Страсти по «Алёше», или Как памятник стал личным врагом

За несколько дней до главного праздника этого года - 75-летия Великой Победы - между министрами иностранных дел Болгарии и России Екатериной Захариевой и Сергеем Лавровым состоялся телефонный разговор. И один из вопросов касался продолжения работы над договорно-правовым статусом мемориалов и захоронений советских воинов в Болгарии, погибших при освобождении Европы от нацистов в ходе Второй мировой войны. Тема в последнее время более, чем актуальная. Особенно на фоне различных выходок бывших «братских народов», которые борьбой с захоронениями и памятниками освободителям пытаются выслужиться перед новыми поработителями.

Казалось бы, уж кто-кто, а простые жители Болгарии, которую Россия сначала спасла от османского ига, а потом ещё и от позорного клейма фашистского союзника, могли бы вести себя гораздо уважительнее по отношению к нашей общей памяти. Увы. Отморозков, которые не знают, или не хотят знать ни историю добрососедских отношений наших двух стран, ни почему на болгарской земле много памятных мест, посвящённых советским воинам - до сих пор предостаточно. И они вновь напомнили о своём существовании интернет-комментариями телефонного разговора двух министров. Наиболее циничный касался одного из самых известных солдатских памятников в мире «Алёша» в Пловдиве. Его предложили взорвать. Якобы этот «символ советской оккупации», возвышаясь над вторым по величине городом в их стране, продолжает «воспитывать покорность» болгар.

В 2007 году, когда стало известно, что представители национального движения русофилов и русско-болгарского клуба «Отечество» подняли вопрос о необходимости празднования 50-летнего юбилея со дня открытия «Алёши», я приехал в командировку в Болгарию. И там встретился с тогдашним управляющим Пловдивской областью Тодором Петковым. Чиновник признал, что поначалу местные власти хотели пустить это дело на самотёк, положившись на инициативы общественных организаций. Однако узнав, что в России вышло несколько публикаций в связи с предстоящим юбилеем памятника и, поняв, что «Алёшу» в России не только помнят, но и любят, отношение к этому мероприятию с болгарской стороны изменилось.

Возникло лишь два спорных мнения, когда эту дату отмечать - 5 ноября, когда памятник официально был открыт, или же 9 мая - в День Победы над фашистской Германией. Опасения по первой дате возникли из-за возможной ассоциации с 7 ноября. И только после того, как болгарским товарищам разъяснили, что в России больше нет официального праздника Великой октябрьской революции, было решено отмечать 50-летие «Алёши» в день его открытия.

И праздник с подобающими для главного символа города и единения двух наших народов почестями и торжествами состоялся. Причём не только на самом высоком холме Бунарджик возле памятника. В городе прошли массовые гуляния, а ночное небо над Пловдивом озарилось праздничным фейерверком… Единственное, что не получилось у устроителей мероприятия - пригласить на торжественное мероприятие 85-летнего Алексея Ивановича Скурлатова. Бывшего советского солдата, который когда-то прокладывал линию связи между Пловдивом и Софией. Рослый, плечистый, с русым чубом и синими глазами - он идеально соответствовал придуманному образу, и все рисунки-наброски в альбом для будущего монумента делались именно с него. Ветерану было не под силу проделать сложный путь в Болгарию из своего родного села Налобиха Алтайского края.

Но особо тогда мне запомнился не сам юбилей и все предшествующие мероприятия, а рассказ управляющего о том, что значит для болгарского народа присутствие русского «Алёши» на их земле. Когда памятник только замышлялся, у него не было названия. Была лишь задумка сделать в граните собирательный образ советского солдата-освободителя, который дважды помог Болгарии. Сначала определиться, на чьей стороне во время Второй мировой войны ей быть, а затем достойно воевать в составе 3-го Украинского фронта Советской армии. Монумент, построенный на народные деньги, стал настоящим символом готовности русского солдата принести себя в жертву за свободу других народов. Не только болгарского. Не случайно ведь он стоит лицом на восток, а автомат его опущен вниз.

