«Булыжник» - архипелаг раздора

Десятилетиями Новая Каледония не сходит со страниц французских изданий. И всегда имеется повод. На этот раз речь о заседаниях верхней палаты парламента, посвящённых пересмотру в конституции страны статуса Новой Каледонии. После вердикта сенаторов документ должен быть передан в нижнюю палату, в Национальное собрание, и в итоге получить одобрение как минимум трёх пятых сенаторов и депутатов. Таков порядок, только не окажутся ли все эти формальности бесполезными? 

За что аборигены съели Кука?

«Отношения между Новой Каледонией и центральной властью зашли в тупик, - утверждает парижская газета "Опиньон". - Макрону, оказавшемуся наследником щекотливого досье, которое досталось ему от предшественников, не удалось, несмотря на громкие заявления, построить новые отношения между архипелагом и Францией. И вряд ли ревизия конституции, начатая в Сенате, имеет шансы на успех».

И в самом деле: эта тема давно переросла национальные масштабы - с той поры, когда Новая Каледония оказалась в списке территорий, которые, по определению ООН, должны быть деколонизированы. И вот уже почти четыре десятилетия Франция пытается отмежеваться от позорного регистра держателя колоний, но пока что тщетно. При этом Париж и Нумеа, главный город архипелага, разделяют 17 тысяч километров и огромный океан - как Тихий, так и океан плохо скрытой неприязни.

Причины этого? Их много, и начать стоит, наверное, с истории.

Архипелаг был открыт в 1774 году британским мореплавателем Джеймсом Куком и назван в честь родины его предков Шотландии, которая во времена древнего Рима называлась Каледонией. Живописный архипелаг расположен в Океании, в Коралловом море. Он состоит из большого острова, который бесхитростно назван Гранд-Тер (Большая Земля) и целого ожерелья малых островов. Население - примерно 300 тысяч человек. Это чернокожие меланезийцы (самые известные из них - футболисты сборной Франции Кристиан Карамбе и Антуан Комбуаре), коренные обитатели региона, французы и метисы, а также мигранты с соседних островов.

Франция объявила архипелаг своей территорией в 1853 году и принялась использовать Новую Каледонию по тому же назначению, что и другую свою колонию Гвиану, - в Океанию стали ссылать осуждённых преступников. Местные племена - они называют себя канаками - неоднократно восставали, но это не мешало французам разбивать плантации кофе и кокосовых пальм, под которые уничтожались тропические леса.

Сразу после Второй мировой войны архипелаг получил статус заморской территории Франции. Сегодня Новая Каледония является административно-территориальным образованием с особым статусом. Поначалу власть Центра была представлена верховным комиссаром, которого назначает президент республики. Исполнительная власть осуществляется местным правительством в составе 11 членов из числа депутатов конгресса территории, то есть местного парламента. Он состоит из 54 депутатов, кроме того, жители Новой Каледонии избирают двух депутатов в парламент Франции и двух сенаторов.

Казалось бы, отработанный с картезианской деловитостью статус-кво. Однако за последние десятилетия Новая Каледония превратилась в кипящий котел с плохо пригнанной крышкой, способной в любую минуту сорваться.

«Ничто не может оправдать насилие, политическое или криминальное», - заявил с присущей ему многозначительностью Эмманюэль Макрон после поездки в Новую Каледонию в 2024 году. На самом деле на островах за последние полвека никогда не было спокойно, и насилие здесь вовсе не дань памяти о воинственных предках, когда-то охотившихся за черепами.

Организации канаков, вступивших в борьбу за отделение Новой Каледонии от Франции, начали зарождаться в 1960-1970-х годах. Это происходило на фоне провозглашения независимости других стран Океании: Вануату, Науру, Фиджи, Папуа - Новой Гвинеи... До поры Париж терпел выступления «темнокожих смутьянов». Но бесконечно это продолжаться не могло.

Помню, с каким удивлением парижские журналисты восприняли в 1984 году новость об игнорировании канаками выборов в Новой Каледонии. Я был тогда во Франции корреспондентом одной из центральных газет и с интересом следил за деятельностью президента Франсуа Миттерана, первого левого руководителя Пятой республики. Его кабинет социалистов откровенно не понимал, почему коренные жители архипелага недовольны статусом, предусмотренным Центром для заморских территорий. Сторонники Национального социалистического фронта освобождения канаков (FLNKS) осмелились бойкотировать местные выборы. Активисты канакских племён блокировали дороги, громили магазины, организовывали акции неповиновения и, более того, объявили о создании временного национального правительства.

