«Храбрый товарищ, лихой Левенштерн!»

Его называют одним из прототипов Андрея Болконского. Вполне возможно, если учесть, что военные «Записки» барона Вольдемара Германа фон Лёвенштерна, он же Владимир Иванович Левенштерн, вышли в первом издании в 1858 году. Лев Толстой, вероятно, читал их, прежде чем приступил к созданию своей великой эпопеи. Впрочем, всё зависит от того, что считать главным в характере князя Андрея. Если - собственное достоинство, независимость и острый ум, то Владимир Левенштерн, потомственный аристократ и офицер, вполне соответствует герою «Войны и мира». Если же сдержанность, то речь тут не про барона, отличавшегося кавалерийской лихостью, бесшабашной храбростью и азартом заядлого игрока.

Если бы Левенштерн жил века на два-три раньше, он бы, я уверен, стал бы одним из кондотьеров или ландскнехтов Европы. А так Отечественная война 1812 года превратила его, красавца-бонвивана, не только в защитника родины, но и в отчаянного рубаку, не устающего искать приключений.

Русский фон барон

Он родился 8 декабря 1776 года в фамильном замке Разик в Эстляндии. Наследник древнего немецкого рыцарского рода, поступившего на службу России и получившего баронское достоинство ещё от Петра Великого. С юных лет Вольдемара записали в гвардию, в семнадцать был пожалован чином ротмистра в Украинском легкоконном полку, вскоре переименованном в Стародубский кирасирский. Более того: свежеиспечённый офицер был представлен Екатерине II:

«Голубой мундир с красными обшлагами, серебряными пуговицами и аксельбантами был сшит в 24 часа, и я присутствовал в нём 1 января на придворном балу. Я имел счастье благодарить императрицу, которая милостиво дала поцеловать руку».

Казалось бы, начало блестящей придворной карьеры положено. Но не всё столь просто. Левенштерн, почитай, ещё совсем юный, чурался паркетного бытия. Как и Андрей Болконский, он мог бы сказать о петербургских нравах: «Эта жизнь - не по мне!» Богатый, знатный, представительный, он жаждал от каждодневья не коридорных интриг и альковных похождений, а острых ощущений, без которых нельзя укротить незаурядные амбиции. Обрести это он мог только в армии.

В 1798 году Левенштерн отправился на Рейн сражаться против революционной Франции. Бился честно, на славу и заслуженно получил чин майора. В 1800 году остаётся в войсках, отправленных под предводительством графа Петра Палена к берегам Балтийского моря - для наблюдения за флотом адмирала Нельсона. Палена, тоже остзейского немца, он и раньше знал, это знакомство сыграет для Левенштерна дурную службу: он ненавидел дворцовые интриги с их изощрённой клеветой и кривыми слухами, но без этого в империи было никуда.

Мать-императрица Мария Фёдоровна не могла простить Палену видную роль в свержении её сына Павла I. В Санкт-Петербурге влиятельные люди горят желанием расправиться с бароном Паленом, достаётся по касательной и его соплеменнику барону Левенштерну. Палена отправляют в отставку «за болезнями от всех дел» в его курляндское поместье Гросс-Экау. Вскоре увольняется со службы и Владимир, формально - тоже «в следствии болезни».

Однако худа без добра, как известно, не бывает. Блестящий офицер в отставке влюбляется и женится. Выгодно! На фрейлине Наталии фон Тизенгаузен. Большая фамилия, знатный род. Брат Наталии Фердинанд, он же Фёдор, женат на Елизавете, дочери Михаила Кутузова. В 1805 году у Владимира и Наталии рождается первенец. Однако не проходит и полгода, как мальчик умирает. А тут ещё Битва трёх императоров при Аустерлице, в которой погибает Фёдор-Фердинанд, любимый зять Кутузова. Горделиво - с полковым знаменем в руке, как Андрей Болконский…

Двойной удар для Наталии: в один год уходят в мир иной и сын, и брат. Господь, однако, милостив. Вскоре рождается сын, которого называют в честь ушедшего дяди - Фердинандом. Но и он не жилец: умирает. Наталия, по словам супруга, «чувствительная сердцем», едва не теряет рассудок. У неё начинается болезнь, природы которой врачи не понимают. Сегодня это назвали бы раком груди. Владимир вывозит жену на лечение в Вену, где ей безуспешно делают две операции. Наталия мучительно умирает в 1809 году, за день до того, как в столицу Габсбургов входят французы.

Левенштерн остаётся в Вене, ему удаётся, несмотря на панику в городе, забальзамировать тело супруги и договориться с французами об отправке праха в Россию. Всё это впоследствии будет использовано дворцовыми клеветниками против Владимира Ивановича, которого обвинят в работе на французов.

В пустом эстляндском замке Левенштерн, оставшийся один, места себе не находит. И решает вернуться на военную службу. В армию возвращается уже другой человек - вместо барина-бонвивана и одержимого игрока (однажды он проиграл в карты 400 тысяч рублей, сумасшедшую сумму!) в седло садится офицер с седыми висками, знающий, что у него только одна жизнь и посвятить её он должен подвигу. Он не скрывал, что хотел умереть, и сделать это желал достойно для дворянина и полезно для родины.

