«Торпедная атака!»: новое, совсем не забытое старое

Подводный приговор

Если в начале прошедшей войны крик - «Торпедная атака!»  зачастую становился приговором для всех, кто отправился в плавание по океанам и морям военного времени, то к исходу войны экипажи кораблей научились обнаруживать подводные лодки - с помощью самолётов и гидроакустических станций - и эффективно их уничтожать глубинными бомбами.

После Второй мировой в военных конфликтах с участием сил флота применение торпед было настолько редким явлением, что их техническая эволюция фактически превратилась в мероприятия по модернизации известных образцов. Однако утверждение, что новые торпеды больше не появлялись на вооружении флота, - не верно. Они появлялись, но количество разработок было в 2-3 раза меньше по сравнению с периодом Второй мировой войны.

Новым толчком к развитию торпедного вооружения стал инцидент во время аргентино-британского конфликта в районе Фолклендских островов. 2 мая 1982 года английская атомная подводная лодка HMS Conqueror, выполнявшая патрулирование вне 200-мильной военной зоны около Фолклендских островов, залпом из трёх торпед Mark 18 (1943 года разработки) потопила возвращавшийся на базу аргентинский лёгкий крейсер ARA General Belgrano. Сопровождавшие крейсер эсминцы не смогли обнаружить подводную лодку с помощью своих сонаров. В результате затопления крейсера погибли 323 человека.

В газетах и журналах того времени развернулась дискуссия о преимуществах подводных лодок, против которых бессильны корабельные радары. Однако эти утверждения были точны наполовину. Действительно, подводная лодка обладает преимуществом перед кораблём по дальности обнаружения сонара. При этом появившиеся в 1980-х годах современные гидроакустические станции (ГАС) кораблей максимально затрудняли выход подводных лодок на дистанцию стрельбы торпедами.

«Убийца кораблей» знает как бить

Несмотря на то, что многие специалисты признают эффективность корабельных ГАС, дать 100-процентную гарантию обнаружения подводной лодки ни один из них не может. Потому что подводные лодки перестали использовать активную акустику и стали работать по целям пассивным трактом шумопеленгования. Такой метод поиска целей практически не демаскирует подводную лодку и позволяет ей обнаруживать сильно шумящую цель на дистанции до 35-50 километров.

Казалось бы, вот решение - создать торпеду, способную проплыть эти 50 километров, и получить двойной эффект - цель поражена и подлодка цела, но на практике это не так. Большинство торпед в силу своей конструкции максимальную скорость движения (45-50 узлов, или 83-92 км/ч) могут поддерживать лишь ограниченный промежуток времени, и поэтому большую часть пути до цели они совершают на более экономичной скорости - 18-20 узлов (33-37 км/ч). С такими режимами торпеда будет добираться до цели 30-40 минут. Видимо, из-за этой «медлительности» в качестве быстрого высокоточного оружия и были выбраны противокорабельные ракеты.

Однако у ПКР есть один существенный недостаток - при их запуске подводная лодка себя демаскирует, особенно когда работает не по одиночной цели, а по групповой, такой как корабельная ударная группа (КУГ) или авианосная ударная группа (АУГ). В составе КУГ и АУГ «главные цели» всегда прикрывают корабли противолодочного охранения (ПЛО).

Как же поразить главную цель, защищённую кораблями ПЛО? Единственное решение - комплексное использование ракетного и торпедного вооружения из арсенала подводной лодки. Поэтому не зря лодки с торпедами и ПКР на борту называют «убийцами кораблей» и не зря подводники тренируются в пусках торпед.

Так, например, в ВМС США на регулярной основе проводят учения с реальными пусками торпед, расходуя на эти цели в среднем по 250-300 торпед в год. Такое количество пусков торпед связано не только с дешевизной пуска торпеды, по сравнению с пуском противокорабельной ракеты, но и тем фактом, что в США торпеды считают «высокоточным комплексом для скрытного поражения целей с большой дистанции».

Под «большой дистанцией» в ВМС США понимают половину максимального расстояния от подводной лодки до обнаруженной цели. Таким образом, допустимое расстояние пуска торпед по одиночной цели может составлять 15-25 км, а по групповой цели - от 20 до 40 км, при этом наиболее эффективной считается минимально допустимая дистанция для пуска торпед, которая лежит в диапазоне от 8 до 15 км.

Естественно, эти цифры условные, так как дальность обнаружения кораблём подкрадывающейся подводной лодки зависит от типа гидрологии, рабочих параметров ГАС и характера маневрирования подлодки. К тому же КУГ или АУГ при боевом походе выстраивается в несколько кильватерных колонн так, чтобы расстояние между кораблями было равно 1,75 дальности действия корабельных ГАС, создавая таким образом сплошное кольцо гидроакустического наблюдения. В качестве дополнительных мер КУГ и АУГ используют специализированную противолодочную авиацию, которая может расширить зону ПЛО в два-три раза.

Однако даже такое сочетание работы ГАС кораблей и противолодочной авиации по-прежнему не даёт 100-процентной гарантии обнаружения подводной лодки до тех пор, пока она не начнёт атаку торпедным или противокорабельным оружием. Дело в том, что современные подводные лодки стали менее шумными: благодаря специальному прорезиненному покрытию корпуса - так называемому «безэховому покрытию», которое фактически гасит звуковые волны от ГАС кораблей. Поэтому при атаке надводных кораблей «бесшумные» подводные лодки могут использовать в равной степени и торпеды, и ракеты.

