Шотландия вновь заговорила о референдуме

Инициаторы референдума по Brexit (2016) в свое время особенно не ставили на реальность «развода» с Евросоюзом, тем более не просчитывали, каким бумерангом ударит по единству Великобритании этот шаг.

В октябре 2018 года на съезде Шотландской национальной партии (ШНП) первый министр Шотландии и лидер ШНП Никола Стерджен заявила, что как никогда уверена в скорой государственной независимости. Brexit, по ее словам, от противного стимулирует шотландский суверенитет, значит после «развода» Лондона с ЕС для Эдинбурга начнется новый отсчет времени, а пока необходимы «терпение, оптимизм и надежда».

В сентябре 2014 года на референдуме о независимости 55,3% шотландцев предпочли остаться в составе Великобритании. Однако Стерджен анонсировала в марте 2017 года повторный референдум о независимости между осенью 2018 и мартом 2019 года, когда Британия намерена официально покинуть Евросоюз.

Кстати

В случае проведения  референдума-2  в октябре этого года, согласно «Опросу опросов» - системе, которая выводит средний результат среди шести разных опросов общественного мнения, на 15 октября 2018 года 52% шотландцев проголосовали бы за то, чтобы остаться в Европейском Союзе, а 48% проголосовали бы за Brexit.

В то время как парламент Шотландии поддержал предложение о новом референдуме, Тереза Мэй посчитала замысел Стерджен крайне несвоевременным.

Референдум 2016 года по Brexit красноречиво подтвердил, что большая часть жителей Шотландии - за членство в ЕС. В Шотландии давно довольно трепетно воспринимают Евросоюз. Там повсюду можно увидеть рядом с местным «андреевским» крестом флаг ЕС, а флаг Великобритании придется еще поискать.

Досье

Шотландия была независимым государством с 843 по 1707 год. Ее вступление в союз с Англией стало важнейшей вехой для Объединенного Королевства. Однако, бытует представление, что Шотландия когда-то соединилась с Англией на материальной почве. В XVIII веке шотландский поэт Роберт Бёрнс писал: «Мы куплены и проданы за английское золото. Такая вот шайка разбойников в стране!»

Тема отделения Шотландии открыто муссируется с начала 1930-х годов вслед за образованием ШНП. Вначале обсуждалась расширенная автономия в рамках единого государства. Вопрос о самостоятельном государстве стал чаще звучать после открытия в 1970 году огромных запасов месторождений нефти Brent в Северном море.

ШНП в 2013 году была выпущена «Белая книга» из 670-и страниц, которая раскрывает экономические, социальные и демократические принципы независимости, представляет перспективы Шотландии и даже скрупулезно расписывает вероятный механизм обретения ею государственности.

Сторонники суверенитета подсчитали, что в случае отделения шотландцы смогут поднять уровень доходов на 1.000 фунтов в год на человека. По мнению же британского журнала Economist, такой подсчет основывается на неправдоподобных прогнозах по ценам на нефть, по долгам Шотландии, по демографии и производительности труда. Британское правительство, наоборот, утверждает: доход шотландцев будет выше на 1.400 фунтов в год на душу населения, если Шотландия не выйдет из Королевства. Население Шотландии менее молодое и менее здоровое, чем в среднем в Великобритании, а производительность труда на 11% ниже, чем у остальной части Королевства, а потому Лондон тратит на 1.200 фунтов в год больше на каждого шотландца, чем на других британцев. Шотландия же, с точки зрения британских властей, сама по себе не способна гарантировать своим гражданам уровень жизни, который им обеспечивает Лондон.

К тому же Эдинбургу после образования государства пришлось бы создавать свою армию, систему социального обеспечения, переходить на другую валюту, а это довольно ощутимые расходы.

Тем не менее у шотландских националистов есть свой контрдовод: Великобритания была в Евросоюзе среди стран-доноров, тогда как Шотландия окажется там в ряду реципиентов (получателей), а такое членство в Евросоюзе, дескать, облегчит решение проблем и укрепит экономику новоиспеченной страны.

Члены ЕС делятся на доноров и получателей. Королевство выступало одним из главных доноров интеграционного европейского проекта, и Лондон был недоволен в том числе тем, что его внушительные вложения в ЕС оказывались для Великобритании нерентабельными. Шотландия же в случае обретения независимости, напротив, получит право на помощь от Евросоюза.

Не только для правящей партии тори, но и для лейбористов важно, чтобы Шотландия оставалась в Великобритании, потому что без шотландских голосов они практически не имеют шансов вернуться к власти в обозримом будущем. В Британии нет ни закона, ни даже положения о референдуме. Для повторного шотландского референдума нижней палате британского парламента снова придется принимать отдельный закон, что осуществить в нынешних условиях очень непросто.

На этом фоне остро актуален и вопрос о Северной Ирландии, которую Евросоюз хочет оставить в своем едином пространстве. Великобритании предлагают отказаться от установления пограничного и таможенного контроля между принадлежащей Лондону Северной Ирландией и Республикой Ирландия, входящей в ЕС.

Лондон завис между оказавшимся непомерно сложным выходом из Евросоюза и угрозой роспуска Объединенного Королевства. Brexit в 2016 году и переформатированный европейский курс Дональда Трампа привели Великобританию к турбулентности, и пока преодоление кризиса не просматривается.

Более того, Объединенное Королевство может оказаться на пороге необходимости выбирать между разрушением государства и отказом от выхода из Евросоюза.

Большинство экспертов, однако, полагает, что надежды шотландцев на независимость еще долго останутся мечтами, а в заявлениях политиков из ШНП на самом деле проглядывает своего рода шантаж Терезы Мэй во имя лоббирования в Лондоне шотландских интересов. И Мэй в августе 2018 года пообещала дополнительные вливания в Шотландию. На первый взгляд, такие доводы логичны. Тем не менее Дэвид Кэмерон, в свое время инициируя референдум по Brexit, стремился, прежде всего, шантажировать руководство ЕС, угодить патриархально настроенной части консервативной партии и понятия не имел, во что все это может вылиться (также и множество экспертов не предрекало нынешних реалий). Наряду с тяготением к суверенитетам все больше просматривается новая для европейской истории тенденция.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.