Его возглавил человек своеобычный: Жан-Мари Тжибау - сын племенного вождя, получивший в метрополии прекрасное образование. Несостоявшийся католический священник и выпускник Сорбонны, он пошёл в политику и победил на муниципальных выборах в 1977 году. Тогда же на конгрессе в Бурайе, коммуне в Южной провинции, Каледонский союз провозгласил своей целью достижение архипелагом независимости.

В 1979 году, с образованием Фронта за независимость (предшественника FLNKS), Тжибау начал представлять его в местном собрании. В 1984 году сын вождя был избран главой FLNKS, а следом - и главой провозглашённого им временного правительства Новой Каледонии. Именно Жан-Мари Тжибау в октябре 1987 года представил ООН проект конституции будущего государства.

«Революционер! Опасный провокатор», - помнится, писала о Тжибау парижская «Фигаро». Не без того… В конце 1984 года противостояние канаков и «кальдошей» - белых жителей Новой Каледонии - действительно переросло в гражданскую войну. Французы и туземцы принялись формировать вооружённые отряды, а оружейные магазины были разграблены. В январе 1985 года в регионе ввели режим чрезвычайного положения, которое действовало полгода, и под увещевания из Парижа страсти на «архипелаге раздора» - так начали называть Новую Каледонию в СМИ - удалось притушить. Ненадолго. В 1988 году на острове Увеа убили четырёх жандармов, 27 заложников были захвачены канаками. Они потребовали независимости Новой Каледонии под названием Канаки.

Правительство отказалось от переговоров, на остров высадили отряд десантиков. В итоге силовой операции заложников спасли, а 19 канаков убили на месте. Трое выживших канаков, не оказавших сопротивление агентам безопасности, позже скончались в местах заключения при «непонятных обстоятельствах». Но следствие было закрыто...

А на приручение канакской верхушки из Центра были брошены лучшие дипломатические силы, можно сказать, «тяжёлая артиллерия». На переговоры в Нумеа Франсуа Миттеран отправил Роже Лерэ, великого магистра «Великого Востока Франции». И общение седовласого «гранд-мэтра» с лидером канаков увенчалось успехом, поскольку Жан-Мари Тжибау был членом местной либеральной масонской ложи, входящей в «Великий Восток». «Сыновья Вдовы», как издавна называют себя вольные каменщики, нашли общий язык. Оставалось только договориться о сути возможного компромисса.

«Замороженный» электорат

В 1988 году премьер-министр Франции Мишель Рокар и Жан-Мари Тжибау подписали Матиньонские соглашения, рассчитанные на десятилетний период, в течение которого жители Новой Каледонии обязались не поднимать вопрос о независимости. Была упразднена должность верховного комиссара, ранее осуществлявшего прямое управление Новой Каледонией. И главное: вводились институциональные и экономические уложения для общин канаков.

…Но за всё, как известно, приходится платить. Жан-Мари Тжибау заплатил за десятилетнее перемирие между канаками и Парижем жизнью. Через год после подписания Матиньонского соглашения он был убит одним из канаков-экстремистов. Террорист посчитал компромисс Тжибау с правительством сговором с колониалистами и предательством.

Десять лет промелькнули как один день. И встал вопрос о подписании нового соглашения. Оно было заключено в Нумеа 5 мая 1998 года. По соглашению территория получила более высокую степень автономии. Причём если президент Новой Каледонии придерживается лоялистской позиции и не поддерживает сепаратистов, то вице-президентом должен был стать сторонник независимости. Соглашение подразумевало проведение трёх референдумов о независимости Новой Каледонии. Первый из них прошёл в 2018 году, а третий - в 2021-м. И вот что знаменательно: ни на одном из них сторонникам независимости не удалось набрать большинства голосов.

Здесь не помешает уточнение. Этим референдумам предшествовал ещё один, о котором во Франции предпочитают не вспоминать. Он состоялся 13 сентября 1987 года и был бойкотирован сторонниками независимости. Сторонники страны Канаки вообще превратили бойкот в один из своих инструментов политической борьбы. Например, на референдуме о независимости 21 декабря 2021 года аборигены опять не голосовали.

Мотивировали это тем, что в сентябре на островах случилась вспышка COVID-19, и в племенах от болезни погибли почти 300 человек. Траурные ритуалы у меланезийцев длятся в течение года, поэтому и необходимо отложить голосование. Власти отказались соблюдать патриархальные традиции, и референдум при малой явке - 43,9% - состоялся. Европейцы голосовали, и, естественно, против независимости высказались 96,49% пришедших на избирательные участки. Результаты именно этого референдума определяют статус архипелага по настоящий день.