Защита защите - рознь

Основной тактикой современных подлодок, вооружённых торпедами и ПКР против кораблей, может быть такая - группа подводных лодок делится на лодки, осуществляющие торпедную атаку, и лодки, запускающие ПКР. Первая группа осуществляет бесшумный подход к целям на минимальное эффективное расстояние и запускает торпеды по кораблям ПЛО и главной цели. Вторая группа производит пуск ПКР по «зашумевшим» кораблям, дополнительно обеспечивая скрытый уход из зоны атаки первой группы.

Безусловно, атакуемым кораблям необходимо быстро обнаружить подлодки, применяющие торпеды, и единственной зацепкой для обнаружения являются атакующие торпеды. По их атакующим трассам можно вычислить район вероятного нахождения подлодки после атаки, а лучше - обнаружить её до момента атаки. При этом атакующие подлодки и торпеды должны быть уничтожены в максимально короткое время.

По этой причине у нас и за рубежом стали разрабатывать комплексы, совмещающие противолодочную и противоторпедную защиту кораблей. Одними из первых - в рекламировании успехов -  стали американцы, которые в 2007 году объявили об успешных испытаниях комплекса Torpedo Defense System с антиторпедами Tripwire на борту десантного корабля «Кливленд». После такого пиара командование ВМС США приняло решение об установке комплексов ПТЗ Tripwire на все корабли своего флота, и в первую очередь - на авианосцы.

Однако репутация «успешного комплекса» была серьёзно испорчена гибелью южнокорейского корвета PCC-772 «Чхонан» от торпеды северокорейской подлодки в 2010 году - во время военно-морских учений Foal Eagle, проводимых совместно с кораблями ВМС США. Неудивительно, что после такого «конфуза» командование 5-го флота США инициировало запрос о пересмотре результатов испытаний ПТЗ Tripwire, установленных на авианосцах.

Результаты повторных испытаний оказались, мягко говоря, неутешительными: на трёх авианосцах - «Джордж Буш», «Теодор Рузвельт» и «Дуайт Эйзенхауэр» - система Tripwire нигде не показала «устойчивый эффективный результат». Попытки «довести до ума» комплекс ПТЗ  так же не дали результатов.

В октябре 2018 года в итоговом документе специальной комиссии конгресса было сказано следующее: «Система продемонстрировала "некоторую способность" обнаруживать торпеды, а антиторпеда продемонстрировала "некоторую способность" поразить атакующую торпеду». В этом же документе говорилось и о том, что эффективность ПТЗ для поражения целей «так и не была проверена». Поэтому конгресс США настоял на демонтаже всех установленных комплексов Tripwire. Как видим, американское «хайли лайкли», получив практическое воплощение, дорого обошлось и бюджету, и репутации флота США. Как говорится, за что боролись…

А что у нас

В России же работы над комплексом противолодочной и противоторпедной защиты были нацелены на реальный результат - 100-процентное уничтожение атакующей торпеды и подводной лодки. В отличие от американцев эти работы не имели такого шумного рекламного сопровождения - в силу грифа секретности.

Первые испытания наших антиторпед прошли на Феодосийском полигоне ВМФ в 1998 году. После доработок антиторпеды вошли в состав комплекса, получившего название малогабаритный противолодочный торпедный комплекс (МПТК) «Пакет-Э/НК».

«Первое назначение нашего комплекса - это непосредственное уничтожение атакующих корабль подводных лодок. А второе предназначение - защита корабля от торпедных атак», - так охарактеризовал МПТК его главный конструктор Константин Дробот.

При этом «Пакет-Э/НК» обеспечивает поражение целей в автоматическом или автоматизированном режимах: по данным корабельных ГАС - выработку целеуказания на применение противолодочных торпед; обнаружение, классификацию и определение параметров движения торпед, атакующих корабль, выработку целеуказания на применение антиторпед.

Таким образом, операторам комплекса остаётся только выполнить команду «Пуск», после которой и атакующие торпеды, и подводная лодка противника будут уничтожены.

В 2008 году МПТК «Пакет-Э/НК» был принят на вооружение ВМФ России в составе вооружений корвета «Стерегущий» (проект 20380). В настоящее время МПТК «Пакет-Э/НК» устанавливается на корабли проектов 20380, 20385 и 22350.

В зависимости от типа корабля-носителя пусковая установка МПТК может иметь 1, 2, 4 или 8 труб для противолодочных торпед и антиторпед. Варианты снаряжения пусковой установки выбираются в зависимости от выполняемых задач.

Помимо установки МПТК на современные корветы и фрегаты, рассматривается решение по оснащению данным комплексом всех новых кораблей дальней морской и океанской зоны действия, а также подводных лодок - в качестве основного комплекса ПТЗ.

В 2017 году Индия объявила тендер на закупку комплексов ПТЗ для своих кораблей и разослала приглашение фирмам из США, Германии, европейскому оборонному консорциуму EEIG EuroTorp и России. Откликнулась только Россия, остальные - «промолчали».

Поэтому можно уверенно констатировать тот факт, что только у России, а потом - и у её союзников стоит и будет стоять на вооружении уникальный комплекс противоторпедной и противолодочной защиты, не имеющий аналогов в мире.