Провал проекта «Плющ»

«Кокон» для подводного шпионажа

Венцом своих разведывательных изысков 1970-х годов ЦРУ считало сверхсекретный проект «Плющ» («IVY BELLS») - съем информации с наших подводных кабельных линий связи. Американцы исходили из того, что мы, уверовав в неуязвимость подводных кабелей, либо будем применять простейшие шифры, либо вести переговоры открытым текстом. Для перехвата переговоров они и использовали субмарины. Минусом являлось то, что они были вынуждены длительное время неподвижно стоять над кабелем. Это, конечно, грозило расшифровкой операции. Необходимо было заменить субмарины стационарным аппаратом, способным работать в автономном режиме и «сливать» накопленную информацию приходящей на «явку» подводной лодке. В итоге такой аппарат по заданию ЦРУ был создан специалистами АНБ.

Аппарат, получивший название «Кокон», воплотил в себе последние достижения радиоэлектронных технологий и был способен «снимать» информацию с кабеля без вскрытия его внешних оболочек.

«Кокон» представлял собой сигарообразный контейнер, в хвостовой части которого располагался миниатюрный атомный реактор, служивший источником питания для бортовой радиоэлектронной системы.

С конца 1970-х ЦРУ проявляло повышенный интерес к сведениям о результатах запусков наших межконтинентальных баллистических ракет, которые поражали цели на камчатском полигоне. Поэтому «Кокон» сразу после создания оказался на стратегическом кабеле, проложенном по дну Охотского моря от Камчатки до главного штаба Дальневосточного военного округа (ДВО).

«Заходите к нам на огонек!»

В 1980-х резидентура КГБ в Вашингтоне располагалась на верхнем этаже посольства, в доме № 1125 на 16-й улице, всего в трех кварталах от Белого дома. Окна посольского особняка всегда были наглухо задраены: с крыш соседних домов американские контрразведчики бомбардировали особняк электромагнитными импульсами, чтобы прослушивать разговоры в помещениях и по стуку пишущих машинок считывать документы. Кроме того, внутри здания работали наши собственные электронные системы защиты. К примеру, кабинет резидента представлял собой бронированную комнату (на оперативном арго «подлодку»), расположенную в комнате обычной, вокруг которой действовало электромагнитное поле.

На четвертом - секретном - этаже в комнатушках-кельях трудились 40 офицеров резидентуры КГБ. Каждый отдел - политическая разведка, внешняя контрразведка, научно-техническая, а также оперативно-техническая разведка - решал свои конкретные задачи. На этаж вела одна единственная лестница, защищенная прочной стальной дверью с цифровым кодом. Внутрь запрещалось входить в пиджаке или пальто: эта мера безопасности была направлена против попыток вероятных «кротов» тайком пронести миниатюрную фотокамеру. Кабинеты были экранированы, чтобы исключить прослушку ведущихся внутри разговоров.

Всем советским служащим было известно, что сотрудники ФБР денно и нощно ведут видеонаблюдение за входом, а уж то, что посольские телефоны «находятся у штатников на прослушке», вообще было аксиомой. Дежурные дипломаты, чтобы охладить пыл шутников или провокаторов из числа звонивших в посольство, употребляли стандартную фразу: «Не лучше ли вам зайти к нам на огонек!»

14 января 1980 года исключением не стало. В 12.32 вашингтонского времени в приемной посольства раздался звонок:

- Я... э-э... из... из федеральный правительство Соединенных Штатов, - по-русски произнес неизвестный.

- Не лучше ли вам, члену федерального правительства, зайти к нам на огонек? - поддержал, как ему казалось, шутку дежурный.

– О’кей, зайду… завтра э-э... вечером, когда темно...

Но в 9.00 следующего дня этот человек позвонил вновь и сказал, что прибудет через минуту. Сомнения в его психическом здоровье отпали, как только он, представившись сотрудником Агентства национальной безопасности (АНБ), потребовал встречи с офицером безопасности посольства.

Операция прикрытия

В последней декаде апреля 1980-го, когда закончились зимние штормы в Охотском море, американские разведывательные спутники зафиксировали скопление советских судов вблизи Камчатского полуострова. Сначала в ЦРУ этому не придали значения, полагая, что речь идет о рыболовецких судах, ведущих промысел. Но когда американская подводная лодка через неделю прибыла в этот район для замены пленок, выяснилось, что «Кокон» исчез!

В последних числах апреля 1980 года командующий Тихоокеанским флотом Владимир Сидоров дал интервью, которое было опубликовано в газете «Дальневосточная правда» накануне празднования 35-й годовщины победы СССР в Великой Отечественной войне.