Когда я в разговоре с французами высказываю сомнения в адекватности подобных выборов, они непременно выдвигают немаловажный аргумент. При референдуме, который прошёл 4 ноября 2018 года, явка составила более 80% и против независимости высказались 56,7% участников. При этом - обратите внимание! - права голоса были лишены граждане, родившиеся во Франции и переехавшие в регион после 1994 года. То есть французы из метрополии. Получается, что канакам заведомо предоставили преимущество при голосовании. Ан нет! И на этот раз идею о создании Канаки, казалось бы, пришлось отложить… Но у коренных обитателей Новой Каледонии всё равно другое мнение.

«Каледонская трагедия обусловлена тем, что с канаками невозможно вести дела, - пишет газета "Опиньон". - В Париже они говорят: "да", а в Нумеа - "нет". И постоянно придерживаются жёсткой линии: независимость немедленно!.. Их же противниками выступают не менее упёртые люди. Лоялисты не могут больше жить с туземцами на одной территории. При любом поводе они вспоминают о положении французов в Алжире в начале шестидесятых, которым только и оставалось, что сделать выбор между гробом и чемоданом».

Что и говорить, невесёлая альтернатива… Если ещё прибавить к этому тот факт, что за последние девять лет в правительстве Пятой республики поменялись десять министров, в ведении которых была Новая Каледония, положительных эмоций вообще не остаётся.

Масла в огонь подлило назначение Сони Бакес, лидера лоялистской партии «Каледонские республиканцы», на пост государственного секретаря по вопросам гражданства. На островах это восприняли как попытку президента сделать реверанс перед новокаледонскими европейцами, не всех из которых, как было отмечено выше, допускают к выборам. Если же Центр захочет дать избирательные права этому электорату, «замороженному» с 1994 года, у аборигенов вообще не останется никаких шансов на законное провозглашение Канаки.

Фантомные боли

…И в 2024 году бунт вспыхнул, как всегда, неожиданно. На архипелаге начались массовые погромы, грабежи магазинов, принадлежащих европейцам, поджоги заправочных станций. Тогда погибли 14 человек, а материальный ущерб составил миллиарды евро. Поводом для взрыва туземного негодования явился законопроект о расширении списков избирателей на выборах. Стыдливый законопроект, и тем не менее. «Размораживался» бы не весь европейский электоральный корпус, а только те граждане Пятой республики, которые проживают на Кайу (Булыжник - так французы называют Новую Каледонию) более десяти лет. Выходит, равные права почти для всех. Но при таком раскладе местные политики из числа коренных жителей капитально остались бы не у дел…

Решительность канаков, заявивших об опасности «размывания коренного народа», испугала казённый Париж, и законопроект не поставили на голосование во французском парламенте. Более того, Эмманюэль Макрон, отправивший на Гранд-Тер войска, поспешил на край земли, чтобы лично разрулить тупиковую ситуацию.

Развод - дело всегда болезненное, не исключение и развод тихоокеанского архипелага с метрополией. Макрон решил не доводить дело до точки кипения. И, вроде бы, в Париже нашли мягкий выход из патового положения.

«После более чем десяти дней обсуждений избранные должностные лица и представители правительства Новой Каледонии достигли исторического соглашения, - заявил президент. - Новокаледонское государство в составе республики - это приверженность доверию. Настало время для уважения, стабильности и объединения доброй воли ради построения общего будущего».

Что означает подобная метаморфоза «Булыжника» на практике? Неужели государство в государстве? Это вам не слепленная на коленке «коалиция желающих». Это коренное изменение статуса Новой Каледонии, чьи жители, по сути дела, получают двойное гражданство. Местным властям передаются суверенные полномочия, в том числе и право осуществлять полную юрисдикцию в области международных отношений, за исключением обороны и безопасности. Неужели в многолетней войне нервов канаки сумели переиграть центральное государство?

А что если по пути Новой Каледонии пойдут и другие французские экс-колонии? Скажем, Гвиана, где всего в 500 километрах от экватора расположен Куру - европейский космодром?..

В том-то и соль: вчерашние колонии составляют важную часть экономики Пятой республики, все ещё испытывающей фантомные боли по имперским временам. В частности, в Новой Каледонии расположена четверть всех мировых разведанных запасов никеля. Его добывают на архипелаге открытым способом. Пусть за последние два года мировые цены на никель упали, но всё равно - кто от такого богатства добровольно откажется? Нельзя сбрасывать со счетов и стратегическое положение «Булыжника» на перекрестке Тихого океана.

«Не наш президент» - с таким плакатом, если верить фотографиям, вышел к дороге, вдоль которой проезжал в Нумеа президентский кортеж, молодой канак. Интересно, видел ли это Эмманюэль Макрон? Кстати, один из последних колониальных правителей Европы.