«Доносы и наветики страшнее, чем картечь…»

Львиная звезда - так переводится с немецкого его фамилия. На гербе Левенштернов изображён стоящий на задних лапах золотой лев. «С самого моего вступления в свет моей первой и самой серьёзной заботой было достигнуть почестей, не раболепствуя», - сформулирует своё жизненное кредо Владимир Левенштерн.

Он приехал в Санкт-Петербург с массой впечатлений от общения в Австрии с наполеоновскими офицерами. О Левенштерне доложили Александру, и император захотел встретиться с человеком, прибывшим из главной квартиры армии Бонапарта, обосновавшегося в Вене. Барон делится с царём впечатлениями - об организации французской армии, о её внутреннем устройстве… Меткий ум Владимира и его рассуждения нравятся монарху, и он приглашает офицера поступить в Кавалергардский полк, стать императорским флигель-адъютантом.

Но происходит невероятное: Левенштерн отказывается. Объясняет, что обстоятельства сильнее его - надо ещё предать земле прах любимой жены, отдать ей последнюю дань ношением траура. Александр, видимо, соглашается, однако всё запоминает. Это потом не раз сработает против Левенштерна. И как!

Проходят в трауре несколько месяцев, и Владимир, о чьей безупречной репутации в армии ещё помнят, отправляется под боевые знамёна. Сначала становится старшим адъютантом Михаила Барклая-де-Толли, затем - Михаила Кутузова. На таком посту обычно быстро делают карьеру, но Левенштерн встречает наполеоновское нашествие только в чине майора. Впрочем, он не лебезит в погоне за галунами, в его подчёркнутой независимости нет вызова - таковы его воспитание и темперамент. Да и события складываются не самым благоприятным ни для него, ни для России образом.

При отступлении армии из Вильны Левенштерн занимает должность делопроизводителя при составлении секретных донесений, и не случайно именно его Барклай-де-Толли посылает в Санкт-Петербург с депешей, что Наполеон занял Литву. Образ своенравного остзейца, приносящего плохие известия, надолго запечатывается в сознании императора.

Левенштерну с его рыцарской прямотой удаётся испортить отношения и с Константином Павловичем, средним братом государя. Именно Левенштерну поручают передать великому князю повеление покинуть армию за несогласие с линией главнокомандующего. В былые времена гонцов плохих новостей казнили…

Продолжала падать на Владимира-Вольдемара и тень состарившегося заговорщика Палена. Александр Вюртембергский, брат императрицы-матери и дядя Александра I, как-то пригрозил заносчивому майору: «Я вас изотру в порошок!» Левенштерн не растерялся: «Ваше Высочество, я охотно готов пожертвовать собой для службы императора, но ещё не сделан тот молоток, который изотрёт меня в порошок».

Накануне Бородинского сражения Левенштерн узнаёт, что его как «французского шпиона» - такой слушок «доброжелатели» распустили в Санкт-Петербурге - должны выслать в Пермь, подальше от армии. Дескать, такова воля императора…

Не на того напали! Владимир будет на Бородинском поле и во главе батальона Томского полка участвует в знаменитой атаке на батарею Раевского, где его дважды ранят, к счастью - легко. Потом в армии его прозовут «Неуязвимым». Он напишет:

«Наверное, никто не был так часто в огне, как я; между тем я не только не получил никакого серьёзного повреждения, но, будучи три или четыре раза легко ранен, я отделался так благополучно, что у меня не было повреждено ни одной кости. Все хирурги были поражены этим обстоятельством».

За героизм при Бородино Левенштерн получил подполковника, но ненадолго. Высочайшим изволением объявят, что это «по ошибке». Офицер без страха и упрёка был опозорен перед всей армией. И тут Левенштерн узнаёт, что фельдмаршалу Кутузову - всё-таки родственник - поступил секретный документ: «Польза службы Его Императорскому Величеству требует, чтобы Ваше Сиятельство изволили майора Левенштерна задержать до окончания войны под благовидными какими предлогами в Москве и покорнейше прошу Вас приказать за всеми его сношениями и знакомствами иметь строгий секретный надзор».

Михаил Илларионович несколько раз представлял Левенштерна к наградам. Но каждый раз Александр собственной рукой вычёркивал его из готового приказа. Его одного. Через много лет барон с горечью напишет: «В нашей победоносной армии я один не пропустил ни одного сражения и был адъютантом двух главнокомандующих: Барклая и Кутузова - и приобрёл за эту кампанию блестящую репутацию, не получив самой ничтожной награды».

Он оставался неуязвимым для пуль и картечи, но не для доносов и наветов.

Звезда золотого льва

В своих «Записках» Левенштерн признаётся, что искал смерти на Бородинском поле. Но не случилось. Он объяснился с Кутузовым и уехал из штаба, «где свили себе гнездо интриги». Старый фельдмаршал поддержал своего родственника, решившего стать партизаном. И барона-остзейца назначили командиром отряда, составленного из двух казачьих полков. Их отряды называли «партиями», а их самих - «партизанами».

