Звезда и смерть Энрике Вилара

Утром 30 января 1945 года комбат 3-го батальона 409-го стрелкового полка 137-й дивизии 2-го Белорусского фронта, восстанавливая картину ночного боя за посёлок Фюрстенау (в окрестностях города Эльблонг, Восточная Пруссия), нашёл на рыхлом, местами грязно-сером талом снегу вызвавший на себя шквальный огонь врага взвод, а точнее, всех, кто оставался в нём перед ночной атакой. Совсем юный младший лейтенант Красной Армии лежал впереди всех лицом к вражеским окопам, зажав в вытянутой руке новенький пистолет. По всему было видно, что он сумел поднять своих бойцов в атаку, несмотря на то, что огненные пулемётные трассы врага рвали в клочья темноту ночи и не оставляли в живых никого на своём пути. Отстреливаясь длинными очередями, в сумасшедшем желании спастись, фрицы не жалели патронов. Но они и предположить не могли, что та ночная лобовая атака совсем горстки русских была всего лишь отвлекающим манёвром: а основным силам батальона удалось сокрушить гитлеровцев внезапными ударами с флангов и тыла.

По сути, победа была добыта с минимальными потерями: в других ротах - три человека, «и вот этот взвод», - сухо отметил комбат в рапорте наверх.

Никто не забыт

Пятеро советских солдат и их командир - кубинец - пожертвовали собой ради победы батальона. Вот их имена: младший лейтенант Энрике Вилар Фигередо, рядовой Николай Григорьевич Левченко, рядовой Тимофей Антонович Кульбицкий, рядовой Роман Иванович Поскадюце, рядовой Пётр Иванович Цыркунов, ефрейтор Сергей Данилович Новичихин. Они захоронены в братской могиле №11 на воинском кладбище недалеко от теперь уже городка Бранево на севере Польши.

Причём «чёрствость» комбата вполне можно было понять: до фашистского логова оставались считанные вёрсты, а некоторые бойцы в мыслях уже брали Берлин. Этот день все приближали, как могли, но никто даже представить себе не мог, что желанная Победа уже так близка. До неё оставалось 100 дней и ночей!..

Кубинский «испанец Энрике»

Имя молодого героя-кубинца, павшего в том бою, и его удивительная судьба стали известны благодаря публикациям кубинского историка Хорхе Вехебера и многолетним кропотливым поискам советского писателя-фронтовика Валентина Томина. Ветеран Великой Отечественной Валентин Романович в 1973 году, работая над книгой «Дом на Красной Талке», заинтересовался фактами из жизни юного кубинца Энрике Вилара Фигередо, в 30-х годах - воспитанника Ивановского интернационального детского дома. И впоследствии он написал о нём книгу «И мы вместе будем бороться…», переведённую тут же на испанский язык и ставшую бестселлером не только на Кубе, но и в других латиноамериканских странах.

Семилетним ребёнком Энрике Вилара - сына революционера-подпольщика - в 1932 году, благодаря деятельности Международной организации помощи борцам революции (МОПР), пароходом привезли в СССР. Это случилось после того, как его отца Сесара Вилара, руководителя подполья в городе Мансанилья провинции Орьенте, арестовали и бросили в тюрьму, а мать - Каридад Фигередо - осталась с четырьмя детьми без средств к существованию.

«…Отец, ты борись за великое наше дело, а потом я приеду, и мы вместе будем бороться», - писал в 1935 году своим родным на Кубу 10-летний Энрике Вилар. Почти два года очень прилежно изучал он русский язык в Москве, в детском доме имени Клары Цеткин, а потом его перевели в знаменитый тогда Ивановский интернациональный детский дом имени Е.Д. Стасовой. В нём его называли «испанец Энрике» (тогда мало кто знал про Кубу), он жил и учился вместе с другими 140 воспитанниками из Испании, Болгарии, Греции, Китая, Италии и других стран, которые говорили на 26 различных языках. Объединительным языком дружбы для всех тогда, конечно, был русский, который, кроме всего, помогал переносить горечь разлуки с родиной, близкими и родными.

Пятьдесят ребят из интернационального детского дома в Иванове, где воспитывался Вилар, воевали на фронтах Великой Отечественной. Семнадцать погибли.

Страна Советов стала для кубинского мальчишки, как и для всех воспитанников, второй родиной. Поэтому 22 июня 1941 года Вилар, в числе 50 интердетдомовцев, без всякого сомнения написал заявление с единственной просьбой отправить его на фронт. Но тогда ему, как и многим другим, кому ещё не было и шестнадцати, отказали. Лишь в апреле 1942 года, не без ходатайства самой Пасионарии Долорес Ибаррури, комсомолец Энрике Вилар был зачислен в командное училище имени Верховного Совета РСФСР и через несколько месяцев (военное время!) был выпущен в звании младшего лейтенанта. Но и после этого в марте 1944 года его направили не на фронт, как он стремился, а преподавать в снайперскую школу в подмосковном Дмитрове.

