Неутихающий Тихий океан: Азиатский регион в эпоху разделённого мира

В 2025 году общая картина международных отношений продолжила изменяться: основным трендом по-прежнему остаётся распад мира на различные блоки. Эти объединения не всегда состоят друг с другом в чисто дружественных или, наоборот, откровенно враждебных отношениях - точнее будет сказать, что они лавируют, пытаясь найти баланс общих интересов. В условиях, когда страны группируются в такие союзы, большую важность приобретает региональная политика, а особенный интерес для экспертов в 2025 году представляла ситуация в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Действительно, этот год ознаменовался здесь значительными переменами, как во внутренней политике Китая, Японии и обеих Корей, так и в их внешнеполитических ролях. Эти страны оказывают существенное влияние на международные отношения в целом.

«У нас есть внешние враги: Китай, Россия, Северная Корея. Но на самом деле они не враги. Если у вас умный президент, они не враги», - Дональд Трамп, Белый дом, 16 августа 2025 г.

Япония - новые лица, старые привычки

В Стране восходящего солнца уходящий год ознаменовался появлением нового лица в японской внешней политике - премьер-министра Санаэ Такаити.

Она уже снискала репутацию правого политика и отметилась рядом достаточно провокационных заявлений на международной арене. В частности, она заявила, что Япония готова использовать право на самооборону в случае, если Китай применит силу в отношении Тайваня, что вызвало жёсткую реакцию Пекина. Кроме того, Такаити прилагает значительные усилия для укрепления японо-американского альянса, поэтому она с большой помпой приняла президента Дональда Трампа во время его визита в Японию. Также важно отметить, что новый премьер активно взаимодействует со странами, которых Япония рассматривает как ключевых региональных союзников: в первую очередь с Южной Кореей и Филиппинами. Но другие страны ЮВА она тоже не забывает. В целом её политика солидарна с курсом коллективного Запада.

Новый премьер-министр пришла к власти в момент, когда правящая Либерально-демократическая партия (ЛДП) столкнулась со значительным падением рейтингов и остро нуждалась в поддержке своей консервативной электоральной базы. Избиратели, в целом, ждут двух вещей: укрепления Японии на мировой арене как суверенной и полноправной державы, равной своим союзникам, и улучшения качества жизни внутри страны. Соответственно, многие резкие заявления и жесты Санаэ Такаити адресованы, в первую очередь, внутренней аудитории. В выступлениях перед японскими гражданами она часто повторяет, что ЛДП вновь стремится повысить благосостояние народа и заботится о процветании населения, уделяя особое внимание экономическим, а не острым политическим темам.

Далее важно отметить, что в политике нынешнего японского правительства ключевую роль играет союз с США. Нынешняя администрация, по-видимому, планирует использовать его для решения как комплексных проблем региональной безопасности, так и внутренних экономических вызовов.

Укрепляется сотрудничество в оборонно-технической сфере, отмечаются взаимные экономические инвестиции. В целом Япония всеми силами стремится поддержать образ самого стабильного, надёжного и мощного союзника США в Азии. Этот курс направлен и против экономической зависимости от Китая, которую японское правительство рассматривает как уязвимость, позволяющую Пекину лоббировать свои интересы. Именно поэтому резкие заявления премьер-министра хорошо коррелируют с линией, выбранной ЛДП для дальнейшей политики.

Важно подчеркнуть, что эта линия ЛДП не является новой. В общем контексте она проводится с момента основания партии в 1960-х годах: ЛДП стремится использовать вынужденный союз с США как козырь, позволяющий сохранять внешнюю и внутреннюю стабильность. Этим и обусловлена риторика нового премьер-министра Санаэ Такаити. При этом стоит отметить, что подобная риторика была актуальна и во время премьерства Синдзо Абэ, однако не столь широко освещалась в русскоязычной публицистике.

Южная Корея - в заложниках обстоятельств

В этом году в РК разразился грандиозный политический кризис. Предшественник нынешнего президента Ли Чжэ Мёна - Юн Сок Ёль - ввёл в стране военное положение, которое, однако, было вскоре отменено голосованием парламента. Позднее, 14 декабря 2024 года, Юн Сок Ёль был отстранён от должности.

