В других СМИ
Загрузка...
«Ваенга» моего отца
© Фото из архива
Летчики 255-го истребительного авиационного полка на аэродроме Ваенга.

«Ваенга» моего отца

До Мурманска гитлеровцам оставалось пройти несколько десятков километров, но это расстояние для врага оказалось непреодолимым. Лётчики-североморцы, среди которых был майор Иван Алефиренко, совершили более ста самолётовылетов в сутки, нанося бомбоштурмовые удары по морским и наземным военным объектам противника. Крылатые защитники советского Заполярья хорошо понимали, что в те дни решалась судьба всей страны, всего Северного флота
13 июля 2019, 06:20
Реклама
«Ваенга» моего отца
© Фото из архива
Летчики 255-го истребительного авиационного полка на аэродроме Ваенга.

Военный лётчик, майор Иван Алефиренко - не просто лётчик, а морской лётчик - Великий солдат Великой войны. В двадцать четыре года он уцелел в огненном небе над ледяным Баренцевым морем. В те страшные дни войны, когда случалось, что ни один экипаж не возвращался из полёта - он оставался жив, как будто был заговорённый.

Он с детства бредил авиацией  

Родился отец 15 февраля 1920 года в селе Сергиевское Ставропольского края. С самого детства бредил авиацией - увидев однажды самолёт, уже не мог думать ни о чём другом. Понимая, что для достижения мечты надо учиться, Иван поступает в Пятигорский аэроклуб. А на следующий год - в Ейское военно-морское авиационное училище - одно из лучших в морской авиации. В день поступления, 6 ноября 1938 года, его зачислили в состав Военно-воздушных сил Военно-Морского флота.                          

После окончания Ейского ВМАУ отца направляют в авиационную часть на Дальний Восток.  До 1942 года Иван служит там, но постоянно рвётся на фронт. Наконец, в 1943 году пилот получает направление на Северный флот во 2-ю авиационную эскадрилью 255-го истребительного авиационного полка (ИАП), расположенного в Заполярье на аэродроме Ваенга*, рядом с небольшим рыбачьим посёлком.

«Архипелаг летающих собак»

Тот, кто был на заполярном аэродроме Ваенга, знает, какой это ад - ветра бывают такой силы, что запросто уносят зазевавшихся собак. Эти места так и называют - «архипелаг летающих собак».

Наша морская авиация базировалась на аэродромах Грязная губа, Лахта, Новая Земля, Холмовское, Ваенга и закрывала с воздуха объекты Главной базы Северного флота, в том числе города и порта Мурманск.

Не было для лётчика ничего хуже этого северного края, его штормов, пронизывающего ветра при температуре минус тридцать и проклятого тумана, постоянно лежащего над морем. Прибавьте сюда долгую полярную ночь, когда даже в марте стоит беспроглядная темень, и, самое главное, войну. И вы поймёте, почему каждый боевой вылет наших лётчиков становился трагедией - экипажи гибли почти ежедневно…

Иван Алефиренко, двадцатитрёхлетний лейтенант, имеющий за плечами курсы командиров звеньев и уже знакомый с «Аэрокоброй», буквально через несколько недель становится ведущим в паре истребителей «Белл Р-39», то есть «Аэрокобр». Все боевые вылеты отца сделаны на этом лендлизовском самолёте и, возможно, именно ей, своей «Кобре», он обязан жизнью. Вскоре Иван Алефиренко становится командиром звена истребителей сопровождения 2-й авиационной эскадрильи 255-го истребительного авиационного полка.

«Коридор смерти»                                                                                     

Летчики 255-го истребительного полка ближнего прикрытия выполняли важную задачу - охраняли «Северные конвои» - корабли, везущие в СССР из Соединённых Штатов Америки грузы ленд-лиза. Караваны кораблей, состоящие порой из сорока судов, доставляли автомобили и самолёты, медикаменты и боеприпасы, тушёнку и сгущённое молоко, офицерские сапоги и даже… женские чулки. А также запасные части и горючее, без которых невозможна была нормальная эксплуатация всей ленд-лизовской техники - она летала и ездила только на американском топливе. 