Там поначалу Вилар жил в казарме, а затем вместе со своим товарищем Виктором Елисеевым поселился в домике на улице Пушкина в семье Серафимы Щербаковой. Она стала для Энрике второй матерью, а её дочери Маргарита и Людмила и младший сын Владимир считали его своим братом.

В память об Энрике Виларе Щербаковы все эти долгие годы хранили фотографию, где он изображён вместе со всей русской семьёй, и его последнее письмо с фронта.

По военной дороге

Война подходила к концу. Ни у кого не было сомнений в победе над Германией. Это было время завершающих операций Красной Армии, которая несла освобождение народам Европы от «коричневой чумы». Вилар и Елисеев неоднократно подавали рапорты о переводе в действующую армию и их просьбы наконец-то удовлетворили. В январе 1945 года Вилар был направлен в 137-ю Горьковскую стрелковую дивизию 2-го Белорусского фронта в качестве командира взвода.

Друзьям Энрике написал: «Сейчас мы гоним немцев по Восточной Пруссии. Хочу сказать, что не так страшен чёрт, как его малюют. Только надо побольше храбрости и инициативы, тогда ты всегда будешь победителем. Ну, друзья, простите, что мало пишу. Скоро в бой».

Письмо с фронта

Восточная Пруссия, 27 января 1945 года.

Здравствуйте Люся, Вера, Игорь! Как вы живёте? Как ваши дела? Вот уже два месяца, как мы с Виктором уехали от вас. К сожалению, мы с ним не попали вместе в один полк. Я вам не писал, так как не было времени, сейчас, имея свободное время, я решил написать вам.

Сейчас мы гоним немцев и прочую шваль по Восточной Пруссии. Игорь, как протекает жизнь в школе? Не офицер ли ты уже? Хочу сказать тебе, Игорь, одно: что не так страшен чёрт, как его малюют. Ничего особенного здесь нет, только надо больше храбрости и инициативы, и тогда ты всегда будешь победителем.

Ну, друзья, простите, что мало пишу. Скоро в бой.

Привет Серафиме. Сердечно жму ваши лапы.

Ваш друг Вилар Энрике.

А бои той холодной зимой были чрезвычайно тяжёлые. По воспоминаниям бывшего командира полка этой дивизии Михаила Сереброва: «Наступление началось 14 января 1945 года. Условия были ужасные. Туман, мокрый снег. Пятая танковая армия теснила противника к Балтийскому морю. Враг изо всех сил пытался вырваться из окружения и наносил удары по нашей 137-й дивизии, которая стояла на его пути в районе Берсбаха. Пять дней продолжались бои, потери у нас были большие - только тяжелораненых было 540 человек».

Батальону, где сражался Энрике Вилар, тогда было приказано занять местечко Фюрстенау. Как отмечал потом бывший командир батальона Михаил Зуев: «Для выполнения этой задачи я отдал приказ взводу Энрике Вилара наступать с северо-запада, чтобы отвлечь немцев от направления основного удара, который наносил наш батальон. Вскоре мы услышали стрельбу с той стороны. Взвод Вилара вступил в бой. Пользуясь этим, мы под прикрытием темноты захватили первые сараи и дома на окраине Фюрстенау, несмотря на яростное сопротивление врага. К концу дня 30 января наш батальон выполнил поставленную задачу. Этим успехом мы обязаны взводу Вилара».

Девятнадцатилетний кубинец, сверстник Александра Матросова, уроженец города Мансанилья кубинской провинции Орьенте, младший лейтенант Красной Армии Энрике Вилар Фигередо погиб в жестоком бою за освобождение польского посёлка Фюрстенау в предпоследний день января 1945 года, за тысячи километров от родины и за сто дней до Великой Победы.

Энрике Вилар был не единственным кубинцем, погибшим во время Великой Отечественной войны. В боях на Невском пятачке блокадного Ленинграда в декабре 1941 года пал смертью храбрых его соотечественник Альдо Виво и похоронен на воинском кладбище в селе Невская Дубровка. В том же 1985 году оба посмертно награждены орденами Великой Отечественной войны 1 степени за мужество и отвагу, проявленные в боях против фашизма. Кроме этого, в тылу на трудовом фронте помогали ковать победу над захватчиками ещё несколько представителей Кубы.

