Колониальная империя наоборот

На Западе, даже в нынешнем «урезанном» виде, Россию продолжают считать «последней европейской колониальной империей». Кто бы говорил… На самом деле Россия не отправлялась за три моря обращать в рабство негров, китайцев, индийцев и индейцев, как это веками делали, например, англосаксы. Россия, продвигаясь на восток, прежде всего защищала свои границы. И, как это ни парадоксально, от среднеазиатских государств, которые после распада СССР дружно объявили себя «жертвами русского колониализма». Но так ли всё было?

Дикое пространство

При слове «работорговля» в сознании всплывает или нечто очень древнее - Греция и Рим, или трансатлантическая торговля африканцами XVI-XVIII веков. В XIX веке работорговля имела другую географию, а также чересчур прямое отношение к нашей стране.

Прежде уточним, что рабство было частью экономического уклада во всей Средней Азии. Без рабства здесь «не работали» ни армия, ни сельское хозяйство, ни ремесло, ни рынок. Во-первых, Бухарский эмират, Кокандское и Хивинское ханства оставались невероятно отсталыми даже на фоне остального Востока. Во-вторых, этническая и культурная пестрота региона. Перс, афганец, казах, татарин не были «своими» для бухарского или хивинского хозяина. В-третьих, ханства-оазисы были окружены миром кочевых племён - казахских, киргизских, туркменских.

Кочевники ловили людей с простодушным зверством первобытного человека. Туркмены - в Афганистане и Персии, киргизы - в Китае, казахи - на периферии России. Пока русские войска не покончили с важнейшей рабовладельческой базой - Крымским ханством, - рабов везли и из Крыма.

Но и в XIX веке рабов в Средней Азии было по-настоящему много. По оценкам историков, в середине XIX века в Хиве насчитывалось около 30 тысяч рабов, что составляло примерно 10-15% от общей численности населения ханства, оцениваемого в 200-300 тысяч человек. В Бухарском ханстве жили около 3 миллионов человек, из них около 100-150 тысяч - рабы. В Кокандском ханстве - около полутора миллионов жителей, из них рабов - не менее 70-100 тысяч человек.

Получается, число рабов составляло около 3-5% населения ханств Средней Азии. Причём раб жил недолго, на смену ему приводили нового. На всякий случай уточняю: сведения эти есть в работах не только русских, но и британских путешественников и разведчиков. В середине XVI века британский купец Энтони Дженкинсон назвал Бухару и Хиву «рабовладельческими центрами мира». Он считал, что на этих невольнических рынках ежегодно продавалось около 100 тысяч рабов, в большинстве персидских и русских.

Вообще-то, ислам запрещает обращать в рабство единоверцев. Но для суннитских Бухары и Хивы персы-шииты - «ненастоящие» мусульмане. Их можно было держать в рабстве наряду с язычниками, индусами и христианами.

Рабов включали в состав армий, порой русские и персидские рабы даже выходили в офицеры, становились неплохими артиллеристами - местные жители как-то не блистали в математике. Рабов использовали на строительстве, рудниках, в ремесле.

Женщины шли в домашнюю прислугу и в гаремы. Особая тема бача-бази - мальчики для специфических услуг. Одетый девочкой, бача танцевал на потеху публике, дальше - понятно… Василий Верещагин в 1868 году написал картину «Бача и его поклонники». Публика сочла картину неприличной - как можно поднимать такие темы! Верещагин вынужден был уничтожить работу, хорошо, что сначала сфотографировал.

В Бухаре в начале ХХ века числилось больше сотни бача-бази. Последний бухарский владыка Сеид Алим-хан держал гарем из 100 наложниц и отдельный гарем с мальчиками. Это тот самый хан, который дал приличные деньги для возведения в Петербурге громадной мечети. Рабы из гарема Сеида Алим-хана получили свободу только в 1920 году после провозглашения в Бухаре советской власти.

Словом, трудно позавидовать судьбе человека, на чьи плечи упал аркан людолова на Урале, в Поволжье или в Сибири. А ведь многих рабов продавали дальше - на Ближний Восток или в Индию.

…Начало XIX века, уже побеждён Наполеон, уже пишет Лермонтов, уже родился Лев Толстой, уже делает первые шаги в науке Менделеев… А казахи набегают на Оренбургскую губернию и захватывают в полон русских. Современник и современница Пушкина вполне могли пройти пустыни и степи с верёвкой на шее и взойти на помост в Хиве, Самарканде, Каракуле, Карши или Чарджоу. Справедливости ради: разные кочевые племена продавали и соплеменников, захваченных во время набегов, а жителей одного ханства могли продать в соседнем. Ничего личного - бизнес.

