомандующим был назначен генерал-фельдмаршал Степан Апраксин, человек с полезными связями, но посредственных способностей, ленивый и боязливый.

Было решено начать кампанию с овладения Мемелем (Клайпедой) в апреле 1757 года, причём с морской блокады. Корабли нужны были, чтобы поддержать огнём с моря отдельный корпус под командованием генерал-аншефа Фермора. Но начало оказалось неудачным. Во-первых, Фермор захворал и вынужден был задержаться в Санкт-Петербурге. Во-вторых, назначенные к походу на Мемель войска к дате выступления оказались разбросанными далеко от намеченных мест дислокации. Затем, после погрузки 30 апреля на корабли в Ревеле (Таллине), морской отряд угодил в шторм и только 21 мая добрался до Либавы (Лиепая)… Надо было срочно спасать аховую ситуацию, чем и занялся Виллим Фермор.

К назначенному сроку Фермор собрал лишь часть из 27-тысячного корпуса. Но больше ждать у моря погоды он не желал. Армия с натугой шла по бездорожью - в слякоти и в песчаных дюнах, переход был недолгим, но какая-то зараза принялась косить армейские ряды: две тысячи солдат оказались больными… Корпус всё равно двигался вперёд. Они спешили к мемельским бастионам, которые 19 июня уже принялись обстреливать корабли Балтийского флота.

Город, основанный тевтонскими рыцарями в XIII веке, окружали земляные укрепления бастионного типа, а перед ними были рвы с водой. Крепость располагала 80 орудиями. Правда, гарнизон был малочисленным: 800 человек. Но русский штаб об этом не подозревал, и последующие события показали досадность этого обстоятельства.

Проведя вместе со своими офицерами рекогносцировку крепости, Фермор посчитал, что у него недостаточно сил для штурма, и предпочёл начать осаду. В ночь на 20 июня была заложена первая траншея. Фермор дал приказ о бомбардировке - с суши и, прежде всего, с моря. Русские моряки, несмотря на огонь крепостных пушек, подходили к бастионам на выстрел и били. В городе вспыхнули пожары… А траншеи в это время подводились сапёрами.

Не прошло и трёх дней, как комендант города подполковник Руммель, осознавший безвыходность своего положения, обратился к Фермору с просьбой пропустить курьера с запиской к командующему армией в Восточной Пруссии генерал-фельдмаршалу Левальду. Дескать, без его согласия сдать крепость на милость победителя невозможно.

- Крутит, пруссак, крутит! - среагировал на этот неожиданный демарш Виллим Фермор. - За дураков, шельма, нас держит!
Русский генерал прекрасно понимал, что просьба немца это лишь попытка выиграть время.

- Возобновить бомбардировку! Из всех стволов разом! - скомандовал Фермор.

И русская артиллерия заработала с новой силой. Корабли подходили к крепости и едва ли не штурмовали бастионы. Так продолжалось без пауз два часа. А утром 24 июля Руммель выбросил белый флаг. Прислал в русский лагерь переговорщика, который предложил капитуляцию на условиях …«свободного выхода гарнизона из крепости с воинскими почестями, артиллерией и городской казной»!

Фермор, к сожалению, не владел сведениями о состоянии дел в крепости и думал, что у него недостаточно войск для полной блокады Мемеля. Генерал согласился с выходом гарнизона только с личным оружием. И потребовал, чтобы те поклялись не воевать против России в течение одного года. Наивно? Не без этого. Но таким был человеком Виллим Фермор, истинным рыцарем. Если он давал слово, держал его. И сокровенно верил, что и другие обязаны поступать так же.

25 июня 1757 года русская армия вошла в Мемель. Русские потеряли при осаде 25 человек убитыми и ранеными, а на кораблях потерь вообще не было. Заняв город, Виллим Виллимович приказал относиться к населению с уважением. Что вскоре не помешало королю Пруссии Фридриху II распустить новость, будто после капитуляции крепости «русские варвары» под корень разрушили Мемель и принялись уничтожать его жителей.

Мемель стал «первой ласточкой» в триумфальной для России Семилетней войне. Поднялся боевой дух армии, в которой, оказывается, умели побеждать и «малой кровью», где гармонично сочетались усилия сухопутных сил, флота и сапёрно-инженерных служб, где командующий берёг жизни солдат. Именно тогда молодой Александр Суворов, служащий в должности дежурного офицера, а затем генерального дежурного под началом Виллима Фермора, скажет о нём: «Мой второй отец».

Апраксин двор

Одно дело - победы, совсем другое - умение использовать реляции о победах для карьеры. Не Виллим Фермор был в Санкт-Петербурге назначен главнокомандующим, а Степан Апраксин. За глаза солдаты прозвали этого сановника Боровом. И правда, Апраксин - огромного роста, с тяжёлой комплекцией - производил бы впечатление раскормленного хряка, если бы не бесконечная смена нарядов и париков. Даже в далёких походах его тянуло к роскоши. Поговаривали, что телеги с апраксинским скарбом в армейском обозе более многочисленны, нежели транспорт с оружием.

«Человек благодетельный и доброго расположения сердца, но малознающ в вещах, пронырлив, роскошен, честолюбив», - скажет об Апраксине князь Фёдор Щербатов. И такой персонаж был поставлен руководить русской армией в Восточной Пруссии.

