«Мыло» по-корейски: и жизнь, и дроны, и политика

Внутренняя политика Южной Кореи - это своего рода «мыльная опера» с неожиданными поворотами, страстями и бесконечными проблемами. Помните разведывательные дроны, которые запускали в воздушное пространство КНДР то ли Юн Сок Ёль, как якобы «доказало следствие», то ли консервативные негосударственные организации (НГО)? Второе предположение похоже на правду куда больше.

Над землёй фигня летала...

В правление демократа Ли Чжэ Мёна из этого раздули историю о том, как консерваторы хотели при помощи дронов спровоцировать КНДР на атаку, чтобы был удобный повод для введения чрезвычайного положения в РК. Но, как выяснилось, при демократах дроны тоже летают.

9 января 2026 г. ЦТАК опубликовало заявление представителя Генштаба КНА:

«РК должна быть готова к последствию за очередную провокацию нарушения суверенитета с использованием беспилотника». Согласно ему, 4 января «подразделения КНА, которые несли дежурство по контролю воздушного пространства на границе, обнаружили и отследили воздушную цель. Беспилотник пролетел 156 км, на высоте 100-300 м, со скоростью 50 км/ч, углубился на территорию КНДР на восемь километров, после чего был сбит».

Обломки БПЛА были собраны и проанализированы. Так что к заявлению ЦТАК были приложены план и запись полёта, а также видеозаписи, которые доказывали подлинность изложенной истории.

Ранее, 27 сентября 2025 г., южнокорейский дрон похожего типа также пересёк границу, вёл воздушную разведку и был остановлен средствами РЭБ. Важно, что в обоих случаях речь шла не о беспилотниках с пропагандистскими листовками, а именно о разведывательной операции - БПЛА снимали стратегические объекты типа урановых рудников. Вылет при этом осуществлялся из прифронтовой зоны, где с лета прошлого года принимаются меры для того, чтобы консервативные НГО не могли запускать дроны с агитационными материалами.

Разумеется, Север на новый пролёт дрона отреагировал резко негативно:

«Нетрудно предугадать закулисные силы инцидента с вторжением беспилотника»; «РК на глазах болтает, что "надо прорывать хоть малейшую дыру" для взаимопонимания с нами, а за глаза не прекращает провокационных действий против нас…»; «Мы решительно осуждаем неоднократное грубое нарушение и открытое провокационное действие хулиганов в отношении нашего суверенитета, строго предупреждаем власти РК об очередном обнажении конфронтационного намерения…»

И всё-таки, чьи это были дроны? Судя по обсуждению в Сети, их внешний вид и форма примерно соответствуют китайскому беспилотнику Skywalker Titan 2160, который широко используется в коммерческих и промышленных целях. Большинство деталей и компонентов произведены в Китае, установленная камера отличается слабыми характеристиками, а для записи использовалась обычная карта памяти Samsung.

Страсти-мордасти

10 января южнокорейский министр обороны Ан Гю Бэк от загадочных БПЛА открестился: дескать, претензии Северной Кореи «абсолютно не соответствуют действительности», командование сухопутных войск и штаб корпуса морской пехоты не проводили полёты в указанные КНДР сроки, а фотографии беспилотников не относятся к моделям, принадлежащим южнокорейским военным.

Администрация президента РК также подтвердила, что Сеул «не намерен провоцировать или раздражать Северную Корею».

Ответом было заявление заместителя заведующего отделом пропаганды и агитации Центрального комитета Трудовой партии Кореи Ким Ё Чжон, опубликованное 11 января агентством ЦТАК. «Первая сестра» отметила, что «южнокорейские военные официально заявили, что это было сделано не по их вине, и что они не намерены провоцировать или раздражать нас», и это хорошо.

Однако любые вторжения БПЛА, независимо от того, были они военными или гражданскими, представляют собой нарушение воздушного пространства Северной Кореи, тем более что данные, полученные с беспилотников, связаны с урановым рудником и промышленным комплексом в Кэсоне.

Поэтому от Сеула требуются подробные объяснения, а если «власть РК будет настаивать на деянии гражданской организации, утверждая, что это не является нарушением суверенитета, то, наверное, столкнётся с появлением многочисленных летательных аппаратов, которые запустят гражданские организации с территории КНДР».

После такой отповеди президент Ли Чжэ Мён распорядился незамедлительно провести расследование заявлений Северной Кореи о вторжении беспилотников и отметил, что подобные действия представляют собой «тяжкое преступление», угрожающее миру на Корейском полуострове и национальной безопасности.