В частности, адмирал сказал: «21 апреля мне позвонили с Камчатки и сообщили, что из-за недисциплинированности рыбаков (район, где пролегает кабель, в навигационных картах обозначен как запретный для рыбной ловли) полуостров лишен связи с материком. Попросили прислать специалистов, чтобы найти обрыв и восстановить связь. Я дал указание перебросить в район предполагаемого обрыва кабельное судно "Тавда". Ночью оперативный дежурный главного штаба ДВО доложил мне, что во время поиска обрыва на кабеле был обнаружен и носовым краном "Тавды" поднят огромный контейнер неизвестного предназначения.

Вес контейнера - 7 тонн, длина - 5 метров. Когда опускали контейнер на палубу, заметили, что его хвостовая часть почему-то нагревается. Как выяснилось позже, нагревание происходило из-за установленного там малогабаритного ядерного реактора.

Но самое удивительное было в другом. При более тщательном обследовании обнаружили, что на металлическом корпусе контейнера выбито “Privacy of US Government” (Собственность правительства США). Заявляю со всей ответственностью: это не халатность или беспечность.  Это - наглость и уверенность американцев в собственной безнаказанности, а, может быть, даже вызов нам, славянам!

В Магаданскую гавань судно по погодным условиям зайти не могло, поэтому контейнер доставили на камчатский военный аэродром. Там его освидетельствовали эксперты из КГБ и специалисты флота. Все пришли к выводу, что он взрывоопасен. Кто-то предложил, от греха подальше, вывезти контейнер за пределы аэродрома и взорвать. Однако после дополнительных консультаций с Центром решили не взрывать его, а отправить самолетом в Москву. Так и поступили. А контейнер на время транспортировки обложили свинцовыми пластинами, чтобы воспрепятствовать распространению радиации...»

…Через три дня публикация в «Дальневосточной правде» стала предметом обсуждения на совещании руководства Центрального разведывательного управления. Приглашенный на совещание глава АНБ вице-адмирал Бобби Рэй Инмэн категорически отрицал случайность как причину обнаружения «Кокона». Он заявил: «Русские точно знали, где и что искать. Обстоятельства обнаружения “Кокона” рыбаками, как и интервью адмирала - суть акты одного спектакля, имя которому “операция прикрытия”. С ее помощью КГБ шифрует истинный источник информации!»

«Рыжебородый доброжелатель»

В октябре 1979 года Пелтон не прошел аттестацию - тест на полиграфе показал, что он соврал, отвечая на вопрос об употреблении наркотиков. Его понизили в должности и лишили допуска к секретной информации. В результате месячное жалование сократилось вдвое. В январе 1980 года Пелтон, испытывая нужду в деньгах, переступил порог советского посольства в Вашингтоне и выразил готовность поделиться совершенно секретной информацией.

Пелтон представил данные о венце разведывательных изысков ЦРУ - сверхсекретной операции «Плющ» - съеме информации с кабеля связи, проложенного по дну Охотского моря от Камчатки до главного штаба Дальневосточного военного округа во Владивостоке.

Кроме того, он предоставил ценнейшие разведывательные сведения, накопленные им за 15 лет работы в Агентстве, в частности, пять систем сбора данных электронной разведки и совершенно секретный документ объемом в 60 страниц, в котором рассматривались средства связи, считавшиеся в АНБ наиболее эффективными.

Надо отметить, что на осуществление операции «Плющ» американцы израсходовали (!) десятки миллиардов долларов, а устранение этой угрозы для безопасности СССР обошлось КГБ всего в $35 тысяч, выплаченных Пелтону за предоставленные сведения…

После того, как ФБР установило Пелтона как посетителя советского посольства, он был взят в активную разработку, и 24 октября 1985 года сотрудник Бюро Дейв Фолкнер допросил его.

Под тяжестью улик Пелтон признался, что инициативно предложил свои услуги КГБ и давал подробную информацию о деятельности АНБ до 1980 года.

Кто не успел, тот опоздал

Рональд Уильям Пелтон имел все шансы оказаться в Москве в соответствии с планом по защите добровольных помощников КГБ СССР. Не произошло это исключительно по вине самого Пелтона. Будучи предупрежден сотрудниками вашингтонской резидентуры КГБ о возможном аресте, он проявил беспечность и в назначенное время не прибыл в условленное место… 

18 июня 1986 года значение переданной Пелтоном информации сначала оценило жюри присяжных, признав его виновным в шпионаже в пользу СССР, а затем судья Хью Синклер приговорил «рыжебородого доброжелателя» к трем  пожизненным срокам.