Сивилла Его Императорского Величества

В угоду политической конъюнктуре историки внушали нам, что первой в мире женщиной-дипломатом была Александра Коллонтай. Это не так. Первой была Дарья Ливен. Ей повезло с братом -  Александром Бенкендорфом, но из-за того, что ее родной брат Александр Бенкендорф был заклеймен как «жандарм России №1», то и сестрице вход в отечественную историографию закрыли на 70 лет.

В XXI веке признали, что герой войны 1812 года, Георгиевский кавалер, генерал Бенкендорф, возглавляя Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, одним из первых в России пытался создать государственный механизм борьбы с казнокрадством и с коррупцией; что ходатайствовал он перед царем за Пушкина, Лермонтова и Гоголя, а в числе его друзей был декабрист Сергей Волконский.         

Дарья выходит на связь

28 декабря 1785 года в семье обрусевшего немца, рижского губернатора генерала Христофора Ивановича фон Бенкендорфа родилась дочь, которую нарекли Доротеей. После смерти матери ее стала опекать императрица Мария Федоровна. Окончив Смольный институт благородных девиц в 15 лет, Доротея была пожалована во фрейлины и выдана замуж за графа Ливена, начальника Военно-походной канцелярии. В 1809 году он сменил генеральский мундир на сюртук дипломата, став  послом России в Пруссии.

На приемах и во время карточных игр из разговоров дипломатов из всех стран Европы можно было почерпнуть интересные сведения. По долгу службы это был обязан делать посол Ливен, но особенно много полезной информации добыла его жена.

Так, в 1810 году Дарья в своем салоне первой получила информацию об антироссийской направленности прусско-французских и австро-французских переговоров; о намерении Наполеона напасть на Россию; о плане австрийского канцлера Меттерниха вопреки союзническому договору с Россией прекратить войну с Наполеоном и заключить с ним сепаратный мир (что и было сделано австрияком-предателем, но, благодаря своевременному сигналу Дарьи, это произошло лишь в марте 1812 года). О добытых сведениях графиня извещала Александра I письмами, в целях конспирации подписывая их псевдонимом «Сивилла» (Сивилла (Сибилла) - не столько имя собственное в греческой и римской античной культуре, сколько обобщенное наименование прорицательницы, - авт.).

В Берлине Дарья почувствовала вкус к аналитической разведке и сделала первые шаги «как тайный сугубо личный конфидент Александра I». На арго профессионалов это звучит так: «графиня Ливен состояла в качестве секретного агента "Сивилла" на связи у императора, выступавшего в роли ее оператора».

В Туманном Альбионе

В октябре 1812 года, благодаря заслугам своей супруги, граф Ливен получил должность посла в Лондоне, которая для России являлась ключевым постом. Там Дарья всерьез занялась дипломатической и разведывательной деятельностью.

Так, она открыла светский салон, который на протяжении 22 лет (1812 - 1834 гг.) был популярен среди членов королевской семьи, парламентариев, министров Англии и местом неофициальных встреч видных людей Европы. А благодаря своему уму и энергии Дарья Христофоровна стала фактическим главой посольства, превзойдя своего супруга и по дипломатическим способностям, и по политическим талантам.

Деятельность Дарьи по добыванию информации не ограничивалась рамками салона, особо привечаема она была в резиденции британских монархов - Букингемском дворце, а в опочивальне короля Георг IV висел ее портрет. Когда же в 1819 году Дарья родила в Лондоне сына, она назвала его Георгием - в честь короля. Тот вызвался быть крестным отцом, заявив, что он и младенец похожи, как две капли воды. Однако злые языки окрестили младенца «сыном Конгресса», намекая на то, что его отец - Клеменс фон Меттерних, канцлер Австрии.

Местная знать отмечала, что графиня Ливен - первая женщина-иностранка, которой удалось приобрести столь серьезный авторитет среди представителей истеблишмента, что она бесперебойно и из первых рук получала информацию обо всех проблемах британского общества. Добытые сведения графиня слала не в Министерство иностранных дел, а российскому императору, по каналу, только им двоим известному.

В 1808 году во время Эрфуртского свидания французского и русского императоров Талейран, наполеоновский министр иностранных дел, «вышел» на Александра I и выразил желание поработать в пользу России. Чтобы получить данные на «потенциального осведомителя», царь вызвал на конспиративную встречу «Сивиллу». Будучи лично знакома с Талейраном, она предостерегла своего оператора, что цель француза - «срубить деньжат», и ничего, кроме «воздуха» - общеизвестных фактов,  он не даст. Действительно, в течение года Талейран, скрывая свое имя в дипломатической переписке под псевдонимом «Кузен Анри», «Юрисконсульт», «Анна Ивановна»  и  «Книгопродавец», за огромные суммы сообщал Александру I кое-что несущественное о планах Наполеона.

Орден за «дипломатию подушек»

В сентябре 1814 года по личному указанию Александра I супруги Ливен из Лондона прибыли в Вену для участия в общеевропейской конференции (в историю вошла как Венский конгресс), где было объявлено о завершении наполеоновских войн и наступлении мира. После исчезновения Наполеона из политической жизни Александр I намеревался занять его место и играть в Европе главенствующую роль. Однако канцлер Австрии Меттерних, страшась усиления России, затеял свою игру и исподволь «торпедировал» его инициативы. Российский император пытался подкупить австрияка, назначив ему секретную «пенсию». Канцлер деньги брал, но гнул свою линию.

