Американские «союзники» сбивали советские, а не нацистские самолеты на исходе Второй мировой войны

7 ноября 1944 года югославский городок Ниш, уже находившийся в тылу советских войск, провожал автоколонну 6-го гвардейского стрелкового корпуса из состава 37-й армии. Цепочка машин вытягивалась в горы, когда над колонной пронесся огненный шквал. Проклятия перемежались со стонами раненых, команды и крики о помощи тонули в грохоте взрывов, а на дорогу вновь и вновь пикировали самолеты, на фюзеляжах которых были ясно видны опознавательные знаки ВВС США...

Удар исподтишка

Что же произошло в тот день? Ответ долгие годы знали лишь некоторые политические руководители и военачальники. Не получило это трагическое происшествие сколько-нибудь подробного освещения и позднее, в годы «холодной войны». К сожалению, никаких письменных свидетельств не оставил и непосредственный участник вспыхнувшего тогда воздушного боя с американцами - командир звена 866-го истребительного авиационного полка капитан А.И. Колдунов (впоследствии Главный маршал авиации, дважды Герой Советского Союза).

Понятно, что все лица, посвященные в обстоятельства трагедии, и в тот момент, и позднее не могли не анализировать происшедшее, пытаясь ответить на вопрос: была ли это роковая случайность или заранее задуманная провокация?

Ход событий и на советско-германском фронте, и на западноевропейском театре уже не оставляли сомнений в исходе Второй мировой войны. Но по мере продвижения Красной Армии в глубь Европы в Вашингтоне и особенно в Лондоне росло недовольство по поводу видения Советским Союзом путей устройства послевоенного мира. Знали в Москве и о лихорадочных попытках немецких спецслужб внести разлад в стан антигитлеровской коалиции, не исключали, что нацисты могут встретить сочувствие и помощь в антисоветских кругах наших союзников. Абвер и другие спецслужбы Третьего рейха пошли бы на любую провокацию, чтобы внести раскол в ряды союзников.

Верховный Главнокомандующий был оперативно поставлен в известность о случившемся, а обстоятельный доклад первого заместителя начальника Генерального штаба генерала армии А.И. Антонова лег на стол Сталина через четыре дня после происшедшего. Перед тем Антонов пригласил к себе главу военной миссии США в СССР генерал-майора Д. Дина и сделал ему официальное представление: «Настоящим довожу до Вашего сведения, что в 12 часов 50 минут 7 ноября с.г. между Ниш и Алексинац (Югославия) автоколонна войск Красной Армии была атакована группой американских истребителей в составе 27 самолетов «Лайтнинг». Взлетевшая с аэродрома Ниш дежурная группа советских истребителей в количестве девяти самолетов также была атакована этими «Лайтнингами» в момент набора высоты, несмотря на то, что были ясно видны опознавательные знаки самолетов ВВС Красной Армии.<...> Атаки «Лайтнингов» прекратились лишь после того, как ведущий группы советских истребителей капитан Колдунов, рискуя быть сбитым, подстроился к ведущему группы американских истребителей и показал ему опознавательные знаки своего самолета… Этот из ряда вон выходящий случай нападения американских самолетов на колонну войск и группу самолетов Красной Армии вызывает у нас крайнее недоумение, так как нападение совершено в тылу, в 50 км от линии фронта, между городами Ниш и Алексинац, о взятии которых еще 14-16 октября было опубликовано в сводке Советского Информбюро. <...> Действия американской авиации в районе Ниш не были согласованы с Генеральным штабом Красной Армии, что также не находит себе оправдания».

В официальном представлении говорилось также, что в результате авианалета погибли 10 военнослужащих Красной Армии, в том числе командир 6-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-лейтенант Г.П. Котов, было сожжено 20 автомашин с имуществом. В воздушном бою было сбито три советских самолета, погибли два летчика.

Генерал Антонов настоятельно просил генерала Дина довести информацию до сведения председателя Объединенного комитета начальников штабов американской армии. В ответ американский представитель от имени своего правительства и командования выразил сожаление по поводу случившегося. Вместе с тем он сразу же попытался увязать причину происшедшего с недостаточностью тех мер по координации действий союзных войск, которые предпринимались до сих пор. По его мнению, избежать инцидентов удалось бы при наличии американских офицеров связи в штабах советских фронтов.

