Back in Тбилиси и again to Москва

Для кого-то просто летная погода, а ведь это проводы…

У нас, трех членов делегации российских политологов и журналистов, прибывших в Тбилиси на международный медиафорум, посвященный роли СМИ в налаживании доверия в южно-кавказском регионе, на пограничном контроле отобрали паспорта. Потом объявили, что нам закрыт въезд в Грузию и препроводили в самолет, возвращающийся в Москву. Паспорта наши с какой-то бумагой, написанной на грузинском языке, вручили командиру экипажа. Вернувшись в российскую столицу, он отдал их отечественным пограничникам.

Те долго не могли понять, почему нас не пропустили и что в этих бумагах написано (грузинский никто не знает, а информационные ленты, которые уже трубили на весь свет о недопуске российских журналистов в Грузию, они не читают), и продержали нас у пограничного контроля еще два с половиной часа.

Затем мы ждали свой багаж. Грузинские полицейские обманули. Они утверждали, что чемоданы перегружены в тот самолет, на котором мы возвращались в Москву, но, как оказалось, соврали. Багажа там не было. Нам пришлось еще часов пять прождать их во Внуково, пока не прилетел последний рейс из Тбилиси. Правда, за это время мне пришлось дать несколько десятков комментариев различным информ-агентствам и печатным СМИ, дважды выйти в прямой эфир одного телеканала и, как говорится, стать на сутки-другие знаменитым.

Вот и все, что было, ты как хочешь это назови…

История с отказом в посещении Грузии, как ни странно, не стала для меня сюрпризом. Я догадывался, что могут не пустить. Более того, когда меня пригласили на тбилисский медиафорум, я предупредил его организаторов, что могут возникнуть проблемы. Я, как военный корреспондент старых «Известий», не раз бывал на войне в Абхазии и Южной Осетии, как, впрочем, и на других войнах на пространстве бывшего Союза, а также за его пределами - в Косово, Ираке, Афганистане. Писал о зверствах и разбое, которые устраивали грузинские бандиты в захваченных городах и поселках в кавказских горах и на побережье Черного моря. Как принуждали непокорных автономии к отказу от суверенитета, как жгли крестьянские дома, расстреливали скот, насиловали женщин, убивали стариков и детей, отрубали пальцы старухам, срывая с них не слезающие золотые кольца, срывали с ушей вместе с мочками старинные серьги…

Было это, конечно, давно - в начале девяностых, но, уверен, память у тех, кто творил эти преступления, очень хорошая, они запомнили мои репортажи. Организаторы тбилисского медиафорума убеждали меня, что все это в прошлом.

Сегодня Грузия, после изгнания Саакашвили и его присных, современная, демократическая страна, никому мстить и вспоминать прошлое не станет. Тем более, что некоторые коллеги, которые тоже не раз были и в Южной Осетии, и в Абхазии уже много раз посещали Тбилиси и Батуми, и никаких проблем у них не было. Не будет и у тебя, говорили мне. Я поддался на уговоры.

Правда, немного напрягся, когда прочитал на сайте «Радио Свобода» статью «Россия предложила Грузии рукопожатие мягкой силы», где форум назвали «элементом гибридной войны» против Грузии, а меня и еще нескольких коллег, приглашенных на это мероприятие, окрестили «яркими представителями пропагандистского корпуса» Кремля. Также было сообщено, что в соответствующие органы переданы списки, дабы проверить нас на предмет нарушения грузинского закона об оккупированных территориях.

Донос, как выяснилось, в конце концов, сработал. Некоторые коллеги потом меня успокаивали: «Скажи спасибо, что огромный денежный штраф тебе не присудили и в тюрьму не посадили, а могли - закон об оккупированных территориях это предусматривает».

И того, что было, нам с тобою снова не связать

И хотя для меня и моих товарищей, которых не пустили в Грузию, история на этом вроде бы заканчивается, но тем, кого пустили, тоже пришлось не сладко. Местные националисты из различных НКО, подпитывающихся американскими деньгами, и партий, аффилированных с бывшим президентом, все два дня форума устраивали для них спектакли и провокации как в самом отеле, где проходил форум, так и под его окнами.