Чтобы быть в курсе планов Меттерниха, известного волочилы, Александр I решил использовать его страсть к молодым красивым женщинам и дал задание «Сивилле» соблазнить его.

29 ноября 1814 года в атмосфере праздника министр иностранных дел России  Нессельроде по приказу императора представил графиню «хозяину» Венского конгресса - Меттерниху. Увидев Дарью, тот упал перед ней на колени и стал лобызать ее руки. Не было сомнений, что канцлер влюбился в нее по уши. Она же, следуя линии поведения, отработанной ее оператором Александром I, сохраняла пафос дистанции и холодно приняла изъявления его чувств.

Меттерних обожал танцы. Узнав, что объект его вожделений поклонница вальса, пришел в дикий восторг, и с тех пор балов на Венском конгрессе стало гораздо больше, чем заседаний…

…Кружась в вальсе, трудно получать информацию, поэтому встречи «влюбленных» из бального зала переместились в загородный дом канцлера, став откровенно интимными. На следующий день после свидания с канцлером секреты, добытые Дарьей в ходе «дипломатии подушек», докладывались ею оператору-императору.

Так Александр I узнал о тайных переговорах Меттерниха с министром иностранных дел Англии Робертом Каслри и с прусским канцлером Карлом Августом фон Гарденбергом. На этих переговорах речь шла о согласии на временную оккупацию Саксонии пруссаками - на том условии, что Пруссия объединится с Австрией и Англией для противодействия русским проектам в Польше. 

12 января 1816 года в Санкт-Петербурге Дарье Христофоровне (ей, а не мужу-послу!) за заслуги перед Отечеством Александр I лично вручил орден Св. Екатерины 2-й степени.

«Сменить ложе на благо империи!»

Ливен и Меттерних состояли в любовной связи десять лет, но как только «Сивилла» известила своего оператора о попытках австрияка договориться с Англией за спиной России, царь решил сделать резкий поворот во внешней политике и первым заключить союз с Лондоном. Но для этого надо было «подготовить почву». И Дарья вновь была вызвана (одна, без мужа!) в Санкт-Петербург.

На явке Александр I предложил разведчице прекратить отношения с Меттернихом и сблизиться с кем-нибудь из англичан, облеченных властью. Дарья принялась живописать свои отношения с королем Георгом IV, на что император холодно заметил: «Он царствует, но не правит. Найдите того, кто определяет внешнюю политику Англии, и любым способом сделайте его своим… другом, дабы он содействовал сближению с Россией!»

…«Сивилла», поднаторевшая в искусстве добывания секретов в алькове Меттерниха, преуспела и в будуаре Джорджа Каннинга - премьер-министра Англии. Добытые у «душки Джорджа» сведения она, даже после смерти  Александра I, три года слала в Санкт-Петербург.

Ряд решений Каннинг принял под непосредственным влиянием графини. Так, в 1827 году ее стараниями Англия поддержала Россию в освободительной борьбе греков против Османского ига, подписав совместную (Лондонскую) конвенцию о предоставлении Греции автономии.

«Дозорная вышка Европы»

Насколько упрочилось положение супругов Ливен при дворе российского императора Николая I, настолько оно ослабло при дворе английского короля. Причиной тому стали противоречия между Россией и Великобританией, возникшие после русско-турецкой войны и усмирения русскими войсками польского восстания. В 1834-м супруги Ливен вернулись в Петербург.

Скучная жизнь и отсутствие общественной деятельности, которую вела Дарья в Лондоне, тяготили ее. Ко всему еще в марте 1835 года умерли от скарлатины двое ее младших сыновей. Их смерть подорвала и без того слабое здоровье Дарьи. Врачи предписали ей на время уехать из России.

В 1837 году Ливен обосновалась в Париже - идеальном месте для ее авантюрной натуры. Она с головой окунулась в бурную жизнь страстей и интриг, и ее политический салон, ставший «дозорной вышкой Европы», был центром притяжения. В свои пятьдесят она выглядела на тридцать пять, на нее по-прежнему «западали» титулованные мужчины всех возрастов.

После смерти мужа в 1839 году Дарья Христофоровна получила полную свободу действий, и ее любовником стал премьер-министр Франции Франсуа Гизо. А в 1843 году «Сивилла», для которой добывание политической информации являлось главной страстью жизни, вновь стала «корреспонденткой» российского императорского двора.

С приближением Крымской войны Дарья с маниакальным постоянством слала в Петербург депеши, предупреждавшие о грозящей России опасности. Но Николай I, в отличие от своего старшего брата, игнорировал эти послания, считая их недостойными его августейшего внимания. Когда же война все-таки «неожиданно» грянула, император упросил «Сивиллу» использовать свою близость с Ф. Гизо и стать негласным посредником между враждующими сторонами.

…В начале 1857 года Дарья Христофоровна тяжело заболела бронхитом и на руках сына Павла и Ф. Гизо в ночь с 26 на 27 января скончалась. Облаченная в черное бархатное платье фрейлины российского императорского двора, с княжеской короной на голове и с распятием из слоновой кости в руках, она, согласно ее желанию, была предана земле в семейной усыпальнице в местечке Межотня (Курляндия).