Сменивший его Ли Чжэ Мён во внутриполитической жизни Южной Кореи известен прежде всего как левый активист и оппозиционер, который, как могло показаться стороннему наблюдателю, должен был резко изменить политический курс своего предшественника. Напомним, что бывший президент Юн Сок Ёль был горячим сторонником создания общей индо-тихоокеанской системы безопасности в сфере экономики и обороны. Кроме того, в 2023 году он посетил Украину, Литву и Польшу, принял участие в саммите НАТО, а также рассматривал возможность прямых поставок вооружений Украине после начала конфликта с Россией.

Ли Чжэ Мён стал проводить политику, во многом сходную с курсом своего предшественника, хотя после его избрания многие западные ресурсы и политические деятели выступали с заявлениями, что власть в Корее якобы «захватили коммунисты». Подобные оценки во многом были вызваны высказываниями Ли Чжэ Мёна в том духе, что Китай является для Кореи стратегическим партнёром, а также и другими дружественными жестами в отношении Пекина.

Однако его внешнеполитический курс во многом ограничен двумя ключевыми факторами. Во-первых, это устоявшийся союз с США и ставка на отношения со «старшим партнёром», особенно в контексте укрепления российско-северокорейских связей. Во-вторых, это мнение собственного корейского общества, которое президент не может не учитывать при выстраивании внешних отношений. В частности, эта осень ознаменовалась широкими антикитайскими протестами, которые были поддержаны консервативно настроенной южнокорейской молодёжью.

Важно отметить, что в условиях продолжающегося разделения региона на блоки, обе Кореи - и Северная, и Южная - фактически окончательно сделали свой выбор в отношении государств, с которыми они готовы выстраивать партнёрские и союзнические отношения. Кроме того, как Север, так и Юг имеют договорённости с ядерными державами, которые обязаны в случае агрессии защищать своих партнёров всеми доступными средствами.

С одной стороны, в этом контексте можно утверждать, что у Южной Кореи нет острой необходимости расширять связи с другими демократическими странами региона, относящимися к западному блоку, помимо США. У Сеула действительно есть для этого причины, во многом обусловленные тяжёлыми моментами общей истории. Однако прагматическая необходимость может подтолкнуть Южную Корею к выстраиванию давно лоббируемого США треугольника Токио - Сеул - Вашингтон как альтернативы треугольнику Москва - Пхеньян - Пекин.

Это особенно актуально в условиях, когда предсказываемый западными аналитиками раскол внутри блока Москва - Пхеньян - Пекин не состоялся. Напротив, на торжественных мероприятиях в Пекине в сентябре 2025 года Владимир Путин, Ким Чен Ын и Си Цзиньпин стояли рука об руку, что наглядно подчёркивало их единство.

Иными словами, Южная Корея по-прежнему следует в русле внешнеполитического курса Вашингтона и, несмотря на длительное избегание резкого форсирования отношений с Японией, в нынешних условиях прагматические цели в сфере оборонной экономики могут перевесить традиционную неприязнь корейцев к японцам и негативное наследие исторической памяти, сохранявшееся в Южной Корее на протяжении многих десятилетий. Так, на полях саммита АТЭС уже состоялась церемониальная «встреча-знакомство» японского премьера и южнокорейского президента, которые в очередной раз подтвердили приверженность взаимовыгодным связям и диалогу.

Китай - корни разногласий и готовность к худшему

Перспективы китайской международной политики в регионе, на наш взгляд, стоит рассматривать с точки зрения государств, которые относятся к Китаю откровенно недружественно. В том числе - с позиции упомянутых выше Южной Кореи, Японии и, в определённой степени, США. Важно отметить, что Китай, в отличие от этих стран, сохраняет дружественное отношение к России. Несмотря на различные оценки экспертов и аналитиков, касающиеся их характера и глубины, факт неприятия Китаем общего конфронтационного курса стран коллективного Запада остаётся очевидным как для российских, так и для зарубежных специалистов.

Анализируя китайскую политику «глазами» её оппонентов, можно выделить ряд ключевых аспектов. Во-первых, это торговая война между Китаем и США, темпы которой продолжали нарастать, однако с недавних пор она была ознаменована определённым перерывом. В частности, между США и Китаем были достигнуты договорённости о снижении тарифов на ряд важнейших экспортных товаров, а также состоялась встреча президента Дональда Трампа и Генерального секретаря ЦК КПК Си Цзиньпина на полях международного саммита АТЭС.