12 января министр обороны Ан Гю Бэк подтвердил, что он готов провести с Северной Кореей совместное расследование, а полиция и минобороны сформировали следственную группу. Более того, министерство по делам воссоединения предположило, что КНДР оставляет пространство для ослабления межкорейской напряжённости и налаживания контактов.

Но 13 января Ким Ё Чжон снова опубликовала заявление, в котором говорилось:

«Южнокорейские власти должны признать свою вину в преднамеренных провокациях, извиниться за нарушение суверенитета КНДР и принять меры для предотвращения повторения подобных инцидентов». Нарушение суверенитета КНДР - это «вражеское действие, и за него Сеулу придётся заплатить цену, с которой он не сможет справиться», если подобные провокации повторятся.

Белые и пушистые

Ответ на инвективы «первой сестры» последовал по двум направлениям.

Во-первых, в СМИ просочились подробности инцидентов с отправкой администрацией Юн Сок Ёля БПЛА на территорию Северной Кореи. Источники традиционно были анонимные и хорошо осведомлённые. Они поведали о том, что с октября по ноябрь 2024 г. 18 дронов с антисеверокорейскими листовками летали на север 11 раз; в операциях принимали участие 59 военнослужащих из передовых подразделений, дислоцированных в приграничье с КНДР; об этих акциях были осведомлены лишь несколько высокопоставленных должностных лиц, и даже США и Командование ООН не были поставлены в известность.

О том, что военные беспилотники были бы замечены американскими средствами объективного контроля, умолчим.

Во-вторых, совместная следственная группа минобороны и полиции оперативно предъявила стрелочника. Сначала она заявила, что проводит расследование в отношении некоего «гражданского лица», а затем местный телеканал «А» (который известен вбросами, связанными с пропагандой демократов) выпустил в эфир интервью с мужчиной, который якобы отправил беспилотники на Север. Тот представился аспирантом и заявил, что БПЛА ему сделал (точнее, довёл до ума) знакомый (с которым уже работает полиция), и в качестве подтверждения представил как видеозаписи с территории Севера, так и иные факты, которые доказывали, что летательные аппараты действительно принадлежали ему.

Рассказанная в эфире канала история была феерической:

• Дронов было три, и если два были сбиты, один вернулся.
• Герой-стрелочник, оказывается, действовал исключительно в научных целях. Он «отправил беспилотники для измерения уровня загрязнения тяжёлыми металлами и радиацией на предприятии по производству урана, расположенном в округе Пхенсан, Северная Корея», потому что «думал, что так можно». Военные объекты якобы не являлись объектом наблюдения.
• Агентство Ёнхап в дополнение сообщило, что данный «любопытный аспирант» ранее работал в администрации президента при Юн Сок Ёле в отделе связей с прессой. Сведения о его принадлежности к какой-либо политической организации отсутствуют.

Зрители в экстазе

В консервативных СМИ писали, что «Сеулу следует с осторожностью реагировать на недоказанные заявления». «Президент, по-видимому, готов принять односторонние заявления Пхеньяна за чистую монету и в первую очередь обратить подозрения на свой собственный народ». Более того, если целью расследования станут гражданские лица или общественные группы, принадлежащие к определённому идеологическому лагерю, это может привести к усилению разногласий между противоборствующими лагерями.

С другой стороны, отмечалось, что мы живём в эпоху, когда управлять дроном может практически любой желающий, и преднамеренные действия отдельного лица могут спровоцировать военное столкновение. В частности, деятельность гражданских беспилотников вблизи межкорейской границы требует более жёсткого регулирования.

В публикациях подчёркивалась необходимость «спокойной и взвешенной реакции» и понимание того, почему Север решил предать огласке факт вторжения только сейчас. Тут одно из двух: либо цель состоит в том, чтобы усилить межкорейскую напряжённость и создать предлог для дальнейших провокаций, либо Пхеньян проверяет позицию и решимость администрации Ли.

Разумеется, сторонники жёсткой линии указывали, что перед тем, как извиняться или проводить расследования, «Сеулу следует оказать давление на Пхеньян, чтобы он признал свои прошлые провокации с использованием беспилотников и обязался предпринять соответствующие шаги». Дескать, не следует забывать, что во время правления предыдущей администрации в ответ на сбросы листовок Северная Корея 32 раза отправляла на Юг воздушные шары с мусором, и не исключено, что РК ждёт новая волна запусков северокорейских беспилотников.

