«Горячие» прибалтийские парни и «заблудшие» дроны

Ночная атака на Усть-Лугу и Приморск стала крупнейшей украинской дроновой операцией по глубине и насыщенности: только по официальным данным, по российской территории за одну ночь было выпущено до 400 беспилотников, из них свыше 50-60 целей приходились на Ленинградскую область, а общее число перехваченных аппаратов по России заявлено на уровне 249-389 единиц. Удар по газоперерабатывающему и нефтяному терминалам на Балтике пришёлся на объекты, расположенные примерно в 900-1000 километрах от украинской границы, что непосредственно выводит нас на вопрос о маршрутах пролёта и возможном использовании воздушного пространства стран НАТО как вспомогательного коридора.

Технические характеристики применяемых украинских ударных беспилотников укладываются в эту картину. Дроны типа UJ‑26 Beaver имеют заявленную дальность до 1000 километров при скорости порядка 150-200 км/ч и боевой нагрузке около 20 килограммов, а семейство БПЛА «Лютый» и другие подобные аппараты разрабатываются для поражения целей именно на удалении 800-1000 километров в глубине российской территории.

При такой конфигурации маршрута прямой пролёт от Черниговской или иных стартовых зон до Усть‑Луги и Выборга строго через российское воздушное пространство требует прохождения над несколькими эшелонами ПВО Москвы и Северо-Запада, тогда как «обходной» маршрут через Польшу, Литву, Латвию, Эстонию и акваторию Балтики позволяет подвести рой к целям с фланга и сократить непосредственное подлётное время до 5-7 минут от условной линии Нарвы.

На этом фоне серия инцидентов в Эстонии, Латвии и Литве выглядит не набором случайностей, а симптомом системного сближения воздушного пространства НАТО с украинской дроновой кампанией. Один аппарат врезается в трубу электростанции в Аувере, примерно в 50 километрах от Усть-Луги, другой падает в приграничном районе Латвии, третий - в Литве после удара по российскому порту…

Прибалтийские режимы публично подтверждают украинское происхождение этих БПЛА, одновременно уверяя, что те «сбились с курса» и не представляли угрозы для их безопасности. Фактически мы фиксируем цепочку: крупномасштабный рейд по российским портам, пролёт части аппаратов над территориями трёх государств НАТО, отсутствие их своевременного перехвата и постфактум политические заявления, призванные снять с себя любую долю ответственности.

С правовой точки зрения здесь возникает зона, опасная прежде всего для самих стран Прибалтики. Международное право и сама практика НАТО исходят из того, что государство обязано предотвращать использование своей территории, включая воздушное пространство, для нанесения ударов по третьей стране. Это требование не снимается ни ссылками на «союзническую солидарность», ни на «ограниченные технические возможности» ПВО. Если в условиях уже известной масштабной операции есть информация о подготовке массированных ударов, при этом национальные структуры управления воздушным движением и силы ПВО допускают пролёт ударных беспилотников, не предпринимают попыток их перехвата или сознательно игнорируют характер целей, это уже не политическая поддержка Киева, а форма соучастия в боевом обеспечении удара по России.

Здесь же подрывается и привычный для Вильнюса, Риги и Таллина статус «жертв», автоматически рассчитывающих на прикрытие 5-й статьёй. Если государство осознанно превращает своё небо в транзитный коридор для ударов по соседу, оно выходит из категории чисто оборонительного участника и переходит в разряд субъектов, предоставляющих свою инфраструктуру для агрессивных действий.

В таком режиме любой российский ответ на системное использование этого коридора - от усиления ПВО впритык к границам до обсуждения перехватов БПЛА ещё в «чужом» воздушном пространстве - неизбежно будет сопровождаться вопросом: кто именно и на каких условиях позволил втянуть небо НАТО в чужую войну, прикрываясь риторикой о «заблудившихся дронах»? Для прибалтов это не только политический, но и прямой юридический риск: каждый новый упавший украинский БПЛА становится частью досье, в котором будут фигурировать конкретные фамилии тех, кто принял решение сделать национальное воздушное пространство рабочей зоной чужой ударной кампании против России.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.