Наверное, мы победили бы и без этой помощи, ведь основное количество боевой техники было всё же советское, но воевали и на их «Аэрокобрах», да и в Берлин въехали не только на наших танках, но и на «Виллисах».  

Северные конвои, направляясь в незамерзающий и принимающий суда круглый год порт Мурманск, двигались по довольно узкому коридору между Шпицбергеном и норвежскими берегами с расположенными там и в северной Финляндии военно-морскими и военно-воздушными базами. Их путь был настолько рискованным, что моряки называли его «коридором смерти». Суда шли в зоне досягаемости вражеских подводных лодок и надводных кораблей в течение нескольких суток, а зона деятельности немецкой авиации простиралась до островов Шпицберген и Новая Земля. Охрану караванов судов сначала обеспечивали военные корабли Британии, а затем их безопасность брал на себя наш Северный флот.

Прежде чем охранять конвой, его надо было встретить в океане. На поиски уходило от нескольких часов до двух-трёх дней. Но вот лётчики-разведчики увидели караван, идущий развёрнутым фронтом. Это было незабываемое зрелище: во всю ширину Баренцева моря идёт множество кораблей. Белые буруны кипят на чёрной воде, коричневый дым стоит над ними столбом. Корабли охранения следуют уступом, образуя два кольца, а транспорты находятся внутри - они сидят тяжело, густо дымят сажей. Над ними величественно плывут аэростаты. Тральщики впереди, чуть поодаль друг от друга идут эсминцы, узкие, как борзые. Водяными «блохами» снуют вокруг катера противовоздушной обороны - похоже, вышел весь британский флот.

Проходя по кругу, разведчики заметили под облаками вражеский самолёт и сразу же бросились к нему - он тут же ушёл в облака. Стало ясно - противник обнаружил конвой и уже установил за ним наблюдение. Лётчики немедленно передали в Ваенгу пеленг каравана.

- Координаты каравана приняты! - отвечает наш аэродром.

- Добро! - заложив крутой вираж и нырнув в облака, разведчики двинулись домой - они своё дело сделали.          

А Ваенга уже «закипела» - самолёты один за другим выруливают на взлётную полосу. Эскадрилья, получившая приказ охранять караван, ушла в сторону моря. Другая сопровождает тяжёлые «Китихауки», взявшие курс на аэродром Хебугтен, где застыли в ожидании немецкие истребители. Если их вовремя не обезвредить, они начнут топить корабли конвоя.

Немецкая авиация, сосредоточенная в северной Норвегии и Финляндии на аэродромах Хебугтен, Банак, Луостари и Рованиеми, находилась под бдительным вниманием наших лётчиков. К осени 1944 года неприятель утратил инициативу и отказался от активных боевых действий, а лётчики-североморцы нанесли в тот год судоходству противника потери более существенные, чем подводные лодки. Для бомбоудара по аэродрому Хебугтен 10 мая 1944 года из 9-го авиаполка вылетели тяжёлые «Китихауки» гружёные авиабомбами, их сопровождали легкие истребители 255-го полка - «Аэрокобры». На одном из этих истребителей был мой отец.  

На счету отца и его однополчан - потопленные вражеские транспорты, плавбазы, мотоботы, парусные барки и боевые корабли (сторожевые, корабли-охотники за подводными лодками, гидроавиатранспорт, тральщики, быстроходные десантные баржи).

Ещё одна задача истребителей полка - сопровождение и охрана бомбардировщиков и торпедоносцев. Нагруженные тяжёлыми торпедами, торпедоносцы бомбили и уничтожали вражеские корабли, разрушали порты. Неповоротливые и неуклюжие махины не могли на равных вступать в воздушный бой с истребителями, и если немецкий лётчик во время боя наносил урон нашему торпедоносцу, то пилота сопровождающего его истребителя, в данном случае «Аэрокобры», ждало суровое наказание.

