Русский адмирал Средиземного моря

Морская фамилия

«Море - что горе: берегов не видно», - гласит старое моряцкое присловье. Дмитрий Сенявин сначала покорил море, а затем познал берега и до дна испил горе… Нищий, застывший между Зимним дворцом и Адмиралтейством, держал шляпу в протянутой руке и с насмешкой смотрел на прохожих. Те глазам своим не верили: побирушка был в полном адмиральском мундире с иконостасом орденов.

Писатель Сергей Аксаков позднее так описал демонстративный поступок Дмитрия Николаевича Сенявина: «Это нищий, которому Россия должна миллионы, истраченные им для чести и славы Отечества».

…Сама судьба предписала ему служить морской славе России. Его дед Наум Сенявин, «птенец гнезда Петрова», в 1719 году при Эзеле одержал первую русскую морскую победу над шведами, стал первым в стране вице-адмиралом. Его дядя, адмирал Алексей Сенявин, основатель Херсона и Таганрога, в пору правления Екатерины II считался лучшим российским моряком. Его отец, Николай, имел звание премьер-майора. Дмитрию при таком фамильном раскладе оставался единственный путь - поступить в Морской кадетский корпус. Не достигнув и четырнадцати лет, он стал гардемарином, а в 1780 году получил чин мичмана и назначение на линкор «Святой Владимир».

Службу Дмитрий Сенявин начал на Балтике, потом служил на Черноморском флоте. Участвовал в первых строительных работах на берегу Ахтиарской бухты, где вскоре появился Севастополь, по-гречески - Священный город.

Османская империя никак не желала мириться с тем, что Крым и Новороссия стали русскими. Первой военной кампанией Сенявина стала русско-турецкая война 1787-1791 годов. В июле 1788 года русская и турецкая эскадры встретились у острова Фидониси (ныне - Змеиный). Русские корабли - Дмитрий Сенявин служил на линейном корабле «Преображение Господне» флаг-капитаном - разбили османский флот. Через несколько месяцев пала и турецкая крепость Очаков.

В преклонные годы Сенявин будет с томлением душевным вспоминать о своей службе «времён Очакова и покоренья Крыма». У Сенявина тогда имелось всё: и многообещающая карьера (в чине капитана 2 ранга он был назначен генерал-адъютантом при Григории Потёмкине), и награды - за участие в морской блокаде Очакова получил орден Георгия 4-й степени.

В сентябре 1788 года Сенявин во главе эскадры отправляется в набег на северное побережье Турции. За это лихое дело Сенявин был награждён Святым Владимиром 4-й степени. А в июле 1791 года Дмитрий Сенявин командовал линейным кораблем в битве при Калиакрии, когда Черноморский флот под началом контр-адмирала Фёдора Ушакова встретился с соединённым турецко-алжирским флотом. Османская армада была наголову разгромлена, и вскоре Турция навсегда потеряла Крым.

За победу при Калиакрии Фёдору Ушакову был пожалован орден Святого Александра Невского. Четырнадцать командиров были награждены орденами Святого Георгия и Святого Владимира, многие пожалованы золотыми шпагами с надписью: «За храбрость». Но не Сенявин, и он амбициозный молодой офицер, счёл это несправедливостью. И вообще у него накапливалось раздражение против «старика» Ушакова, который, как Сенявину казалось, воспринимает его с плохо скрытой ревностью. К тому же Дмитрий Николаевич полагал, что Фёдор Фёдорович чрезмерно осторожен в сражениях.

Масла в огонь подлил демарш Сенявина в ответ на приказ адмирала передать ему «вполне здоровых матросов» для формирования экипажей построенных кораблей. А тот из команды «Навархии» прислал для пополнения «лядащих и шелудивых». Ушаков потребовал заменить «бракованный» контингент, но Сенявин не выполнил и этот приказ, упрямо идя на конфликт. Взбешённый Ушаков написал Потёмкину: «Недоброжелательство его происходит ко мне давнее время». И отправил Сенявина под арест. Тот через голову начальства обратился за поддержкой к Потёмкину, надеясь на его уважение к славной фамилии Сенявиных. Но Светлейший дорожит субординацией: лишает Дмитрия звания генерал-адъютанта, снимает с должности командира корабля и отправляет служить на галерное судно. Неужели конец карьеры?..

«Будет со временем отличный адмирал»

Ни один из высоких петербургских покровителей, на которых рассчитывал Сенявин, не пришёл на помощь. Зато в его защиту ходатайствовал тот, на кого Дмитрий Николаевич никак не мог рассчитывать. К Потёмкину-Таврическому с петицией простить заболевшего «звёздной болезнью» офицера обратился контр-адмирал Фёдор Ушаков, у которого, помимо сведения счетов с молодым наглецом, хватало других забот. Российский флот, набиравший силу, готовился к средиземноморскому походу, и нужны были деятельные командиры, уже нюхнувшие пороху.