Это были или регулярные армейские части: гусары, егеря, драгуны, или иррегулярные: казаки, башкиры, калмыки… Ни о каком массовом крестьянском движении против Великой армии говорить не приходится, хотя бы потому, что его просто-напросто не было. Про «дубину народной войны» - это ко Льву Толстому…

После созданного по инициативе Барклая-де-Толли первого партизанского отряда, который возглавил Фердинанд Винцингероде, возникло множество других подобных подразделений. Главной их задачей было перерезать коммуникации европейского воинства, растянувшегося от границ до Москвы на тысячу километров: перехватывать курьеров, разбивать отряды фуражиров, мешать доставке боезапаса и коней… Причём всё это делалось согласно планам военного командования, за каждой «партией» была закреплена своя зона действий.

Партизанская герилья продолжилась и когда начался Заграничный поход русской армии. Тут уж Левенштерн развернулся на славу. За взятие стратегически важного города Бернбург в Саксонии 5 октября 1813 года он был награждён орденом св. Георгия 4-й степени, самой желанной офицерской наградой. «Мне посчастливилось первому одержать победу над неприятелем на новом театре военных действий», - не без тщеславия прокомментирует это событие Левенштерн, не знавший, что награду присудят ему только после третьего представления - клевета и вдали от родины поначалу преследовала его. Потом за сражение при Винзене, тоже в Саксонии, Левенштерну пожалуют орден Святой Анны 2-й степени.

Его ровесники и товарищи уже дослужились до генералов, а он… Впрочем, лихости и удачливости действий его «партии» могли позавидовать многие из коллег «летучего воинства».

То Левенштерн перехватил предназначенную маршалу Николя Удино карету с 250 орденами и патентами Почётного легиона. (Медали барон послал французам с почтмейстером, приложив записку: «Не желаю лишать доблестных воинов справедливо заслуженной награды».) То получил от генерала Фердинанда Винценгероде приказ захватить Наполеона. Увы, не удалось: вопреки данным от разведки, император отправился не в Берлин, на пути к которому Левенштерн выставил засаду, а в Силезию, чтобы разбить прусского маршала Блюхера.

Бонапарта не пленили, зато захватили обоз с императорским золотом. Это было жалованье десяткам тысяч французских солдат и офицеров. Потом Левенштерн напишет: «Золото, взятое мной, возбудило зависть; если бы люди знали, как мало я придавал ему значения! Меня не радовало обладание сокровищем, взятым мной с бою, я был в отчаянии, что от меня ускользнул каким-то чудом Наполеон…».

Вожак партизан вовсе не кривит душой. Он просто воспринимает фронтовые трофеи как часть атрибутики войны. Понимает и то, что с обозами, гружёными золотом, сам представляет желанную добычу как для французов, так и для охочих до походных трофеев партизан других «летучих партий». И, пока новость не облетела всю Пруссию, Левенштерн спешит в Берлин - там русская тыловая квартира. В общем, три повозки с золотом правдой и неправдой исхитрились спрятать, а потом благополучно сдать в русскую казну грандиозную сумму - 2,4 миллиона рублей.

Правда, никто - кроме, конечно, Левенштерна, не знал, сколько всего было захвачено. Известно только, что в берлинских заведениях под красным фонарём русскими на неделю был закатан сумасшедший праздник. Да и винные склады прусской столицы в считанные дни существенно разгрузились. Чему тут удивляться: à la guerre comme à la guerre!

О своих похождениях на европейском театре военных действий Левенштерн напишет книгу. Совпадают ли факты его жизни с представленной им автобиографией? Никто сегодня не ответит на сей вопрос. Но читать интересно. И о том, как он «верхом с завязанными глазами» въехал на переговоры в осаждённый союзниками город Суассон и запугал генерала Жана-Клода Моро. Заверил, что город будет взят, «хотя бы для этого пришлось нам пройти по груде развалин и трупов». Капитуляция гарнизона была достигнута без боя.

Узнав о сдаче Суассона, Наполеон пришёл в бешенство. Отдал Моро под суд, от расстрела генерала спасло только то, что вскоре пал сам Париж.

И при его взятии отряд Левенштерна, чью грудь украсят ордена многих стран, всегда был в первых рядах. Однако полковником он станет только в 1815 году. Возглавит легендарный Ахтырский гусарский полк. Владимир Иванович дольше других русских военачальников будет в Париже, где его назначили командующим всех оставшихся во Франции русских войск. Вернётся в Россию только весной 1819 года.

Предубеждение Александра I против Левенштерна будет длиться едва ли не до последних лет правления Благословенного. Лишь летом 1825 года Александр на приёме для эстляндского дворянства пожмёт руку герою войны и скажет с натянутой улыбкой: «Мне кажется, я достаточно силён, чтобы устроить всё дело к вашему удовольствию».

Это смутное обещание император не сдержал, скончался в Таганроге. Долгожданное звание генерал-майора будет пожаловано Левенштерну год спустя Николаем I.

Владимир Левенштерн тихо дожил до 82 лет и скончался в Санкт-Петербурге 21 января 1858 года. Вот уж воистину: жил в борьбе, любил в тоске, был на войне и умер в собственной постели.