Дональд Трамп приложил значительные усилия к тому, чтобы она произвела положительное впечатление. В частности, американские проправительственные СМИ активно цитировали его заявления в духе: «У нас будут отличные отношения на долгие годы», а также «встреча прошла на двенадцать баллов из десяти».

Однако, если отвлечься от громких политических заявлений и обратиться к сухим экономическим показателям, становится заметно, что Китай активизировал усилия по диверсификации своих экспортных рынков. Пекин стремится к укреплению торговых связей прежде всего с регионом Юго-Восточной Азии и Европейским союзом. В то же время проамериканские страны региона - такие как Филиппины, Япония и Южная Корея - предпринимают шаги по снижению своей зависимости от китайской экономики. В ответ на это Китай также сокращает зависимость от государств, тесно сотрудничающих с США, предпочитая выстраивать отношения с европейскими странами, находящимися в состоянии большей политической неопределённости, а также со странами Юго-Восточной Азии, которые традиционно придерживаются нейтралитета.

Так, в ноябре поставки из Китая в США сократились на 29% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, тогда как экспорт в Европейский союз, напротив, вырос почти на 15%. Кроме того, поставки в страны Юго-Восточной Азии увеличились примерно на 8,2%.

Рассматривая китайскую политику с точки зрения Японии, важно отметить, что после резкого обострения двусторонних отношений, вызванного жёсткими заявлениями нового премьер-министра Японии Санаэ Такаити, последовала столь же жёсткая ответная реакция со стороны МИД КНР и официальных представителей Китая в самой Японии. В результате в японском сегменте социальных сетей сформировался заметный тренд на бойкот китайских товаров и сервисов, администрируемых китайскими компаниями.

В частности, после широко распространившихся новостей о том, что китайцы начали массово отказываться от поездок в Японию, в социальных сетях стали появляться утверждения о том, что китайские туристы якобы не приносят Стране восходящего солнца значительной экономической выгоды. Дескать, они в основном пользуются инфраструктурой и транспортом, находящимися под управлением китайских компаний, а получаемая прибыль в большей степени направляется на финансирование экономики КНР.

По мнению США и их союзников, общая политика Китая выглядит не как декларируемая Пекином приверженность мирному сосуществованию и сотрудничеству, а скорее как прикрытие для «ползучей экспансии».

Именно в этом и заключается ключевое различие между восприятием китайского руководства своего политического курса и его интерпретацией политиками США и их ближайших союзников. Одни и те же действия, которые с точки зрения Пекина выглядят как естественное стремление сделать международную систему более справедливой, а структуру китайской экономики - более устойчивой и безопасной, в восприятии США и их союзников трактуются как агрессивные шаги и подготовка к потенциальному конфликту. Это противоречие формирует дополнительный очаг напряжённости в регионе.

Выводы и прогнозы

На фоне продолжающегося разделения мира на блоки государств этот процесс неизбежно затронет и Азиатский регион. Япония и Южная Корея в силу объективных политических и экономических причин продолжат углублять сотрудничество, в первую очередь с США, а также расширят двустороннее военно-техническое и экономическое партнёрство. Вероятно, что новая архитектура международных отношений, характерная для эпохи разделённого мира, подтолкнёт эти страны к урегулированию своих давних исторических противоречий. В конце концов, с точки зрения глобальной конфронтации, попытки японской ассимиляции корейского населения в период колониальной зависимости уже не кажутся худшим злом по сравнению с атакой на Пёрл-Харбор или пытками американских военнопленных.

В то время как Япония и Южная Корея остаются по одну сторону баррикад, Китай относится к другому полюсу и, более того, претендует на создание собственной, китайской сферы влияния. Здесь стоит отметить и его более широкое взаимодействие в рамках концепции евразийского пространства, где значительную роль играет также Российская Федерация.

Следовательно, взаимодействие между странами в регионе будет всё больше напоминать логику противостояния СССР и США в годы холодной войны. Основные «баталии» - в прямом и переносном смысле, политические, экономические и военные - будут разворачиваться на территориях условно нейтральных или второстепенных государств. При этом ключевые акторы, сохраняя минимально необходимый уровень экономического взаимодействия, будут избегать прямого столкновения. Подобно блокам НАТО и Варшавского договора, страны будут сохранять враждебный нейтралитет, которому свойственно неуклонное снижение уровня взаимодействия по всем направлениям.