Когда 5 ноября 1957 года состоялось торжественное открытие памятника, один из бывших военных болгарских связистов рассказал о русском друге Алёше Скурлатове, с которым они вместе служили и с которого делались наброски для памятника. Имя очень понравилось строителям, и весь Пловдив, а затем и Болгария стали называть 17-метровый монумент этим ласковым и красивым русским именем. В 1968 году на международном фестивале молодёжи в Софии впервые прозвучала песня, написанная советскими авторами «Стоит над горою Алёша».

В том же году городским советом Пловдива было принято решение утвердить эту песню в качестве гимна города. И каждое утро главная пловдивская радиостанция начинала свои передачи песней о русском солдате. У подножия памятника появились ели, привезённые из СССР. Это советские герои космоса, вернувшись из полёта, начали высаживать здесь свою аллею. «Алёшино» место стало почти святым. И не было ни одной пары молодожёнов, которая в свой самый счастливый день, не поднялась бы на холм и не возложила к постаменту цветы.

К долинам, покоем объятым,

Ему не сойти с высоты.

Цветов он не дарит девчатам -

Они ему дарят цветы.

Однако не прошло и четверти века, как эта идиллия сразу вслед за распадом соцлагеря была разрушена. Самый тёмный след в истории существования «Алёши» (1992-1994 гг.) оставил тогдашний мэр Пловдива. В угоду политическим амбициям он объявил памятник своим личным врагом (?!) и поклялся разобрать этот «символ коммунизма».

Жители Пловдива даже стали бояться подниматься на Бунарджик. Очень широкое распространение получила тогда фраза: «Если вы любите Россию, значит вы против Болгарии». Когда стало понятно, что снести гранитный монумент невозможно (для этого нужно было осуществить несколько подрывов и выселить из близлежащих кварталов Пловдива почти треть населения) мэр и его сподвижники решили надеть на каменного солдата специально изготовленную гигантскую бутылку кока-колы.

Тогда-то и наступил момент истины и своеобразной проверки на прочность той самой дружбы русского и болгарского народов, которую олицетворял памятник. И простые пловдивчане встали на защиту своего «Алёши». Около памятника воину-освободителю было организовано круглосуточное дежурство. На площади города одна за другой проходили демонстрации в его защиту. Проживающие в Болгарии русские ветераны войны и патриоты из числа местных жителей организовали сбор пожертвований, чтобы выкупить у мэрии землю, где расположен холм Бунарджик с памятником. Пожилые болгарки сплели «Алёше» гигантскую «мартиницу» - традиционный символ здоровья и долголетия, которую по обычаю подносят родственникам и друзьям в начале марта. И повесили её на грудь 17-метрового каменного исполина.

Это противостояние в ожидании судебного вердикта по поводу решения Болгарского парламента о сносе монумента длилось почти два года. И в конечном итоге Верховный административный суд страны его вынес: памятник, как символ Второй мировой войны не подлежит демонтажу. После празднования 50-летнего юбилея «Алёши», ситуация вокруг памятника успокоилась. Сюда, к сожалению, почти прекратилось паломничество свадебных кортежей и выпускников-школьников. Даже просто прогуляться вечером стали приходить очень редко. Песню-гимн не поют (сегодняшняя молодёжь её даже не знает). Тем не менее монумент на холме Бунарджик до сих пор остаётся одним из главных символов Пловдива и входит в обязательную туристическую программу.

Местные активисты не позволяют памятнику приходить в запустение. Дважды в год, накануне 9 мая и 3 марта (день освобождения Болгарии от турецкого ига), они чистят и убирают площадку перед ним. Есть даже художник-альпинист-любитель, который поднимается на «Алёшу», приводит в порядок надпись, и в случае необходимости - все верхние точки монумента.

Нет никакого сомнения, что и в этом году солдатский каменный исполин, возвышающийся над Пловдивом, встретит свою очередную годовщину с той же гордо поднятой головой. И так будет всегда. Имен же морально убогих людей всё равно никто никогда даже не вспомнит, как того пловдивского мэра, объявившего памятник своим личным врагом.  

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.