Ни о каком доверии и диалоге с этой публикой говорить, увы, не приходится. Тем более, что их, к сожалению, поддерживают некоторые политические силы Грузии, для которых налаживание добрых отношений с Москвой - острый нож у горла.

Думаю об этом и вспоминаю свое последнее возвращение из Грузии в сентябре 1992 года. Тогда после месяца войны в Абхазии, когда криминализированные отряды грузинских войск «Мхедриони» под предводительством вора в законе и доктора филологии Джабы Иоселиани захватили Сухуми и безуспешно пытались форсировать реку Гумисту, чтобы взять под свой контроль Гудауту, наступило первое перемирие. В горах, недалеко от столицы автономии, на одной из так называемых дач Сталина при посредничестве заместителя министра обороны России генерал-полковника Георгия Кондратьева состоялись переговоры между главой Абхазии Владиславом Ардзинбой и представляющим Грузию Джабой Иоселиани. Я присутствовал там в качестве военного корреспондента «Известий».

Переговоры шли довольно долго. И когда их участники вышли покурить, Иоселиани сообщил мне, что они договорились о перемирии, а президент России Борис Ельцин и председатель Госсовета Грузии Эдуард Шеварднадзе потом закрепят их договоренности на бумаге, примут решение о дальнейшей судьбе грузинских территорий.

Я помчался в комнату, где стоял телефон с выходом на межгород, чтобы сообщить эту новость в газету. Ее, безусловно, ждали с надеждой многие. В помещении, где находился телефон, было многолюдно. Всем было интересно, чем закончатся переговоры между двумя лидерами. И конечно, все внимательно прислушивались к тому, что я диктовал в редакцию. Когда разговор с Москвой закончился, один из мужчин, стоявших возле стола, сделал мне замечание.

- Вы назвали Ардзинбу президентом Республики Абхазия, а такой республики нет. Есть автономная грузинская область и для того, чтобы Ардзинба стал ее главой его должен признать парламент Грузии. А пока он - никто.

Я не стал спорить. В комнате было слишком много мужчин в черных, несмотря на жару, рубашках, чтобы рискнуть вступить с ними в дискуссию. Только сказал: 

- Газета уже подписана на Москву, и чтобы что-то поправить в тот номер, что пойдет на страну, мне надо быть в столице. А как туда попасть, не знаю.

- Минутку, - сказал мужчина, сделавший мне замечание.

Он поднял телефонную трубку, что-то сказал в нее. Потом повернулся ко мне и добавил:

- Там внизу стоит черная «Волга», садитесь в нее, вас отвезут в сухумский аэропорт. Через два часа вы будете в Москве.

Действительно, машина стояла наготове и она помчала меня в аэропорт. Самолет в Москву стоял уже на ВПП. Меня подвезли прямо к трапу, я поднялся по нему в салон. Билета у меня никто не спрашивал (кстати, несколько дней назад, когда не пустили в Тбилиси, тоже). Двери закрылись, и мы полетели. Из соседних кресел спрашивали, кто вы? Почему мы вас так долго ждали в самолете? Я объяснил.

Подошла стюардесса и пригласила меня в кабину пилотов. Командир экипажа попросил рассказать по трансляции, о чем договорились на даче Сталина Джаба Иоселиани и Владислав Ардзинба. Я рассказал, а, когда возвращался на свое место, весь салон самолета громко аплодировал. Таких оваций в свой адрес я больше никогда не слышал…

И осталась в небе светлая полоска, чистая, как память о тебе

Правда, аплодисменты предназначались не мне, а той надежде о прекращении братоубийственной войны, которая теплилась в душе каждого жителя Абхазии и Грузии.

Надежде той не суждено было сбыться. Перемирие прервалось буквально на следующий день (что, кстати, происходит теперь и на Донбассе). И потребовалось почти полтора десятка лет, чтобы в сентябре 2008 года после агрессии Грузии против Южной Осетии и Абхазии, помощи им российскими войсками и признания независимости двух бывших автономных республик война на многострадальной грузинской земле прекратилась. Правда, надеяться на то, что эти теперь суверенные страны когда-либо вернутся в Грузию, по-моему, наивно и бесперспективно. Там никогда не простят геноцида, который им пытался устроить в те годы тбилисский режим.

Думаю об этом и понимаю, почему не пускают в Грузию тех журналистов и политологов, которые это очень четко знают.