По данным объективного контроля

А.И. Антонов, очевидно, заподозрив американцев в стремлении переложить вину с больной головы на здоровую, решительно вернул разговор в прежнее русло. Если тот порядок координации действий ВВС, который установлен, перестал удовлетворять, заявил он, то можно избрать другой. Но пока следует вести речь не о новом порядке, а о том, что нарушен существующий, в результате чего и произошел инцидент.

До сих пор, заявил первый заместитель начальника Генштаба, американские союзники заранее предупреждали советское командование о районах предполагаемых операций. Роковой же полет был произведен без согласования и притом непосредственно в зону действий наших войск. На самом деле к моменту злополучной бомбардировки Ниш уже почти в течение месяца был в руках Красной Армии.

Благодаря воспоминаниям генерал-майора авиации Б.А. Смирнова, бывшего командира 288-й истребительной авиационной дивизии, выясняются любопытные подробности событий 7 ноября 1944 года. Вместе с начальником штаба подполковником Б.П. Колошиным они тщательно осмотрели место падения одного из «Лайтнингов» и обнаружили катушку с намотанной картой. Она была отпечатана на шелке и хорошо читалась. Красная черта, нанесенная на карту, обозначала маршрут полета, который начинался от итальянского города Бари, где находилась авиационная база ВВС США, и заканчивался в Полтаве, где американские самолеты, совершавшие челночные полеты для бомбардировок немецких войск, проходили обслуживание перед обратным полетом.

Смирнов и Колошин обратили внимание на то, что два югославских города, Приштина и Ниш, были отмечены на карте особо. Обычно так делается, чтобы выделить цель. Профессиональный штурман Колошин, обменявшись взглядами с комдивом, мог лишь с недоумением развести руками…

Советское руководство должно было окончательно определить, чем был инцидент в районе Ниша: заранее задуманной провокацией или случайным, роковым стечением обстоятельств? От этого, прежде всего, зависела реакция на случившееся, а значит, и перспективы боевого сотрудничества. Что же касается фронтового командования в лице маршала С.С. Бирюзова, то, судя по его воспоминаниям, оно пришло к однозначному выводу: налет американской авиации носил провокационный характер. Не верил Бирюзов и в искренность извинений, которые принесли представители союзников. С Бирюзовым солидаризировался и начальник штаба 37-й армии генерал А.К. Блажей, квалифицировавший происшедшее как «предательский удар из-за угла».

Высшее же руководство Советского Союза в то время злого умысла в инциденте в районе Ниша, судя по всему, не увидело и расценило его как трагическую случайность, результат навигационной ошибки, согласившись с выводом, предложенным союзниками.

Впрочем, все-таки не исключено, что Сталин допускал возможность сознательной провокации со стороны американцев, которые таким кровавым способом могли попытаться доказать советской стороне необходимость внедрения своих офицеров связи в штабы советских войск. Соглядатаев, которые бы разнюхивали планы наших действий в Восточной Европе, Верховный пускать в расположение наших войск не хотел.

Но и раздувать скандал не стал, дабы не иссякал поток союзных поставок по ленд-лизу: только в 1944 году советские ВВС получили из  США  5.887 самолетов.

Вместе с тем советская сторона продолжала настаивать на том, чтобы американцы пунктуально соблюдали уже имевшиеся договоренности о координации совместных действий. При этом были проявлены не только твердость, но и необходимая гибкость. В развитие имевшихся с американцами договоренностей о координации боевых действий советский Генштаб определил, а Верховный Главнокомандующий утвердил новую временную границу для действий союзных воздушных флотов перед советско-германским фронтом на всем его протяжении. Предложенная союзникам, она по получении 26 ноября 1944 года их согласия была введена в действие, о чем 6 декабря генерал армии Антонов доложил Сталину. На южном фланге разграничение шло от Сараева на юг, через Призрен - Прилеп до южной границы Югославии и далее на восток по северной границе Греции до Черного моря.

Подробности рокового боя

Но это уже была сфера большой политики, когда координация шла на уровне высших штабов и многозвездных генералов. Однако небезынтересно узнать, как все-таки удалось «установить общий язык» в воздушном бою с американцами 7 ноября 1944 года.