Потёмкину только и надо было, что потушить конфликт на ровном месте. Светлейший направил Ушакову ордер: «Ваше о нём ходатайство и за уважения к заслугам вашим удовлетворяю я великодушно вашу о нём просьбу; я препровождаю здесь снятую с него шпагу, которую можете ему возвратить, когда заблагорассудите».

Это, впрочем, лишь видимая часть «айсберга». До составления ответа Потёмкин вызвал Сенявина к себе и предложил выбор: или он извинится перед Ушаковым, или его разжалуют в матросы. Дмитрий Николаевич выбрал первый вариант…

Во время средиземноморской кампании 1798-1800 годов Дмитрий Николаевич под началом Ушакова командовал 74-пушечным линейным кораблём «Святой Пётр». Линкор капитана 1 ранга Сенявина отличился при штурме крепости Святой Мавры на острове Лефкас и при осаде Корфу. В 1800 году поход завершился, и Сенявин получил назначение на должность командира Херсонского порта, а спустя три года его перевели в Севастопольский порт.

К этому времени в России новый император. Вместо Павла, радевшего о русском присутствии в Средиземноморье, на троне - Александр, для которого армия важнее флота. Ушакова переводят на второстепенную должность: главным командующим гребного флота на Балтику. Явное унижение, и он в 1806 году подаёт прошение об отставке.

Был задвинут в резерв и Сенявин, получивший в Средиземноморском походе чин контр-адмирала, он занимает второстепенный пост в Ревеле. Рутина, одним словом… Сенявина выручает Наполеон, который мнит себя хозяином Европы. Россия вступает в войну против Франции. В 1805 году под началом Дмитрия Сенявина, которого производят в вице-адмиралы, начинается Вторая Архипелагская экспедиция русского флота.

10 сентября 1805 года эскадра Сенявина вышла из Кронштадта и направилась в Адриатику, на остров Корфу, где она должна была соединиться с эскадрой адмирала Алексея Грейга. Таким образом, у Ионических островов под началом Сенявина собрались 10 линейных кораблей, 4 корвета, 7 вспомогательных судов и 12 канонерских лодок. Достаточная сила для противодействия флоту Бонапарта и чтобы отбить у французов Далматинское побережье, которое австрийцы потеряли после разгрома при Аустерлице. Сенявин решил начать с Корфу.

На этом самом большом из семи Ионических островов ещё при Павле I была создана главная в Средиземноморье военно-морская база России. Некогда острова принадлежали Венецианской республике, но после её захвата Наполеоном отошли Франции. Ушаков выбил французов с Керкиры (так остров называется по-гречески), и теперь Сенявину предстояло продолжить дело своего недавнего начальника: защитить независимость новопровозглашённой Республики семи соединённых островов.

21 февраля 1806 года посланный Сенявиным десант под началом капитана 1 ранга Григория Белли занял крепость Кастельнуово, а потом завладел провинцией Боко-ди-Каттаро в Черногории, островами Курцало и Лисса. Была выиграна стратегически важная позиция в Адриатике. Сенявин не только блокировал далматинское побережье, но и занял Рагузу (Дубровник), взял под контроль Триест, перекрыв подход к Венеции. И Бонапарт, получивший такой афронт в самом неожиданном для себя месте, решил взять инициативу в свои руки. Пошёл на дипломатическую хитрость, и она удалась: в войну с Россией вступила Турция.

Сорвался петербургский план создания с помощью далматинцев, черногорцев и восставших сербов единой линии антифранцузского сопротивления от Адриатики до Дуная. Теперь флоту Сенявина предстояло вести борьбу на два фронта: и против французов в Адриатике, и против турок в Эгейском море. Правда, ещё оставался такой, вроде бы, мощный союзник, как Англия. Почему бы эскадре Сенявина совместно с эскадрой британского адмирала Джона Дакворта, уже стоящей в Дарданеллах, и при поддержке Черноморского флота не нанести удар по Константинополю?

Как говорится, гладко было на бумаге... Дакворт, потерпев поражение от турок у Дарданелл, поспешно отвёл свои корабли, оставив русских один на один с противником. На самом деле причины этого бегства были гораздо глубже. В Лондоне как огня боялись усиления России после падения османской столицы, кроме того, англичане по-своему смотрели на «новый порядок» на Балканах, их пугало сближение россиян с югославянами. Но и у Сенявина был особый взгляд на развитие событий в восточной части Средиземноморья.

Он ударил в самое сердце османской империи: занял 10 марта 1807 года остров Тенедос и перекрыл вход в Дарданеллы. Захват турецких фортов, неприступных для англичан, занял несколько часов, и Константинополь остался без поставок продовольствия. Над турецкой столицей нависла угроза голода, в городе вспыхнуло восстание янычар, покончивших с властью султана Селима III. Новый султан Мустафа IV приказал любой ценой снять русскую блокаду - разбить сенявинский флот. Командовавший турецким флотом Сеит-Али, тот самый капудан-паша, который уже сражался с Ушаковым и Сенявиным при Калиакрии, повёл на русских эскадру, состоявшую из восьми линкоров, шести фрегатов и 55 вспомогательных кораблей. У Сенявина было 10 линейных кораблей и один фрегат.

