Всё дальше от Европейского Союза

В опубликованном на прошлой неделе ежегодном докладе Еврокомиссии по политике расширения Евросоюза прямо говорится: переговоры с Турцией о вступлении в ЕС находятся в тупике. В этом докладе отмечается, что в последнее время в Турции наблюдается «серьёзный откат в области демократии, верховенства закона, основных прав и независимости судебной власти». В предыдущие же три года в переговорах о вступлении Турции в ЕС не было никакого продвижения.

Несмотря на позитивное взаимодействие в области миграционной политики, в целом позиция Турции оценена в докладе как «всё дальше от Европейского Союза» по её инициативе. На самом деле вставшие в последнее время в полный рост планы пантюркизма не могут не отразиться на изменении замыслов Анкары по вступлению в Евросоюз - теперешние геополитические тенденции, откровенно исповедуемые властями Турецкой республики, совершенно не вписываются в общеевропейскую доктрину.

Турецкий лидер опирается на накопленный им в последние годы геополитический потенциал, пользуясь и тем, что президент США Дональд Трамп уже показывал готовность закрыть глаза на своеволия Турции, потому что считает Эрдогана «сильным политиком», и тем, что у Турции накопился солидный «бизнес» с Россией - газопровод, строящаяся АЭС, обоюдно важное военное сотрудничество в Сирии. И, конечно, Европа стала очень зависимой от Эрдогана - он сдерживает беженцев, стремящихся перебраться из Турции в ЕС.

Во всей красе выявились и устремления президента Турции Реджепа Эрдогана к реанимации Османской империи. В первую очередь это проявилось в откровенной военной поддержке Азербайджана в эскалации нагорнокарабахского конфликта. Эрдоган считает, что Турция и Азербайджан - один народ, две страны. Кстати, ещё в 2012 году во время визита в Турцию президент Туркмении Гурбангулы Бердымухамедов заявил, что турки и туркмены - тоже один народ, две страны.

На фоне карабахского противостояния как-то в тени осталось ещё одно заявление Эрдогана, который 1 октября дал понять, что «Иерусалим принадлежит Турции». Но этот факт не остался незамеченным газетой The Times of Israel. Имея в виду контроль Османской империи над древним городом, президент Турции подчеркнул: «В этом городе, который нам пришлось покинуть в слезах во время Первой мировой войны, до сих пор можно встретить следы османского сопротивления. Итак, Иерусалим - это наш город, город от нас. Наша первая кибла [направление молитвы в сторону исламских святынь] к мечети "Аль-Акса" в Иерусалиме».

Справка

Османская империя правила Иерусалимом с 1516 по 1917 год. Современная Турецкая Республика утверждает свою прочную связь со священным городом, регулярно осуждая попытки Израиля «иудаизировать» его. И здесь прослеживается интерес Эрдогана к Иерусалиму в большей степени не с точки зрения ислама в целом, а под углом турецких амбиций, экспансии тюркских народов вообще под эгидой Анкары.

Хитросплетения же вокруг вопроса о присоединении Турции к европейскому сообществу условно можно разделить на два этапа: до Эрдогана и при нём. Если на первом этапе Турция в значительной степени реально испытывала и интерес к приобщению к тем или иным ценностям Старого Света, то на втором этапе в основном использовала бесконечный переговорный процесс в качестве торга для извлечения текущей выгоды.

Всего 3% территории Турции географически относится к Европе. При этом расположение на перекрестке транспортных путей, издавна соединяющих Европу и Азию, выделяло её статус как особо значимый. В 1952 году Турция вошла в состав НАТО. Она - один из членов-основателей ОЭСР (1961) и ОБСЕ (1971).

Анкара впервые подала безуспешную заявку на членство в Европейском экономическом сообществе ещё в 1959 году. В 1963 году Турецкая республика подписала Договор с ЕЭС, в котором декларируется её право вхождения в это сообщество. В 1964 году Турция стала ассоциированным членом ЕЭС. В 1987 году Анкара вела переговоры о вступлении в Союз в качестве государства-члена и была официально признана кандидатом на действительное членство 12 декабря 1999 года на Хельсинкском саммите Европейского Совета.

Однако полноценные переговоры о членстве в Евросоюзе начались только в 2005 году уже при премьере Эрдогане. Тогда Турции были высказаны 35 требований (исходя из выработанных в 1993 году стандартных копенгагенских критериев вступления в Евросоюз), которые ей необходимо выполнить для завершения процедуры вхождения в ЕС. В 2013 году обсуждалась отмена виз для граждан Турции, въезжающих в Европу, а в 2015-2016 гг. были проведены совместные саммиты ЕС-Турция.