Предоставим слово командиру 288-й истребительной авиационной дивизии генералу Б.А. Смирнову: «С каждой минутой обстановка накалялась до предела. Капитан Колдунов решил еще раз рискнуть и устремился к ведущему американской группы. Можно было подумать, что этот маневр закончится атакой. Но Колдунов не стрелял, а "Лайтнинги" открыли по нему огонь. Он упорно приближался к намеченной цели. Вот его самолет смешался с машинами союзников, еще секунда - и капитан Колдунов, оттеснив ведомого от командира американской группы, притерся к нему вплотную. "Лайтнинги" уже не могли вести по нему огонь, боясь одновременно поразить своего командира.

Воздушный бой с союзниками, по оценке наших летчиков, был для них самым памятным и самым каверзным. Капитан Панин назвал его игрой в кошки-мышки: "Они гоняются за нами, а мы увертываемся, и непонятно, почему на их пулеметные очереди мы должны были отвечать реверансами..."

Когда наши самолеты приземлились, все бросились к машине Колдунова. Пилотам хотелось узнать, как это ему удалось прекратить атаки американских "Лайтнингов". Капитан Панин,  тот прямо спросил:

- Колдун (таким был позывной А.И. Колдунова. - Ю.Р.)! Ты английский знаешь?

- Нет.

- А как же разговаривал?

- Очень просто - на летном языке. Зажал ручку управления между колен, поднял руки, соединив ладони в рукопожатии, а потом постучал кулаком по лбу  - намекнул, что мы союзники. Вот и все...

Панин прервал Колдунова:

- Подожди. Уточним перевод летного языка. Значит, ты сказал приблизительно так: "Босс, ты дурак - соображать надо!"

- Ну... примерно, - улыбнувшись, согласился Колдунов.

- А если бы он не понял? - спросил Панин.

Колдунов подумал немного и ответил:

- Жить захочешь - поймешь!»

Капитана Колдунова, проявившего смелость и находчивость в сложной обстановке, наградили за тот бой орденом Красного Знамени.

Трудно даже представить масштаб потерь с обеих сторон, если бы не удалось довольно быстро побудить союзников убедиться в их роковой ошибке. В противном случае пришлось бы поднять в воздух полк, а то два-три, и тогда доброй половины «Лайтнингов» на базе близ Бари американцы точно не досчитались бы...

Еще одна «ошибка»

Впрочем, уже 19 марта 1945 года генерал армии А.И. Антонов направил генерал-майору Д. Дину новое письмо, в котором излагались обстоятельства очередного чрезвычайного происшествия: «18 марта 1945 года в период времени с 13 часов 15 минут до 13 часов 30 минут над расположением советских войск на восточном берегу реки Одер, севернее города Кюстрин, прошли курсом на север восемь групп американских бомбардировщиков типа "Летающая крепость" в сопровождении истребителей "Мустанг". Американские самолеты преследовались немецкими истребителями Ме-109 и ФВ-190.

Когда группа американских самолетов подошла к Морину (35 км северо-западнее Кюстрина), в это время над районом Морин находились в воздухе 6 советских истребителей Як-3. Советские летчики, заметив немецкие истребители, преследовавшие американцев, атаковали немцев, но сами в свою очередь были атакованы американскими истребителями. Советские летчики, ясно различая американские самолеты, уклонились от воздушного боя с ними, но, несмотря на это, американские истребители продолжали преследовать советские самолеты. В результате атаки американских истребителей шесть советских самолетов были сбиты, причем два советских летчика погибли и один получил тяжелое ранение.

Этот из ряда вон выходящий случай произошел в условиях, когда по обоюдному соглашению между советским, британским и американским штабами авиации была установлена разграничительная зона для боевых действий союзной авиации, проходящая на этом участке по линии Пазевальк, Берлин, т. е. в 50 км к западу от района происшествия; причем никаких извещений о предполагаемом пролете здесь американскими самолетами линии советского фронта сделано не было».

Начальник советского Генштаба, квалифицируя произошедшее как «исключительное происшествие», просил довести содержание его письма «до сведения начальников Объединенных штабов и просит их провести срочное расследование происшедшего случая, наказать виновников нападения на советские самолеты и потребовать от союзных военно-воздушных сил впредь строго выполнять соглашение об ограничительной зоне».

Не хочется думать о худшем, но трудно избавиться от ощущения, что в небе над Германией стороны уже примеривались к жарким воздушным боям друг с другом в корейском небе пять лет спустя.