Свидетельство

Как вспоминал один из пилотов 255 полка, все знают, что «прикрывать сложнее штурмовиков. Они очень низко ходят. Я же не могу идти рядом с ними - собьют. Забрался выше - их не видно на фоне леса или снега, очень легко потерять. Бывало, что «мессера» к ним проскакивали.

Слышишь по радио:

- Шапки-шапки, нас атакуют! Прикройте!

Тогда ныряешь вниз, к группе. А с бомбардировщиками хорошо - они летят на трёх-четырёх тысячах. Мы идём чуть выше, а то и рядом: «бочку» закрутишь перед ними, для поднятия бодрости духа».

«Летающая Каталина»

По ленд-лизу нам поставлялась и летающая лодка-амфибия «Каталина». Вылеты этого гидросамолёта имели целью проведение воздушной разведки и противолодочное патрулирование над Баренцевым морем. Многие полёты служили защите конвоев, идущих в Советский Союз. Гидросамолёты обороняли своих подопечных от атак подводных лодок и торпедных катеров. «Летающая лодка» фирмы «Консолидейтед» - одна из самых тихоходных среди боевых самолётов Второй мировой войны. Имея экипаж от пяти до семи человек, «Каталина» брала на борт торпеды, обычные и глубинные бомбы, осколочные гранаты, на борту стояло пять пулемётов. Боевая выучка её пилотов была высокой: они могли действовать в ночное время и в сложных метеорологических условиях. Но из-за неповоротливости этот самолёт постоянно приходилось сопровождать юрким истребителям, в том числе и отцу.           

Летающие лодки садились прямо на воду - подбирали оставшихся в живых членов экипажей наших погибших кораблей и самолётов, спасшихся в лодках и шлюпках.

Они сражались за Родину

На заполярном аэродроме Ваенга не возникало сомнений кто есть кто. Звание, должность и партийность значения не имели. Один полёт на сопровождение торпедной атаки, и весь человек как на ладони.

Командиры 255-го истребительного авиационного полка поднимались в воздух при первой возможности. И гибли.

26 августа 1943 года командир 255-го истребительного авиаполка майор П.А. Панин был сбит и погиб в тяжёлом бою с превосходящими силами противника. Всего он произвёл 114 боевых вылетов. Участвуя в 18 воздушных боях, сбил 13 самолётов. За мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, 22 января 1944 года ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

17 марта 1944 года разведка обнаружила немецкий конвой, который прикрывали истребители Ме-109. Первую атаку по транспортам провели четыре торпедоносца из 9-го полка в сопровождении восьми истребителей из 255-го ИАП. Во время этого боя погибли возглавлявший группу прикрытия командир полка майор Чертов H.Г. и младший лейтенант Цибезов Н. 

Свидетельство

А вот судьба командира 2-й авиационной эскадрильи 255-го полка капитана Фёдора Самаркова, подпись которого стоит в лётной книжке отца под описанием всех его боевых вылетов, сложилась иначе:

«…Защищал небо и морские рубежи Родины лётчик Самарков Фёдор Елизарович. С июля 1942 г. воевал на Севере, где особенно ярко проявилось его мастерство. Более двухсот раз поднимал он свой самолёт «Аэрокобру» в небо, сопровождая наши торпедоносцы и бомбардировщики в их дерзких налётах на вражеские караваны судов и барж, аэродромы и коммуникации. В результате этих налётов были потоплены 14 транспортов, три самоходные баржи, четыре сторожевых корабля, четыре вспомогательных судна, три катера, миноносец, тральщик, танкер, серьёзно повреждены 10 кораблей.

От его метких выстрелов десять «Фокке-Вульфов» и «Мессершмиттов» нашли себе могилу в суровых водах северных морей. За успешные боевые действия в боях с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество, отвагу и лётное мастерство капитан Ф.Е. Самарков награждён тремя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны первой степени, многими медалями».

 Василий Рогушков, гвардии сержант.

