Кто был ничем, тот станет...: неужели мир заходит на очередной круг апокалипсиса?

Документ исследует динамику роста имущественного неравенства во всем мире, начиная с 1980 года. Но отечественных либералов в современной истории России интересуют только последние 18 лет - время президентства и премьерства Владимира Путина.

Но, согласно докладу, рост имущественного неравенства не является чисто российским (эксклюзивным) феноменом. По разнице в доходах между 10% самой богатой части общества и остальными 90% населения Россия находится на почетном 6-м месте. Ниже - только Китай и Европа. Выше - США и Канада, Африка, Бразилия, Индия и Ближний Восток.

Возвращение в викторианскую эпоху

Суть не в порядковом номере, а в динамике. В 1980 году по уровню неравенства СССР занимал последнее место в мире: доходы «верхних» 10% населения страны составляли чуть более 20% от всего объема национального дохода. Сегодня эта цифра достигла 46%, основной рывок был совершен с 1991-го по 1996-й год.

Что происходило в тот период, все помнят: делилось госимущество после развала СССР. Вместе с разделом собственности шло и перераспределение доходов. Кстати, с момента прихода к власти Владимира Путина в 2000 году уровень доходов «верхних» 10% медленно, но неуклонно снижался, за исключением небольшого скачка в момент финансового кризиса в 2008 году (см. график).

Факт малоприятный для представителей либеральной оппозиции, а потому принципиально незамеченный ими в материалах WIL. Но и этот факт не является главным в исследовании, где речь идет об изменении социального ландшафта в глобальном масштабе.

К примеру, вот как выглядит статистика распределения национального дохода в США. Она составлена на основе данных по выплаченным за последние 30 лет налогам. 60% всех доходов Америки были перераспределены в пользу всего 1% получателей. При этом доля 90% населения выросла за это время менее чем на 0,5%.

Основная заслуга исследования WIL состоит именно в том, что оно выводит проблему за рамки национальной системы координат на глобальный уровень, не замыкает ее на США, Европе, Китае или России. Авторы доклада возвращают дискурс на более общие основы, в русло диалога на тему, как совместить крупный капитал и свободу личности.

Главным посылом исследования является способность современных политических систем и социальных институтов адекватно реагировать на возникающие вызовы. Дело в очевидном противоречии имущественного неравенства с фундаментальным принципом демократического общества: материальный успех должен быть результатом усилий и талантов индивида, а не определяться наследственным фактором.

Пять лет назад один из авторов нынешнего доклада WIL французский экономист Тома Пикетти выпустил книгу под названием «Капитал в ХХI веке». Книга посвящена динамике концентрации мирового богатства за последние 250 лет. Главный вывод в том, что доход на капитал (рента) в условиях свободного (неограниченного политически) рынка всегда превышает рост экономики.

Перераспределение доходов общества и рост неравенства являются результатом действия этого закона. Его последствия выражаются в падении социальной мобильности общества. Мир неуклонно возвращается к системе наследуемой власти.

Дело в том, что капитал передается по наследству. Торжество принципа родственных связей в экономике ведет, в свою очередь, к реорганизации политической системы из демократической в элитарную, формирует жесткую иерархию по принципу средневековой сословности, а такая структура социума очень сильно подвержена дестабилизирующим факторам. Вспомните историю XVIII и XIX веков - сплошные войны и голодные бунты.

Способов списания долга - всего два

По оценкам Пикетти, в глобальном масштабе уровень имущественного неравенства сегодня уже достиг предела, которого он достигал в начале прошлого века. Вновь 90% национальных богатств находится в руках 10% населения. В XX веке это привело к I Мировой войне, Русской революции и II Мировой войне, которые изменили политический и социальный ландшафт мира.

После революции в России политики США и стран Европы просто вынуждены были поднять налоги на высокие доходы и наследство. В итоге глобальный уровень неравенства снизился за счет образования среднего класса. Доля общего богатства под контролем 10% населения упала почти до 60%, а доля 1% «верхних» уменьшилась в два раза - до 30%.

Однако после развала СССР и распада соцлагеря доходы самой богатой части населения Земли вновь стали быстро расти. США и Великобритания в середине 1980-х резко снизили сначала подоходный налог, а потом и налоги на имущество. Параллельно с концентрацией богатства шел процесс приватизации и перетекания госкапитала в частные руки. Процесс этот создает еще один глобальный (помимо противоречия политической системы и экономического устройства) риск. Сегодня в развитых странах Европы госдолг уже превышает 90% ВВП, а в США он выше ВВП. При этом 95% национального богатства в этих странах принадлежит частному капиталу, и оно сильно дифференцировано в пользу всего 1% населения.

