Тихие Эмираты

После выхода США в 2018 году из «ядерной сделки» с Ираном под прессингом Штатов оказались практически все арабские союзники США, имеющие солидный торговый оборот с Исламской республикой Иран (ИРИ).

Взять, к примеру, торговые отношения ОАЭ с Ираном. Хотя в принципе у них есть весьма продуктивное прошлое и надежда на будущее, если Эмираты, невзирая на волю США, решатся на новый виток экономических связей с Ираном, в которых так заинтересован бизнес обеих стран. Вероятное экономическое сближение Тегерана с Абу-Даби ещё раз воочию показало бы правоту Москвы, считающей, что возникающее из естественных потребностей взаимовыгодное партнёрство должно превалировать над навязанными извне ограничениями.

Справка

Товарооборот между Объединёнными Арабскими Эмиратами и Ираном достиг примерно 9,5 млн тонн на сумму 7,303 млрд долл. за первые пять месяцев иранского календарного года (с 21 марта 2021 года по 22 августа 2021 года). Как сообщил представитель Таможенной администрации Ирана Рухолла Латифи, «ОАЭ закупили у Ирана 5,7 млн тонн товаров на сумму 1,912 млрд долл., что свидетельствует об увеличении на 11% в весовом выражении. Экспорт Ирана в другие страны составил 4,474 млн тонн на сумму 17,661 млрд долл. за первые пять месяцев».

Сотрудничество с соседями является приоритетом нынешней администрации Ирана, и это понятно. Как заявил новый глава МИД ИРИ Хосейн Амир-Абдоллахиан, комментируя свою встречу с премьер-министром ОАЭ на полях регионального саммита по укреплению сотрудничества в Багдаде: «У меня состоялся позитивный и тёплый разговор с премьер-министром ОАЭ Мохаммедом ибн Рашидом Аль Мактумом. В ходе этой встречи мы говорили о позитивных намерениях и воле руководителей двух стран к укреплению отношений и подчеркнули братские связи между двумя государствами. Мы консультируемся и сотрудничаем с нашими соседями для развития отношений и достижения регионального сотрудничества».

Очевидным камнем преткновения во взаимоотношениях Ирана с Эмиратами является многолетняя кровопролитная гражданская война в Йемене. Если Иран последовательно и деятельно поддерживает в ней повстанцев-хуситов, то ОАЭ не только, как Саудовская Аравия и Бахрейн, на стороне официального йеменского правительства, но с 2018 года ОАЭ помогает самому заклятому врагу хуситов - «Южному движению». Кстати, ещё в 2016 году Эр-Рияд разорвал дипломатические отношения с Тегераном. Однако Абу-Даби, несмотря на свою солидарность с Саудовской Аравией, так и не последовали её примеру, остановившись на сокращении дипломатического представительства в Иране и время от времени возобновляя переговорный процесс с ним.

Как минимум не менее принципиальным расхождением между Тегераном и Абу-Даби выступает их различный подход к принципиальному ближневосточному противнику Ирана - Израилю. Осенью прошлого года ОАЭ и Бахрейн официально закрепили установление дипломатических отношений с Израилем. Тогда же США, Израиль, Эмираты и Бахрейн вместе подписали так называемые «Авраамские соглашения» - договорённости, открывшие путь улучшению отношений еврейского государства с арабскими странами.

Однако следом в интервью РИА Новости в то время глава МИД ИРИ Мохаммад Джавад Зариф рассказал, что Иран готов налаживать сотрудничество с Бахрейном и ОАЭ, и их сближение с Израилем не станет тому препятствием.

Зариф отмечал, что контакты Ирана с соседними странами строятся на принципе взаимного уважения: «Пока те или иные страны хотят хороших отношений с Ираном, отношения будут продолжаться. Однако есть ряд стран - Саудовская Аравия, ОАЭ, Бахрейн, которые не хотят налаживать крепкие отношения с Ираном. В любое время, когда они будут готовы наладить хорошие отношения с Ираном, мы будем также иметь подобное желание. Конечно, их связи с Израилем не помешают нашим с ними отношениям».

