Если бы в Минске победила оппозиция, Музей Великой Отечественной войны назывался бы «Музеем оккупации»

Проблема исторической мифологии явление не новое. Как отметил директор Института всеобщей истории РАН академик Александр Чубарьян, основная проблема исторической науки в случаях её пересечения с текущей политикой заключается в том, что непонятно, «как отделить фальсификацию истории и просто другое мнение». Вопрос действительно очень сложный, хотя теория вопроса ясна. Есть базовые принципы исторического исследования: принцип истины, принцип конкретности, принцип историзма, принцип объективности, принцип всесторонности, принцип системности, принцип опоры на исторические источники, принцип историографической традиции и т.д. Однако жизнь, особенно практическая политика, уводит нас от академических подходов.

Вот почему феноменальную агрессивность литовского и польского государственного национализма, особенно ярко проявившегося в последнее время, «технически» можно объяснить разве что шахматным приёмом под названием «сицилианская защита» - то есть защита нападением. Это ещё и реакция на разгром сети НКО, в большей или меньшей степени открыто проводивших линию на литуанизацию или полонизацию белорусской истории.

Кроме того, на тропу пропагандистской войны Вильнюс и Варшаву выталкивают многочисленные недосказанности собственной истории - различные «белые пятна» и системный геополитический коллаборационизм. По этой причине концепции исторической памяти Литвы и Польши не могут быть нейтральны, они изначально агрессивны, хотя постоянные разговоры в стилистике «от моря до моря» больше напоминают разговоры престарелого импотента об успехах во времена далёкого прошлого. Причём и эти «успехи» на самом деле тоже являются мифологией. Поскольку продвижение к Чёрному морю неизменно сопровождалось утратой выхода к морю Балтийскому... Но это уже отдельная тема.

Впрочем, в 2020 году активистам БЧБ (бел-чырвона-белы) казалось, что победа близка, а особо торопливые уже переименовали Музей Великой Отечественной войны в музей оккупации и террора.

Белорусский историк Всеслав Зинькевич в предисловии к своей «Несвядомой» история Белой Руси» рассказывает о том, что якобы ещё в марте 2016 года в информационное агентство TUT.BY пришло обращение от отца пятилетнего мальчика с жалобой на то, что в одном из гомельских детских садов ребёнку регулярно предлагают сфотографироваться в русской военной форме. Вот слова возмущённого отца, которые приводит TUT.BY: «Такое ощущение, что из детей готовят защитников России, а не Беларуси. Но история Беларуси богата своими героями. Вместо московских витязей можно сфотографировать детей в образе воинов ВКЛ (Великого княжества Литовского), вместо российских гусар использовать изображения крылатых гусар ВКЛ и Речи Посполитой, которые долгое время были самой сильной армией Европы... Зачем же детям прививать любовь к истории чужой страны, а не своей?»

Тут и разбираться не приходится, и так понятно, что для этого «активного папаши» и русская военная форма, она же советская, и форма Вооружённых сил Республики Беларусь - всё это как бы чужое. А своё для БЧБ то, что имеет отношение к Великому княжеству Литовскому и Речи Посполитой, откуда и был импортирован белорусский националистический патриотизм.

Могло ли быть иначе? Не могло! Такой точки зрения придерживается директор Центра проблем европейской интеграции Юрий Шевцов:

«Других героев у белорусского национализма в эпоху Второй мировой войны просто не было. Белорусские националисты не создали аналога украинской УПА (экстремистская организация, запрещённая в РФ) или польской Армии Крайовой - националистической организации, которая бы противостояла «коммунистам и нацистам». Они не провозгласили никакой независимости пусть и под властью нацистов, как это сделала ОУН (здесь и далее экстремистская организация, запрещённая в РФ) летом 1941 года во Львове. У них не было своей государственности в межвоенный период, которая была бы ликвидирована коммунистами и нацистами, как у прибалтов. В истории белорусского национализма просто не за что зацепиться, чтобы построить не нацистский белорусский националистический миф Второй мировой войны».

Будем объективны, важен и количественный фактор. Предатель с БЧБ-повязкой был редкостью в белорусских городах и местечках, а в лесах этот «зверь» водился реже, чем белый медведь в пустыне Сахара. Не тот климат в наших лесах для такого «животного»! В Литве, Латвии, Эстонии ситуация была совсем иной. Прямая и косвенная коллаборация была там нормой. Впрочем, почему была? Всё осталось, только хозяин сменился.

Как известно, 2022 год объявлен в Белоруссии годом исторической памяти. И вот как объяснил актуальность такого решения глава государства Александр Лукашенко:

• «Сегодня историческая политика является для нас стратегией самосохранения в условиях глобального передела сфер влияния в мире. Это фактор национальной безопасности».
• «Портретов литовской и польской знати по всей стране было больше, чем, например, героев Великой Отечественной войны или нашей современной истории».
• «Давайте не будем забывать, что как нация мы окончательно сформировались именно в советское время. Именно тогда началась история белорусского государства. По-настоящему».
• «Возьмите Великое княжество Литовское. Современные литовцы фактически приватизировали наследие этого государственного образования. Но что там было литовского? Язык - наш, на нём же написана и Конституция - Статут. Главенствующая вера - православие. Территория - в основном белорусская, украинская, частично русские земли. Народ на 80% - наш. Славяне. А это основные атрибуты и признаки государственности».

Сразу же сделаем небольшое уточнение к президентским тезисам. На самом деле в период расцвета Великого княжества Литовского славяне составляли не 80% населения, а все 90%. Кроме того, из этой краткой историографии совершенно выпал период Российской империи, который больше советского. И можно не сомневаться, что любые лакуны в исторической памяти будут моментально использованы оппозицией. Собственно говоря, в неокрепшие умы уже внедряется мысль, будто «созданная в противовес Белорусской Народной Республике Белорусская Советская Социалистическая Республика была эфемерной структурой».

Казалось бы, игра слов... С другой стороны, навести порядок на улицах городов хоть и трудно, но, как показал опыт Белоруссии, а теперь вот ещё и Казахстана, можно, вот только разруха начинается не на улицах, а в головах. Но и здесь не обойтись без генеральной уборки.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.