Подобная структура собственности и долга создает мотив для подрыва государственных долговых обязательств, сбросить которые можно только вместе с их носителем и гарантом - государством. С экономической точки зрения таких способов списания долга всего два: либо война, либо революция.

Надолго ли отсрочка?

Мир все еще удерживается на грани «военного» сценария преодоления сложившихся социальных и экономических противоречий только благодаря глобализации и оффшорной системе. Через механизм дешевого кредитования экономики (эмиссия), офшорной переброски капитала и вывода производства из США и Европы в Азию удалось диверсифицировать риски, снизить издержки производства (стоимость труда) и повысить итоговую доходность.

Глобализация отсрочила решение проблемы неравенства, лишь усугубив ее и увеличив конечную «цену» решения. Когда доход на капитал (процент) превышает рост экономики, дешевый кредит ведет не к росту деловой активности, а к ускорению темпов концентрации богатства.

Единожды созданный капитал воспроизводит себя быстрее, чем растет экономика. Прошлое в буквальном смысле начинает пожирать будущее.

В итоге на порожденный социальным расслоением общества конфликт внутри страны накладывается еще и международный конфликт. Страны с производящими и ресурсными экономиками выросли из роли ведомых, став буквально вываливаться из действующей мировой финансовой системы, куда их силой пытаются вновь затолкнуть (санкции, цветные революции и торговые войны).

Запрос на глобальную прозрачность

Из сложившейся ситуации существует три выхода. Первый - введение глобального налога на богатство (на нем настаивает Пикетти). Второй - управляемая инфляция. Третий - режим строгой экономии. Иначе - гиперинфляция и развал общего мирового хозяйства через политические катаклизмы с угрозой их перерастания в мировую войну.

Второй и третий сценарий уже задействованы. Программы количественного смягчения в США, Японии и ЕС являются ничем иным, как скрытой формой инфляции. А программа жесткой экономии является главным требованием МВФ к странам экономической периферии, как это было с Россией, а теперь происходит на Украине. Точно также действует Европейский ЦБ по отношению к Италии, Греции и Испании.

Однако при сложившемся уровне совокупного глобального долга (объем мирового фондового рынка в 10 раз превышает совокупный мировой продукт) второй и третий сценарии уже не спасают ситуацию. Без введения глобального налога на богатство будущее будет выглядеть, как прошлое.

По подсчетам Пикетти, если налог на богатство не вводить, то к 2050 году одна тысячная населения Земли будет владеть 60% глобального богатства, а доля наследуемого (незаработанного) богатства достигнет 90%. Мы вновь попадем в мир произведений Бальзака и Джейн Остин.

Цель налога на богатство не в том, чтобы «взять, да поделить». Цель - создать преимущество предпринимательского дохода над доходом на капитал и вновь запустить рост экономики, как это происходило в середине ХХ века.

Тогда необходимость повышения налогов в США и Англии тоже формулировалась не как фискальная (пополнение бюджета), а как политическая задача (рост эффективности).

У идеи Пикетти с глобальным налогом на богатство есть один серьезный недостаток. Такой налог требует недостижимого в настоящее время уровня международного сотрудничества и политической интеграции, что сделает общее богатство «видимым» для всего мира. Новый регионализм (Трамп, брекзит, ШОС, БРИКС и т.д.) вызван к жизни, в том числе, появлением таких идей и запросом на глобальную прозрачность, которая противоречит интересам крупного капитала.

Отсутствие в мировом экономическом пространстве сильного социально ориентированного государства и отказ от прогрессивного налогообложения многократно увеличивают вероятность возникновения националистических и протекционистских настроений. Свобода мировой торговли, свободное движение капитала и рабочей силы без политических договоренностей на межгосударственном уровне возможны только в форме диктата одной из стран.

Что нас ждет?

Бесконтрольная интеграция на основе экономизма (финансовая глобализация) ведет не к объединению государств, а к поглощению слабых (менее капитализированных) стран сильными. Тут находится ключевое противоречие рыночной (либеральной) системы организации общества с основами декларируемой политической демократии: национальная стратегия развития (будущее общества) определяется самим обществом через выборы и создание национальной же администрации.

К сожалению, история применения прогрессивной шкалы налогообложения в США и Великобритании в течение XX века и последние данные WIL свидетельствуют о торжестве логики крупного капитала в ключевых для мирового рынка странах. В таких условиях национальный реванш является закономерной (единственно возможной) формой выживания государства.

В каком формате это пройдет теперь? Ограничится сферой экономики (протекционизм, санкции, валютные войны) или перейдет в сферу военно-политическую?

На дворе век высоких технологий и цифровизации, но, к сожалению, вся предыдущая история человечества свидетельствует, что мировой порядок устанавливался только после мировых войн…

Хорошо бы сейчас удержаться на грани.