Кто с арканом к нам придёт…

Похищения людей - мрачная, почти забытая страница нашего прошлого. Осмелюсь привести обширную цитату из «Курса русской истории» Василия Ключевского:

«В продолжение XVI в. из года в год тысячи пограничного населения пропадали для страны, а десятки тысяч лучшего народа страны выступали на южную границу, чтобы прикрыть от плена и разорения обывателей центральных областей. Если представить себе, сколько времени и сил материальных и духовных гибло в этой однообразной и грубой, мучительной погоне за лукавым степным хищником, едва ли кто спросит, что делали люди Восточной Европы, когда Европа Западная достигала своих успехов в промышленности и торговле, в общежитии, в науках и искусствах».

Рабовладельческое гнездо Крыма окончательно раздавили в 1783 году. Но и в XIX веке рынки рабов в Хиве и Бухаре оставались крупнейшими в мире, а пополнялись они русскими рабами. В 1821 году русский офицер и путешественник Егор Мейендорф в одной только Бухаре нашёл больше тысячи рабов - русских, татар, калмыков, людей из народов Поволжья.

Со временем число рабов убывало, потому что десять казаков, стоявших на защите рубежей, стоили сотни степняков, а огонь русских пушек со стен крепостей делался всё эффективнее. Тем не менее ещё в 1860-е в Бухарском эмирате насчитывалось до 20 тысяч русских рабов. Взрослых мужчин, кстати, часто сразу брали в армию, воины-рабы - частое явление на Востоке.

Кто хочет, пусть считает, сколько из них было этнических великороссов, а сколько калмыков или татар. Российская империя считала иначе: она полагала, что угоняют и превращают в рабов её подданных, причиняют вред россиянам, наносят ущерб экономике, делают опасной южную границу государства.

«Большая игра»

Сегодня только ленивый не писал о Большой Игре - с конца XVIII века Британия и Российская империя выясняли, кто утвердится на Востоке. Мы двигались в Среднюю Азию с севера, навстречу нам катились из Индии англичане. Большая игра…

Впервые это сочетание слов использовал британский разведчик, путешественник и писатель Артур Конноли (1805-1842) на полях письма, отправленного губернатору Бомбея из Бухары. Тогда Конноли и его друг Чарльз Стоддард пытались убедить эмира Бухарского, ханов Хивы и Коканда отпустить на волю всех рабов, прекратить междоусобные войны и вступить в союз с Британией против России.

Тогда попытка присоединить Бухару к Британии силою слова дорого обошлась англичанам: эмир отрубил головы обоим. Но термин «Большая игра» попал в историю. Сначала он был мало известен, а знаменитым стал после программного романа Редьярда Киплинга «Ким», вышедшего в 1901 году.

Причём важнейший геополитический вопрос стоял так: где встретятся эти силы, где пройдёт сухопутная граница между главными державами планеты?

Англичане шли из Индии на север, покорив Афганистан. Мы двигались на юг от Урала, с территории Сибири и с того пространства, что сейчас называется Северо-Западным Казахстаном, а в 1731 году сто с лишним лет было частью Российской территории. И наши предки понимали: или мы займём эти территории, или они станут добычей англичан. Шла игра на опережение. Причём между нашей «Большой игрой» и английской была огромная разница.

Британские офицеры, предполагая победить дикарей когда оружием, а когда силою красноречия, требовали отпустить на волю всех рабов. Прекрасное требование! Возможно даже, что англичанами двигали самые благородные чувства. Но разница в том, что среди рабов в Средней Азии англичан не было. А русские рабы были и в Бухаре, и в Хиве.

Обаяние владычества

В современной прессе и интернете обвинений России в захвате чужих земель, в том числе в Средней Азии, не счесть. Даже обсуждать не станем, чего больше - добра или зла - принёс так называемый русский колониализм в Среднюю Азию. Во всяком случае, против русских не было ни одного массового восстания. А вот против кокандского хана подданные восставали, когда он ввёл налоги на пойманных в арыках пиявок и на топливо - сушёный помёт и пустынную колючку.

И когда бухарский эмир Насрулла в 1841 году пошёл на Коканд, жители города отчаянно сопротивлялись: знали, что взятие города - это грабёж, а для многих - и продажа в рабство. При этом все ханы в междоусобиях обычно опирались на кочевников - как и князья Древней Руси. Кочевники же считали себя солью земли, а земледельцев - навозом. Во время очередной смуты в Кокандском ханстве кочевники-кипчаки выгнали жителей из домов и поселились сами. Арыки тоже объявили своим достоянием: хочешь воду - плати.