Между тем ещё в сентябре 2019 года представители ОАЭ и Ирана, несмотря на явные политические разногласия, проводили в Абу-Даби секретные переговоры, целью которых была стабилизация региональной обстановки, как писала The New York Times со ссылкой на неназванных представителей властей США и других западных стран. Эти контакты состоялись в разгар роста напряжённости между США и Ираном, начавшегося с усиления антииранских санкций Вашингтона. В свою очередь, отмечала NYT, ОАЭ начали секретные переговоры с Ираном после того, как Абу-Даби решил, что может сыграть уникальную роль в снижении напряжённости в регионе. При этом попытка диалога с иранской стороной стала частью более широкой стратегии Эмиратов. Переговоры представителей ОАЭ и Ирана, прошедшие без уведомления Вашингтона, вызвали беспокойство американских властей, так как, уточняет NYT, правительство Эмиратов считалось крепким союзником США, придерживавшимся агрессивного подхода по отношению к Тегерану.

Кстати, по данным той же NYT, и Саудовская Аравия также пыталась в этот период добиться «дипломатического прорыва» в отношениях с Тегераном, прибегая к помощи посредников из Ирака и Пакистана. Помешали санкции США против Тегерана, которые были восстановлены в прошлом году после того, как Соединённые Штаты в одностороннем порядке вышли из ядерной сделки с Ираном, которая предусматривала смягчение экономических санкций против Тегерана в обмен на обещание Ирана сохранить свою ядерную программу мирной.

Китай, Франция, Германия, Иран, Россия, Великобритания и Европейский союз, другие стороны, подписавшие соглашение, раскритиковали этот шаг, причём Евросоюз позже создал специальный механизм для обхода санкций. Инициатива ЕС вызвала резкую критику со стороны Вашингтона, который продолжает призывать к сворачиванию иранского импорта нефти и любого бизнеса со страной.

Однако с конца 2018 года в торгово-экономическом сотрудничестве между двумя странами наблюдается тенденция к застою. В первую очередь, это связано с обострением политической обстановки вокруг Ирана: в ноябре 2018 года руководство США вернуло санкции в отношении ИРИ. ОАЭ в лице правителей эмирата Абу-Даби заявили о своей поддержке давления на Тегеран в знак солидарности с США. В результате в Эмиратах были существенно ограничены банковские процедуры представителей бизнеса Ирана (введены новые требования по открытию счетов для иранцев, ужесточён контроль за их денежными переводами), ограничены торговые операции, усложнена процедура получения гражданами Ирана виз для нахождения в ОАЭ на длительный период времени. Некоторые представители иранского бизнеса оказались вынуждены закрыть свои эмиратские торговые точки из-за изменившихся условий и стали предпочитать Эмиратам Турцию, Оман и Малайзию.

Наряду с тем, весьма существенно, что двусторонняя торговля по-прежнему продолжает способствовать экспорту и импорту продукции, не связанной с энергоносителями, а это помогает столь важной для экономик обоих государств диверсификации. Принципиальная обоюдная заинтересованность частного бизнеса также очевидна. Всё это означает: несмотря на зримые политические разногласия, торгово-экономическое взаимодействие двух стран, весьма вероятно, подвергнется позитивной перезагрузке и вернётся через несколько лет к докризисному уровню середины прошлого десятилетия. И намечающейся перспективе едва ли в состоянии кто-нибудь, включая США, помешать, если Тегеран и Абу-Даби продолжат прилагать к тому усилия.

Могут ли политические процессы происходить своим чередом, а параллельно тому собственным путём, вопреки навязываемым из США установкам стремиться идти дорогой интеграции сторон, обусловленной прагматичными потребностями? Во всяком случае новый виток взаимовыгодного сближения Ирана и ОАЭ благотворно сказался бы на обстановке в регионе в целом и, не исключено, на смягчении напряжённости между двумя государствами на внешнеполитических курсах. Новые горизонты в сотрудничестве Тегерана и Абу-Даби открыли бы новые перспективы, что на этом направлении не будет спровоцирована новая и самая страшная война.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.