Ещё один день из той страшной карусели войны:

14 мая в районе Яр-фьорда воздушные разведчики Ваенги обнаружили три немецких транспорта, шедших в охранении десятка боевых кораблей. Для нанесения торпедного удара по конвою врага вылетели торпедоносцы в сопровождении звена «Аэрокобр». Тяжёлые воздушные машины, распластав могучие крылья, шли низко над водой. На горизонте показались дымы - всё чётче вырисовывались контуры транспортов, эскортируемых эсминцем и девятью сторожевыми кораблями. Торпедоносец выбрал для удара самый крупный транспорт. Немцы открыли заградительный огонь, но лётчик уверенно выдерживал курс, пока штурман вёл расчёты. Вражеские снаряды в нескольких местах продырявили крылья машины, было видно, как с пробитых плоскостей ветер полосками сдирает обшивку. Транспорт с каждой секундой становился ближе, сброшенные торпеды одновременно приводнились и пошли к цели. У борта транспорта поднялся огромный водяной столб, над морем прогрохотал оглушительный взрыв. Судно осело, а затем начало быстро погружаться. 

А самолёты, прижимаясь к воде, с отворотом уходили в сторону моря. Действия лётчиков были отработаны до автоматизма - и позже, в мирные дни, они всё никак не могли закончить свою войну, продолжая во сне летать и бомбить, нападать и спасаться…        

Этот День Победы                        

Как ни ждали окончания войны, она закончилась внезапно. 

Люди верили и не верили, радовались и смеялись, обнимались и целовались, поднимали чарки за победу и плакали - плакали от счастья, какое бывает у людей, сделавших в жизни то, чего лучше уже не сделаешь, потому что лучше уже и не бывает - ведь что может быть лучше ПОБЕДЫ?

Отец тоже пил и плакал по товарищам, сгоревшим в воздухе над холодным Баренцевым морем, а победный фейерверк разливался зарёй над Кольским заливом. Стреляли в воздух со всех кораблей и американцы, и англичане, и канадцы. И холодный залив стал из чёрной смерти в отражённом свете ракет - розовым, синим, красным...  В землянке в те счастливые дни разрешалось делать всё - петь, плясать, стоять на голове - вплоть до стрельбы в потолок из пистолетов…

На чашу весов ПОБЕДЫ мой отец, солдат Великой войны, положил сбитые самолёты противника и потопленные транспорты, невероятное нервное напряжение и бессонные ночи.

После побоища над Баренцевым морем на дне остались наши торпедоносцы, «Аэрокобры» и «Тандерболты» - бомбардировщики, истребители и разведчики. Советские, английские, американские, канадские, польские и другие военные и торговые моряки, плававшие в северных конвоях, выполнили свой союзнический долг. Они с честью прошли огненные мили Второй мировой войны, доставив нашей сражающейся стране 9.600 орудий, свыше 18.000 самолётов, 10.800 танков. Сотни тонн стратегических грузов было доставлено в обратном направлении в западные страны.

В послевоенные праздничные дни над нашим домом реял военно-морской флаг. Где раздобыл его отец, осталось для меня загадкой. Но флаг, двухцветный, с красной звездой, серпом и молотом, сшитый, как положено по уставу из светлой шерсти, был один на весь переулок. На спинке стула в такие дни висел чёрный отцовский китель с голубыми погонами майора и «иконостасом» глухо звенящих орденов и медалей.

Потопленные транспорты «водоизмещением более 8.000 тонн» находятся на дне Баренцева моря и сегодня, и кто знает, сколько их в том далёком 44-м отправил на дно мой отец? С марта 1944 года и до окончания Петсамо-Киркенесской операции, положившей конец боевым действиям в Заполярье в октябре 1944 года, истребитель отца почти ежедневно сопровождал бомбардировщики и торпедоносцы в разные районы Северной Норвегии для нанесения воздушных ударов по объектам врага.  Как сумел остаться он в живых? - на этот вопрос нет однозначного ответа.

Они бились за ПОБЕДУ, они верили в неё, верили и победили! В живых остались единицы…

                               

* Ваенга - аэродром Военно-воздушных сил Военно-Морского флота СССР            недалеко от Мурманска. Сейчас - это город Североморск.

Реклама
ВЫСКАЗАТЬСЯ Комментарии
Реклама