В 1852 году один местный феодал Худояр-хан победил другого - Мусульманкула, опиравшегося на кипчаков. Вместе с Мусульманкулом озверевшие кокандцы убили около 20 тысяч ферганских кипчаков - просто за то, что они принадлежали к этому племени. И вообще, ко времени походов Михаила Скобелева в Кокандском ханстве бушевала война, которую часто называют гражданской. Но какая гражданская война без граждан? Воевали феодальные кланы, разоряя страну.

В донесении Сибирского командования в 1864 году сообщалось: «Хотя в ханстве и водворился порядок, но вследствие бывшей анархии в народе существует чрезвычайная бедность, торговля в упадке, и сверх того во всём ханстве был значительный падёж скота, в том числе и лошадей».
Примерно о том же самом писали и англичане, и узбекские историки 1960-1970-х годов, отмечая, что русские захватили Среднюю Азию «просто поразительно малыми силами».

Причина простая - с русскими вяло воевали официальные армии, а народ вовсе не поднимался против «гяуров». Берусь объяснить причину, хотя от таких слов кровью нальются глаза иных националистов: потому что власть ханов не была народной властью. Таким же феодалом был для местного населения и русский царь, только лучше.

Русская власть не грабила, не вырезала целые племена, не вводила налог на пиявок и колючку. Для большинства населения приход русских войск знаменовал начало лучшей жизни. Как писал военный историк Дмитрий Фёдоров, «Русское владычество приобрело в Средней Азии огромное обаяние, потому что оно ознаменовало себя гуманным, миролюбивым отношением к туземцам и, вызвав сочувствие народных масс, явилось для них желательным владычеством».

Наверное, меня легко обвинить в преувеличениях. Но вот факт: в 1918 году Средняя Азия оказалась практически отрезанной от России. На 13-15 миллионов местных жителей приходилось от силы 200-250 тысяч русских. Удивительно, но эти русские люди не были вырезаны и дожили до восстановления единого государства. 

Луддиты пустыни

Сегодня движение басмачей пытаются представить как национально-освободительное движение. Как таких отважных представителей народа, сопротивлявшихся колонизаторам. Например, в Кокандском ханстве мусульманские фанатики называли себя «Армией ислама» или моджахедами - участниками священной войны (джихада) против неверных. Но было у басмачей и другое название, романтическое - призраки пустыни, прозаическое - налётчики. Последнее самое подходящее.

Причём басмачи не были в чистом виде врагами советской власти. «Армия ислама» поднимала голову и раньше - ещё в царские времена: уничтожала книги, медицинские инструменты, железные дороги, технику, убивала врачей, учителей, учеников гимназий и вообще русских. Это были своего рода среднеазиатские луддиты, ненавидевшие любой прогресс. Русские были ненавистны им и как неверные, и как носители этого самого прогресса.

Однако уточним, что одной из основных причин завоевания Россией Средней Азии было пресечение работорговли, от которой русские настрадались за долгие годы. Поэтому с рабством и рабовладельцами не особо церемонились. В 1876 году фактически распавшееся, находившееся в состоянии междоусобной войны Кокандское ханство вошло в состав Туркестанского генерал-губернаторства в качестве Ферганской области. Рабство тут же было отменено.

1873 год. Статья 17 русско-бухарского Шаарского договора гласила: «В угоду Государю Императору и для вящей славы Его Величества отныне, в пределах Бухарского Ханства, уничтожается постыдный и противный законам человеколюбия торг людьми». Почти сразу 3600 человек получили свободу. По такому же договору с Хивой было освобождено 9400 рабов.

Причём освобождённые рабы получали вооружённую защиту - при комендатурах создавались особые отряды, обеспечивавшие безопасность и сопровождение бывших невольников. А на границах Российской империи выставлялись казачьи заслоны, которым было предписано стрелять по караванам работорговцев. Последние были остановлены уже в 1880-е годы.

Тем не менее образ России как «тюрьмы народов», как завоевателя свободолюбивых узбеков, таджиков и казахов, к сожалению, закрепился на постсоветском пространстве. К чему приложили руку и местные националисты, стоящие на содержании западных фондов, и западные разведки. Цель понятна - рассорить народы, посеять смуту, натравить молодёжь Средней Азии на «угнетателей» и «колонизаторов».

В ответ не буду говорить о цивилизованной жизни, которая пришла в Среднюю Азию с русскими, о просвещении и обучении практически поголовно неграмотного населения, о медицинской помощи и буквально с нуля созданном производстве. Об этом написано немало. 

Приведу другой факт. С 1860-х годов, когда пришли русские, был отмечен бурный рост численности населения Средней Азии. Второй всплеск пришёлся на советские времена, когда население Таджикистана, Узбекистана, Туркмении и Киргизии в среднем увеличилось на 230 с лишним процентов. Всем бы таких колонизаторов. За счёт которых можно жить и не тужить.