Ми-35 штурмует ИГИЛ: как Ирак уничтожает террористов под Мосулом
«Нас будто из петли вынули»
– Вы правда из России?! – сипит басом явно «химический» качок с бицепсами-банками и пистолетом на поясе. – Мы благодарим Путина, президента России, за помощь Ираку, Сирии и Ирану! За то, что он бьет ИГИЛ (экстремистская организация, запрещенная в России и других странах) своей авиацией! Мы против всех, кто поддерживает их, против Турции, Катара и Саудовской Аравии! Спасибо Путину! Вместе победим!
Удивительно, но чем ближе к линии фронта, тем больше здесь хвалят Россию. И тем сильнее недовольство американцами, которые «то воюют, то не воюют»... Последние несколько дней наступление на Мосул фактически захлебнулось, а победные реляции оказались раздутым западными СМИ мифом.
Бои идут в маленьких городках-спутниках, примыкающих к основной цели. И гуманитарная ситуация в них катастрофическая. Мы видели, как жители восточного пригорода Мосула Гогджоли бежали за первой с начала операции гуманитарной помощью. Они были предоставлены сами себе и пытались выжить под круглосуточными бомбардировками без света, продуктов и воды. На камеру люди благодарят силовиков за освобождение. Однако не под запись рассказывают, как артиллерия и авиация выкашивали целые семьи.
– Иракская армия и полиция освободили нас, как будто из петли вынули, – говорит нам пожилой мужчина в другом городке, Хаммам аль-Алил, к югу от Мосула. – Ни еды, ни работы, боевики не разрешали брить бороды, одежду, говорят, вот посюда режь, длинную не носи, на площадях головы резали...
Отказ от жизни
Капитан иракской армии по имени Махмуд строит нас возле вертолета в неровную шеренгу. Он включает видеозапись в телефоне и просит произнести так называемый отказ от жизни. В нем мы принимаем все возможные проблемы предстоящего полета и обязуемся никого в них не винить. Как оказалось, это распространенная процедура не только у российских парашютистов, но и у иракских военных.
Один из наших коллег довольно бегло тарабанит «отказ от жизни» по-арабски. Мы киваем, подписываясь под каждым непонятным словом. Крохотный салон на шесть человек и турели для пулеметов в каждом окне. Половина надписей на приборах и лючках – по-английски, половина – по-русски. Это немного согревает. Есть в салоне и непонятные блоки, новенькие на вид, недавно установленные. Судя по шильдам, сделанные в России буквально год назад. Лишнее доказательство верной экспортной концепции нашего ВПК: к чему с ноля разрабатывать новую машину, если можно глубоко модернизировать обкатанный и привычный аппарат? Наш Ми-35 как раз прошел такую переработку, получив новые системы навигации и наведения, локаторы, средства борьбы с ПВО, а все остальное в нем и так было прекрасно.
– Это лучший вертолет на свете, – уверяет нас штурман перед вылетом.
Вертолет закладывает крутейший вираж над авиабазой Кайяра. У нее была трудная судьба. Построили еще при Саддаме – не жалели труда и бетона на подземные убежища и крытые капониры. После «победы демократии» здесь поселилась новая иракская армия. В 2014 году базу захватили террористы, а в 2015-м ее разбомбили американцы. На останках развернулся главный военный лагерь группировки, штурмующей Мосул с юга.
Слева от нас, чуть ниже, летит крохотный вертолет Bell. Он, по информации с земли, координирует действия Ми-35. Если что случится, мы будем спасать друг друга.
Батарея-призрак
Наше задание – найти минометную батарею на окраине городка Хаммам аль-Алил. «Хаммам» – всем известное слово, «лил» в переводе с арабского – «больной». «Баня для больных». На окраине города есть целебные грязевые источники, и бьют горячие ключи. Правда, ИГИЛ не поощрял такого самолечения, поэтому за два года курорт пришел в некоторое запустение, граничащее с полной заброшенностью. К тому же прямо над грязелечебницей расположились позиции иракских внутренних войск – три десятка броневиков, иногда строчащих из пулеметов и получающих в ответ очередь-другую от террористов.
Мы кружим именно над позициями иракской армии. Игиловцы, пристрелявшись, плотно накрыли их минометным огнем. Иракским летчикам нужно попробовать найти эти минометы, а потом двигаться дальше – на Мосул.
В первые минуты ждем строчки трассеров с земли, пробоин в фюзеляже, звона и хруста, с которым металл разрывает металл. Зу-23, зенитная 23-миллиметровая установка, на Ближнем Востоке в рейтинге популярности сразу после калашникова. Она стоит в кузове каждого второго японского пикапа. Внизу полупустыня плотно усеяна бесхозными позициями и капонирами. А ближе к Мосулу местность окончательно превращается в пустыню, по которой, страшно пыля, от нас удирают какие-то машины без видимого вооружения. Ни в Bell, ни в Ми-35 их не сочли достойными целями. Сопроводив их параллельными курсами и нагнав на игиловцев ужаса, мы, взглянув с километровой высоты на окраины столицы ИГИЛ, закладываем вираж и ложимся на обратный курс. Задачи вступать в бой у Ми-35 не было. Вертолеты лишь разведывали нейтральную зону в десять километров между «Исламским государством» и иракской армией.