После занятия Тильзита и соединения с корпусом Фермора Апраксин двинулся в глубину Восточной Пруссии. 19 августа у деревни Грос-Егерсдорф противники сошлись. Русские войска имели преимущество над корпусом генерал-фельдмаршала Иоганна фон Левальда в численности и в артиллерии. Но Апраксин так разместил на местности свои подразделения, что в бой вступила только часть войск. Тем не менее, несмотря на немалые потери, российская армия победила: отступление пруссаков превратилось в бегство. Теперь оставалось лишь воспользоваться успехом и начать занимать вражескую территорию. Но фельдмаршал отдал приказ отступать за Неман, к российским рубежам!

Всё дело в том, что царедворец получил депешу, что императрица тяжело больна. И в случае смерти Елизаветы Петровны на престол восходил бы Пётр III, фанатичный поклонник Фридриха. Апраксин поспешил в столицу, чтобы успеть поучаствовать в дворцовых интригах и занять место как можно ближе к трону. Однако Елизавета Петровна неожиданно выздоровела и отдала под следствие вельмож, предавших её. Попал под раздачу и Апраксин. После долгих месяцев заключения он скончался…

Командовать армией в Восточной Пруссии поручили Виллиму Фермору.

Парадоксы победы

Приближалась зима, время, не благоприятное для ведения боевых действий, но молва о непобедимости российских солдат летела впереди них, и немецкие города сдавались один за другим. Стремительным маршем армия подошла к Кёнигсбергу. И столица Восточной Пруссии без боя отдала себя «в протекцию» русской императрице. Это был болезненный удар по престижу короля Фридриха.

23 января 1758 года в Королевском замке православным духовенством был отслужен благодарственный молебен о взятии Кёнигсберга. После чего генерал-аншеф Фермор объявил о приведении населения Восточной Пруссии к присяге. Через два дня после занятия Кёнигсберга, 24 января 1758 года, жители торжественно присягнули дочери Петра Великого. Случайно ли выбрал Виллим Виллимович эту дату, остаётся только догадываться, но знак Фридриху II был послан очевидный: это был день рождения прусского короля.

Кёнигсберг стал российским городом. А значит, надо было обращаться с жителями Восточной Пруссии со строгим соблюдением законов империи. Немецкий историк Фриц Гаузе писал: «Русские солдаты соблюдали хорошую дисциплину. Русские власти не реквизировали помещений для себя, так как в учреждениях и церквах продолжали служить прусские чиновники и пасторы. Русские оказывали большое уважение университету и не трогали свободы образования. Русские офицеры были желанными гостями в ложах и у коммерсантов, участвовали в балах, саночных выездах и маскарадах. Рубль был активнее, чем талер».

Генерал-губернатором Восточной Пруссии, новой российской губернии, императрица Елизавета поставила Фермора. Впрочем, Виллиму Виллимовичу ещё предстояло встретиться на поле боя с самим Фридрихом Великим. А мастерства вышколенному под палками войску «короля-солдата», как прозвали Фридриха, было не занимать. Король разработал в атаке принцип «косого порядка», который при выучке армии позволял концентрировать силы на решающем участке сражения.

25 августа 1758 года русские войска в первый раз сошлись с Фридрихом II в противостоянии при селении Цорндорф. Самое кровопролитное сражение Семилетней войны не выявило победителя. Потери с обеих сторон были чудовищны. В русских полках выбыли из строя в общей сложности 54 процента личного состава. Прусаки же потеряли убитыми, ранеными и пленными почти 35 процентов солдат и офицеров. Про русских прусский король сказал: «Это железные люди! Их можно перебить, но победить невозможно!»

Фермор в знак высокой оценки заслуг получил от императрицы Елизаветы Орден Андрея Первозванного и Орден Святой Анны. Но вскоре, в мае 1759 года, главнокомандующим российских войск стал генерал-фельдмаршал Пётр Салтыков.

В чём же причина столь быстрой перемены в отношении к Фермору? Некоторые исследователи считали, что он не умел убедительно рапортовать о своих деяниях в высокие инстанции. Ещё ему вменяли в вину, что во время сражения при Цорндорфе он, боясь воинского гения «короля-солдата», заведомо занял оборонительную позицию. К тому же, будучи раненым, отправился в полевой госпиталь, вернулся же только к вечеру. Получается, бросил войска без управления… На этом фоне кажется странным, что сам Виллим Виллимович ничуть не огорчился сложившимися обстоятельствами. В своём послании императрице он писал:

«Видя вашего императорского величества всемилостивейшее продолжение материнского милосердия и доверенность к последнему рабу своему, не токмо себе сие (то есть отставку) за обиду не почитаю, но, припадая к стопам вашего императорского величества, рабское мое благодарение приношу».

Он оставил военную службу. При Екатерине II вернулся к тому, чем занимался ранее, - к строительному делу. Виллим Фермор возглавлял Канцелярию от строений, ведавшую застройкой Санкт-Петербурга и постройками дворцового ведомства. Под началом Фермора была осуществлена масштабная перестройка Зимнего дворца, возводился Воскресенский Новодевичий монастырь, заложенный по проекту Растрелли, генерал восстанавливал Тверь, почти уничтоженную пожаром...

Это, впрочем, уже совсем иная история. В 1771 году Виллим Виллимович угас от незалеченных ран. В Калининграде память генерал-губернатора Кёнигсберга Виллима Фермора увековечена: в его честь названа улица.