В этом же контексте указывалось, что предложение о совместном расследовании Север, скорее всего, отклонит, так что инцидент с дронами не сможет помочь выйти из тупика в межкорейских отношениях. Такую позицию, в частности, защищал Пак Вон Гон, профессор северокорейских исследований в Женском университете Ихва. «Исключение Северной Кореи из Южной Кореи - это не краткосрочное решение, а часть её долгосрочной политики. Режим будет использовать инцидент с беспилотником, чтобы оправдать свою враждебность по отношению к Южной Корее в своей пропаганде среди общественности», - полагает профессор Пак Вон Гон.

Хон Мин, старший научный сотрудник Корейского института национального объединения, тоже отметил, что инцидент будет способствовать закреплению позиции «двух враждебных государств».

Интрига закручивается

Понятно, что версию любопытного аспиранта сложно принять без серии вопросов, из которых самым политкорректным был бы: «Каким оторванным от жизни надо быть, чтобы, не представляя себе последствий, отправить дрон на территорию враждебного государства?». Так что этот эпизод напоминает попытку быстро найти стрелочника, подобно тому, как в преступной группировке на начинающего блатаря «вешают» ответственность за убийство, совершённое «авторитетом».

То, как дрон аспиранта преодолел границу, где хватает средств борьбы с БПЛА, тоже интересный момент, причём вопросов куда больше к ПВО Юга, чем Севера, особенно с учётом того, как активно режим Ли Чжэ Мёна борется с запускателями листовок.

Как правильно отметила Ким Ё Чжон, минобороны РК много говорило о «системе обнаружения беспилотных летательных аппаратов в режиме реального времени с использованием сверхсовременной технологии и программе реагирования» и «многослойной оборонной системе во взаимодействии граждан, чиновников, армии и полиции». Но как ПВО РК не заметило летательный аппарат, который стартовал в приграничном районе средь бела дня и перелетел границу на небольшой высоте?

Вот и гадай: то ли граница между Кореями настолько неприкрыта, что низколетящие маломерные дроны остаются проблемой, то ли пролёт всё-таки был санкционирован.

Опять же, следует помнить, что ведение разведки против вероятного противника всё ещё актуально, тем более что в руководстве РК есть изрядная разноголосица по поводу паттерна отношений с КНДР. Министерство воссоединения готово откатить всё к временам 2007 года и нередко выдвигает разумные идеи «двух государств», а министерство обороны и советник по национальной безопасности настроены более традиционно. Поэтому то, что Ли Чжэ Мён и Ко противопоставляют себя консерваторам, которые якобы были готовы на силовые провокации ради введения военного положения, а в армии и силовых структурах идут чистки уровня охоты на ведьм, вовсе не мешает Сеулу вести разведку.

Конечно, использование военного БПЛА выглядело бы прямым политическим самоубийством, но даже в этом случае всегда есть надежда, что его не собьют. А если не хочется рисковать, то вариант «аспиранта» вполне подходит.

Дрон кустарный и дешёвый, утраты военных секретов не будет, прямых доказательств связи с властями нет, а в случае провала всегда можно свалить вину на чью-нибудь частную инициативу. Очень похоже было при Мун Чжэ Ине, когда Северу объясняли, что, так как в стране демократия, государство не может запретить НГО вести пропаганду против КНДР (правда, потом выяснилось, что может).

По мнению российского историка и журналиста Олега Кирьянова, высота полёта около 300 метров нетипична для профессиональной разведки и, напротив, делает аппарат хорошо заметным и слышимым с земли. Если запуск должен был ухудшить отношения или спровоцировать конфликт, то таких сил, в этом заинтересованных, в РК предостаточно. Это, например, протестантские секты, у которых Армагеддон начинается с межкорейской войны, или такие фигуры, как Пак Сан Хак, который ещё 10 лет назад планировал теракты в КНДР при помощи дронов. Противники сближения с Севером в стиле президента Ли тоже многочисленны, в том числе среди действующих силовиков, бывших военных или экс-сотрудников спецслужб. Однако злить Пхеньян проще при помощи пропагандистской активности.

Продолжение следует...

Конечно, многое покажет то, как развернётся процесс над аспирантом и его помощником и как он будет освещаться в медиа. Возможно, история скоро исчезнет из повестки, а фигуранту влепят штраф за нарушение безопасности полётов, приняв версию, что он просто не ведал, что творит. Возможно, будет показательный процесс. Или же нужно ждать новостей о том, что тайные сторонники Юна, которых новая власть ещё не вычистила, продолжали плести козни и пытались устроить межкорейский конфликт, поэтому в стране следует срочно закрутить гайки, ввести военное положение и торжественно казнить экс-президента.

Но, при любом раскладе, на Севере этот скандал укрепил образ Южной Кореи как «мерзкой бандитской группировки», где сладкоречивые лицемеры хуже открытых врагов-консерваторов.