– Сегодня мы прочесали довольно приличный участок, но, к сожалению, не обнаружили ни одной цели, – подходит к нам после приземления майор Хальдун Али. – На земле разведка также не дала никаких результатов.
– Вы всегда летаете так низко?
– С 2013 года у нас было несколько случаев, когда боевики подбивали вертолеты ракетами. Один из них летел прямо рядом со мной. Но сейчас у террористов практически не осталось ПЗРК, так что летать стало гораздо безопаснее.
С майором Али мы беседовали по-английски, когда проходящие мимо летчики вдруг поздоровались с нами по-русски. Капитан Хейдар и майор Адам учились в России, в Торжке. И сейчас летают на ударном вертолете Ми-28.
– Это лучшее, что есть сейчас в Ираке, – хлопает майор машину по хвосту. – Отличные огневые системы, компьютер, камера. Летаем вдвоем – летчик и штурман.
– Часто вас с земли достают?
– Бывает, конечно. Летать порой очень опасно. Обстреливают часто. В меня попадали из пушки, вот сюда, в хвост, – показывает капитан залатанную деталь.
– А как относитесь к работе российских коллег в Сирии?
- Очень хорошо.
- Может, нам объединиться? А то мы отдельно воюем, вы отдельно с американцами.
– Американцы не всегда рядом, – дипломатично замечают летчики, но стараются уклониться от дальнейших расспросов.
Скоротечная «операция»
Мы движемся дальше на север, по направлению к Мосулу, вдоль линии обороны, которая прошла по реке Тигр. Традиционная арабская насыпь в два с половиной метра, броневики, ощетинившиеся стволами в сторону противоположного берега. В последние позиции упираемся за десять километров до столицы ИГИЛ. Их держат силы иракской федеральной полиции. Как и по всей линии фронта, здесь уже несколько дней наступление буксует на одном месте. То ли надобности торопиться больше нет, то ли противник оказался куда серьезнее, чем предполагалось штабными планами. Военные, конечно, находят свое объяснение внезапной остановке штурма Мосула.
– ИГИЛ хорошо там укрепились, но с оружием у них совсем плохо, из тяжелого только минометы и машины со смертниками, – уверяет нас лейтенант федеральной полиции Мухаммад Талиб Хамид. – Скоро пойдем на Мосул. Сейчас войска нуждаются в подкреплении и отдыхе, нужно подвезти боеприпасы, после этого мы возобновим наступление и дойдем до центра города.
ИГИЛ напоминает о себе одиночной миной, разрывающейся в промзоне через дорогу от нас. Застава приходит в движение и начинает дружно, но бестолково поливать противоположный склон из автоматов. Несколько бойцов несуразно бегают за броневиком, строчащим из пулемета, пытаясь под его прикрытием разрядить пару рожков в сторону противника. Видимо, хваленая американская спецподготовка это подразделение обошла стороной. Потому что смотрелась эта «атака» больше комично, нежели грозно.
Когда страсти поутихли, мы смогли разглядеть на склоне вход в тоннель, через который боевики уже давно сбежали, ушли в мертвую зону на обратном скате холма. Скоротечная «операция», развернувшаяся на наших глазах, была абсолютно бессмысленна без батареи минометов и «глазок», которые сообщили бы о выходе боевиков с позиций. Разумеется, этот обратный склон должен был быть давным-давно пристрелян, расчеты и наводчики слаженны, грамотны и расторопны... Но ничего этого здесь нет. А американцы в количестве 600 человек сидят на своей закрытой ото всех базе и в бой совсем не торопятся. Так что иракцам надо учиться воевать своими силами.
Среди беженцев могут быть боевики
Взаимоотношения освобожденных и освободителей сложные и многогранные. Тут и взаимная радость, степень искренности которой неопределима в принципе. И подозрительность – почему не бежали? Чем занимались в ИГИЛ? Кто-то из военных, не стесняясь, жаловался нам, что вместе с освобождением того же Мосула и окрестностей Ирак получит миллион людей, которые как минимум жили под властью террористов и не особо тужили. Да и тех, кто состояли на службе игиловцев, а теперь притворяются беженцами, немало. Зараза пойдет распространяться по всей стране. Но и бросить своих граждан невозможно. Когда-то с таким сложнейшим нравственным выбором в Чечне столкнулась Россия. У Ирака все впереди.
Автор: Александр Коц
Другие материалы свежего номера еженедельника «Звезда» вы можете прочитать, скачав электронную версию газеты.
