Крымский мост: морской спецназ на грани риска

Они начали свою боевую работу в проливной керченской зоне вместе с проектировщиками этого уникального транспортного сооружения. Ведь без всякого преувеличения можно сказать, что дно Керченского пролива по плотности залегания металла времен Второй мировой войны не имеет себе равных среди других наших морских акваторий. Бои на берегах, в водах пролива и воздухе над ним шли с 1941-го по 1944 год. Начало строительства моста из Тамани в Крым показало, что дно пролива сохранило немалую опасность, которую привычно называют эхом войны.

Долгое эхо войны

Заявки по обнаружению на дне подозрительных объектов от строителей-гидрологов в штаб отряда специального назначения по борьбе с подводно-диверсионными силами и средствами (ПДСС) Новороссийской военно-морской базы поступают регулярно.

Дно в проливной зоне подвижно - из-за течений, колебания уровня паводковых вод, производства строительных работ. Так что тревожный сигнал боевые пловцы могут получить в любой момент. Оперативно реагировать на них - задача дежурной группы морского спецназа, несущей службу в проливе.

Корреспондент еженедельника «Звезда» застал на месте выполнения задачи группу в составе противодиверсионного катера типа «Грачонок» старшего мичмана Руслана Данилюка, патрульного катера типа «Раптор» старшего мичмана Дмитрия Божко и дежурного расчета боевых пловцов, в котором задействованы водолазы-разведчики и водолазы-минеры, под командованием капитана 3 ранга Сергея Скибы.

Штаб отряда формирует задачу на отработку заявки, и первым в подозрительный район направляется «Грачонок». Своей бортовой гидроакустической и поисковой аппаратурой его экипаж пристально обследует район.

Поисково-обследовательский комплекс (ПОК) «Кальмар» позволяет основательно обследовать дно на глубине до 200 метров и обнаруживать не только крупные объекты, типа, например, подводного диверсанта в водолазном снаряжении, но даже предметы размером с крупнокалиберный патрон. Затем боевые пловцы на «Рапторе» выходят к месту водолазных спусков. С учетом сложности и, прямо скажем, рискованности задач по разведке, обнаружению и ликвидации взрывоопасных предметов под водой, это дело поручается только наиболее опытным морякам контрактной службы.

- Дно акватории пролива по большей части илистое, и толщина илового слоя до полутора метров бывает, - объясняет после очередного спуска разведчик-водолаз старший матрос Иван Пенявский. - Чуть резче сделал движение, сразу поднимается муть, и видимость - никакая. Она и так не очень-то хорошая, особенно когда после дождей усиливается течение из Азовского моря. Чуть ли не на ощупь приходится работать...

Но они справляются. В режиме боевого разминирования морские спецназовцы отработали несколько десятков смен. В журнале боевой работы зафиксировано обезвреживание множества взрывоопасных предметов.

Столб воды и ила

...Командир «Раптора» старший мичман Дмитрий Божко виртуозно выводит свой морской «броневик» с водолазной командой в точку, указанную мостовиками-гидрологами. Командир водолазного спуска старший мичман Константин Дубина отдает команду водолазу-разведчику старшему матросу Максиму Огородникову: «Спуститься на дно, произвести разведку, осмотр и классификацию обнаруженных объектов!»

Томительные минуты ожидания... Но вот на поверхности воды появляется, поблескивая мокрыми стеклами маски, голова водолаза-разведчика. Через минуту он докладывает: «Объект - 120-миллиметровый орудийный снаряд. Считаю опасным, взрыватель коррозирован. Целесообразно провести уничтожение подрывом на месте».

Командир группы по борьбе с ПДСС капитан 3 ранга Сергей Скиба поясняет, что большинство обнаруженных боеприпасов времен Второй мировой войны отбуксировать к месту глубоководного затопления не представляется возможным. Морская вода и время предельно увеличивают вероятность взрыва. К тому же рельеф дна пролива постоянно меняется, время от времени появляются новые илистые и песочные нанесения. Они усложняют подводный поиск. Сонаром в толстом слое ила можно гарантированно обнаружить, к примеру, донную мину. А 85-мм ствольную мину прибор может и не засечь. Чтобы добраться до нее, надо размыть ил. Но от этого могут сдетонировать мелкие снаряды, которые лежат рядом. Да и сами проржавевшие «восьмидесятипятимиллиметровки» очень чувствительны к любому движению. А от них сдетонирует и донная мина...

Столб воды при подрыве обнаруженного Максимом Огородниковым снаряда поднялся над поверхностью воды неожиданно высоко - метров на 70!

О самочувствии водолаза, находись он под водой поблизости, говорить излишне. Поэтому Сергей Скиба очень переживает за своих подчиненных, когда они работают под водой. Командир, конечно, знает их опыт, о пройденном курсе дополнительной подготовки по изучению видов и типов боеприпасов далекой военной поры. И в то же время офицер прекрасно понимает, что его подчиненные работают сейчас на более острой грани риска, нежели их сухопутные коллеги - саперы. У тех теперь есть надежные защитные комплекты, а от подводного взрыва пока защиты не придумано...

Вот поэтому-то командир группы надевает легководолазный комплект и уходит под воду наравне со своими бойцами не ради бравады или отработки водолазных нормочасов, а для поддержания командного духа, как производного профессиональной уверенности в выполнении сложной боевой задачи.

Спецназ - всегда спецназ

Бывает им страшно? Бывает.

- Хуже всего, когда не срабатывает подрыв, - делится старший матрос Иван Пенявский. - Может, контакт с детонатором нарушился, или электрокабель сдернулся. А вдруг мина при этом была потревожена и встала на боевой взвод? Вот тут мурашки по спине и пробегают. Но надо снова идти под воду, еще раз обвязывать зарядом адскую «железяку».

Страшно - не страшно, а долг - выше всего.

Так просто говорить о профессиональном риске могут только настоящие знатоки своего дела. Как производное такого мастерства - уверенность моряков противодиверсионного спецназа на всех этапах боевой работы. Именно она гарантирует безопасность Керченского моста с моря и делает риск в службе этих мужественных людей выверенным, а грани его -надежными.