При этом соглашение с Анкарой 2016 года - единственный у Брюсселя документ по сдерживанию Турцией перемещения с её территории беженцев в Европу, а значит миграционного кризиса. Документ имеет юридическую силу, и гипотетический отказ от него Турции стал бы для Евросоюза демографическим бедствием.

В своё время Анкара потребовала и получила от Брюсселя за решение проблемы с мигрантами $6 млрд вместо изначально предложенных $3 млрд. Также Евросоюз ежегодно перечисляет Турции сотни миллионов евро на развитие демократии в этой стране.

Согласно сделке 2016 года, Анкара должна была исполнить 72 условия по пограничному контролю, нелегальной миграции, борьбе с организованной преступностью и по защите прав человека, а Брюссель обязался возобновить переговоры о вступлении Турции в Шенгенскую зону и Евросоюз.

Резкое охлаждение в отношениях Турции с ЕС произошло в июне 2018 года, когда переговоры о вступлении были фактически заморожены. И в феврале 2019 года президент Турции Эрдоган пафосно заявил, что Европа не хочет видеть в своём составе мусульманскую страну.

Когда осенью 2019 года в Евросоюзе выражали недовольство вводом турецких войск на север Сирии, Эрдоган в эфире телеканала NTV прямо пригрозил Европе открыть границы для миллионов сирийских беженцев, если ЕС официально обозначит военную операцию Турции против курдов в Сирии вторжением.

Прохладно к принятию Турции в ЕС относится ряд ведущих европейских политиков, среди которых канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Эмманюэль Макрон. Против выступает руководство Республики Кипр, видя основанием для отказа оккупацию северной части острова.

В Европе существует ряд явных причин для нежелания ныне видеть Турцию в ЕС: боязнь расширения массовой трудовой миграции турок во Францию, нежелание Германии предоставлять право голосования миллионам выходцев из Турции, проживающим на её территории без гражданства. Турецкая экономика не может считаться в полной мере рыночной по европейским стандартам. Важным является то, что вступление в ЕС многонаселённой страны (83 млн человек) может изменить расстановку в европейских руководящих органах, так как эта страна получит огромное представительство в Европарламенте.

Проблемой являются и некоторые репрессивные аспекты турецкого законодательства. Многие в Европе считают, что несоблюдение Турцией свободы слова несовместимо с членством в ЕС. Часто не находит понимания и турецкая позиция по курдскому вопросу. Не говоря о всё более очевидных неосманских проектах Анкары.

Тем не менее в ЕС есть и политики, поддерживавшие полноценное вхождение Турции в Евросоюз. Они объясняют свою позицию тем, что зона геополитического влияния ЕС при вступлении в него Турции будет существенно расширена за счёт её географического положения, разносторонних связей на Ближнем Востоке, богатства ресурсами и огромного исторического наследия. Кто-то видит в плотном сближении с Турцией альтернативу взаимодействию Анкары с Москвой. Безусловно, вероятное вступление Турции в Евросоюз рассматривалось как потенциальный фактор стабилизации ближневосточного региона, где кровавые конфликты постоянно стимулируют поток беженцев в Европу. Однако и без того довольно скромные ряды сторонников включения Турции в ЕС в последнее время редеют. В том числе исходя из последнего доклада Еврокомиссии, на сегодняшний день внутриевропейские дискуссии о целесообразности вступления Турции в Евросоюз, вероятно, исчерпаны. Курс на возрождение османского влияния, открыто демонстрируемый Анкарой, скорее всего, для неё самой несовместим с членством в Евросоюзе. Турции совсем не светит перспектива верховенства единых геополитических установок Брюсселя над национальными.

При этом, судя по всему, угрозы Эрдогана отказаться от соглашения с ЕС по миграционному кризису от 2016 года в известной степени похожи на блеф. Именно это соглашение позволяет Анкаре держать европейцев «в узде» и способствует тому, что они по большей части будут вынуждены по-прежнему закрывать глаза на многообразные формы турецкой экспансии на ближневосточном, кавказском и центрально-азиатском направлениях.

Распространятся или не распространятся в дальнейшем пантюркистские амбиции на европейский континент - это не самый острый вопрос сегодняшнего дня, хотя приезжие из Турции тем временем продолжают преспокойно расселяться по Западной Европе и без шенгенской визы. Так что, пока Брюссель десятилетиями не спешил заключить Анкару в свои объятия, та явно охладела к тесному союзу с Брюсселем.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.