Сорок лет спустя

После долгих лет забвения имя молодого интернационалиста было вырвано из небытия. Лишь спустя 40 лет, 20 февраля 1985 года, автор этих строк с писателем-фронтовиком Валентином Томиным, к тому времени издавшим несколько книг о судьбах воспитанников Ивановского детского дома, ночь напролёт провели в редакции вещания на страны Латинской Америки на Пятницкой, 25, в ожидании сообщения ТАСС о долгожданном Указе Президиума Верховного Совета СССР о награждении бойцов Красной Армии, кубинцев Энрике Вилара и Альдо Виво, орденами Отечественной войны первой степени (посмертно), чтобы оперативно прокомментировать документ и разнообразить официальный строгий текст дополнительной информацией.

К тому времени в латиноамериканской редакции на испанском языке мы уже подготовили и выдали в эфир около 20 программ по страницам биографии молодого кубинского антифашиста, воспоминаниям ветеранов - его друзей и однополчан. А в тот вечер Валентин Романович ещё и ещё раз рассказывал мне, как их с Виларом фронтовые дороги тогда пересекались в боях за освобождение Польши.

«Наша танковая часть, - вспоминал писатель-фронтовик, - поддерживала огнём наступление как раз того 409-го стрелкового полка, и мы почти рядом с Энрике шагали к Победе, теряя в пути своих однополчан. 25 января наши танки вышли к морю, к заливу Фриш-Гаф, а пехотинцы заняли городок Толькемит, блокировав крупный вражеский город и порт Эльбинг. Так восточно-прусская группировка фашистских соединений была отсечена тогда от территории остальной Германии. Эти воспоминания, - отмечал Томин, - помогали в поисковой работе об Энрике Виларе, а знание о том, что на Кубе живут его родственники, укрепляло силы в желании преодолевать все трудности и неудачи при организации встреч с ветеранами и написании статей и книг».

В тот период радиопередачи, которые мы вместе с писателем готовили об Энрике для испаноговорящих слушателей Московского радио вызывали какой-то особенный интерес, связанный с 40-летием Великой Победы.

В декабре 1985 года уже довольно постаревшие мать и сестра Энрике - Каридад Фигередо и Хеорхина Вилар - приезжали в Москву. Продолжительный и нелёгкий путь из Гаваны преодолели они, чтобы побывать в тех местах, где жил, учился, сражался и погиб их сын и брат. До этого кубинки несколько дней провели в Польше: побывали в деревеньке, которая тогда по-польски называлась Ксенжно, за освобождение которой в январе 1945-го и отдал свою жизнь молодой антифашист, а затем поклонились и его могиле на воинском кладбище города Бранево. Автору этих строк довелось в аэропорту Шереметьево встречать их из Варшавы и провожать в Гавану, присутствовать на многих встречах и беседах в Посольстве Кубы в Москве, а также в поездках по области. Из Польши они везли на родину вазу с землёй с могилы их сына и брата, а также фуражку советского офицера, подаренную им во время одной из встреч с ветеранами Великой Отечественной в Варшаве.

Пять дней пребывания Каридад Фигередо и Хеорхины Вилар в Москве, насыщенных долгожданными, нескончаемыми и незабываемыми встречами и беседами, пролетели как одно мгновение. Конечно, не без слёз и надежд на новые встречи мы прощались в аэропорту «Шереметьево-2»: люди разных поколений, русские и кубинцы, связанные одной общей памятью - о молодом командире Великой Отечественной - младшем лейтенанте Красной Армии кубинском юноше Энрике Виларе, погибшем за освобождение Польши.

После войны часть территории Восточной Пруссии, где сражались воины 2-го Белорусского фронта, вошла в состав Польши. Энрике Вилар был похоронен на севере страны, недалеко от селения Бранево, в братской могиле вместе с солдатами своего взвода. За мужество и отвагу, проявленные в боях против фашизма в годы войны, Советское правительство посмертно наградило Энрике Вилара орденом Отечественной войны 1-й степени. Эта высокая награда была передана его матери Каридад Фигередо.

И только в Польше забыли Энрике Вилара. Школа в местности Шилены под Бранево, носившая в 1980-е годы имя кубинца, младшего лейтенанта РККА (директор школы Роман Гичко по личному приглашению Фиделя Кастро даже выезжал на Кубу), ещё в начале 1990-х избавилась от имени и музея Энрике Вилара. Кубинца, отважно сражавшегося с фашизмом и отдавшего свою жизнь за мир, в том числе и на польской земле.

На Кубе Энрике Вилар - национальный герой, его имя носят военное училище, корабль и улица в Гаване.