22 мая состоялось Дарданелльское сражение, победа в котором досталась русским. Турецкий флот бежал и вынужден был укрыться под защитой береговых батарей. Турки потеряли до 2000 матросов и солдат из десантной команды, русские - 27 человек убитыми и 56 человек ранеными.

Но Сенявин остался недоволен. Он желал большего: «Прошедшее сражение показало нам: чем ближе к неприятелю, тем от него менее вреда, следовательно, если бы кому случилось свалиться с неприятельским кораблём, то и тогда можно ожидать вящаго успеха».

Блокада Дарданелл продолжилась ещё на месяц, потом две эскадры опять сошлись. Сенявин, успешно маневрируя, выбрал главными целями два турецких флагманских корабля (школа Ушакова!). Русские канониры знали своё дело. Корабль второго вражеского флагмана Бекир-бея потерял все реи и паруса и выбросил белый флаг. Началось бегство. Тут уж Сенявин своего не упустил: османы потеряли 3 линкора, 4 фрегата, 1 шлюп, до 1000 человек убитыми и 774 - пленными. В довершении всего вынужден был сдаться и десант, который турки успели высадить на Тенедосе. Это был разгром. Османская империя запросила мира.

Лиссабонская мышеловка

Впрочем, судьбы флотов чаще всего решаются не в море, а на суше или на плоту посреди реки, в данном случае - Немана. Летом 1807 года Россия и Франция заключили Тильзитский мир, по которому две империи становились союзницами. И все русские вооружённые силы на Средиземном море теперь должны были быть эвакуированы. Дмитрий Николаевич воспринял это поначалу как недоразумение, а потом - как предательство. Но делать было нечего.

Возвращаясь на Балтику русские корабли у берегов Португалии попали в страшный шторм. Потрёпанная эскадра Сенявина вынуждена была укрыться в порту Лиссабона, занятого французскими войсками. С моря же португальскую столицу блокировала английская эскадра. Таким образом, русские оказались в ловушке: с одной стороны - французы, ещё вчера враги, с другой - британцы, недавние союзники, ставшие противником. А из Санкт-Петербурга следовал приказ: атаковать англичан, эскадра которых была едва ли не вдвое больше русской.

Идти на поводу у генералов Наполеона Сенявин отнюдь не собирался. Несколько месяцев их предложения о взаимодействии он ловко саботировал. Но когда англичане выбили французов из Лиссабона, мышеловка окончательно захлопнулась, и Лондон потребовал у Сенявина капитуляции. А русский адмирал доходчиво объяснил зарвавшимся «бифштексам»: если вчера он не стал помогать французам, то это не значит, что сегодня капитулирует перед англичанами: «Хотите воевать - мы готовы, терять нам нечего!»

Британский адмирал Чарльз Коттон был человеком рациональным. В результате два флотоводца подписали договор, по которому эскадре Сенявина было предложено идти в Англию, где русские корабли должны остаться на «хранении английского правительства» до окончания боевых действий, чтобы потом вернуться в Россию.

Казалось бы, всё гладко: Сенявин сберёг и корабли, и жизни матросов, которые погибли бы в сражении за чужие интересы. Однако другого мнения придерживался император Александр I, который был взбешён самоуправством адмирала. Опала Сенявина продлилась на годы. В 1812-м, с началом войны с Наполеоном, Дмитрий Николаевич направлял императору рапорты с просьбой взять его хотя бы в ополчение. Но император был непреклонен.

В отставке Сенявин бедствовал. За Архипелагскую экспедицию причитавшихся денег так и не получил, да и жалование ему урезали наполовину. Чтобы содержать семью, влез в огромные долги, но духа не терял и даже устраивал показательные акции, выходя с протянутой рукой на паперть в полном адмиральском облачении. Свободолюбие Сенявина, как потом выяснится, стало у декабристов поводом для заочного включения адмирала в задуманное ими правительство «новой России».

Испытания адмирала завершатся при Николае I. Сенявина вернут на службу, он получит звание полного адмирала и будет назначен командующим Балтийским флотом. В 1827 году, когда начнётся очередная война с турками, он будет напутствовать корабли, которые вскоре примут участие в знаменитом Наваринском сражении. И такая деталь: эскадра по пути должна была зайти в английский Портсмут, где некогда «хранились» русские корабли из «лиссабонской ловушки». Часть из них британцы возвратят, за другие выплатят России компенсацию…

Когда Дмитрия Николаевича не стало, Николай I лично командовал эскортом лейб-гвардии Преображенского полка на прощальной церемонии. Из тех, кто пришёл проводить великого морехода в последний путь, большинство составляли бывшие матросы. Ведь адмирал был одним из первых, кто запретил на своих кораблях телесные наказания.

Древние греки делили всех людей на живых, мёртвых и тех, кто навсегда в море. Дмитрий Сенявин принадлежит именно к последней категории. Таких море от себя никогда не отпускает.