Монетаризм и банкротство: против экономики или против государства?

«Улан-Удэнский авиаремонтный завод», выполняющий ремонт и техобслуживание вертолётов семейства Ми-8, в марте подал иск о собственном банкротстве. Благо, арбитраж оставил заявление без движения, сославшись на отсутствие в доверенности подписавшего иск лица права требовать банкротства. Однако ошибка поправима, и предприятие, задействованное как в гражданской экономике, так и в оборонке, может обанкротиться.

Например, АО «Специальное конструкторское бюро вычислительной техники», включённое в феврале в санкционные списки, тоже подавало иск о банкротстве, оставленный вначале без движения. Но к 13 апреля все недочёты заявления были исправлены, и «процесс пошёл».

Крупные, в том числе оборонные предприятия, попадают под молот банкротства одно за одним.

Так, 18 апреля арбитраж принял к рассмотрению заявление о признании банкротом АО «Концерн радиостроения «Вега», ведущего предприятия России в области создания авиационных радиолокационных комплексов, авиационных и космических систем мониторинга и дистанционного зондирования земли, антенной техники и многих других систем, связанных с обороной страны.

Новосибирский медтехнопарк, созданный по федеральному концессионному соглашению с государством в лице Министерства здравоохранения решило обанкротить государство в лице налоговиков. Сумма налоговой задолженности невелика - 1,1 млн рублей. Но закон и внутренние инструкции налоговой службы требуют, чтобы долг был взыскан любыми средствами, в том числе и при помощи банкротства предприятия, которое выпускает экзопротезы и средства реабилитации. В этом случае налоговая отозвала заявление после вероятного погашения задолженности.

На Урале банкротят производящий боеприпасы Верхнетуринский машиностроительный завод, налоговики требуют банкротства лидера в сфере спутникового мониторинга Земли, компании «Сканэкс», в списке ответчиков по делам о банкротстве числятся «Уралспецстать - Челябинск», «Мурманская судоремонтная компания», «Атомстороймонтаж», «Южно-уральский механический завод», «Свердловский завод погружных насосов» и многие другие.

Как показывает практика, процедура банкротства, начинающаяся с финансового оздоровления и возвращения платёжеспособности, нечасто заканчивается выходом из экономического пике. Чаще бывает, что, пройдя все стадии, неплатёжеспособная компания выставляется на торги. И хорошо, если она будет продана одним лотом, как единый хозяйственный комплекс. Порой же завод или фабрика распродаются «оптом, в розницу и на разлив» - мелкими частями. Понятно, что после такого «оздоровления» производство не восстановить.

Например, обанкроченный в 2018 году псковский завод «Точлит» распродаётся именно так - «россыпью». Земельный участок выкупила «Литейная мануфактура», виброустановки, индукционные печи, градирню, паровые котлы и несколько станков забрал «Геоинвест». Погрузчик достался частному лицу, газопоршневая электростанция - другому частному лицу.

Крупнейшее и наиважнейшее оборонное предприятие «Мотовилихинские заводы» распродаётся тоже «мелкой розницей». В марте нынешнего года один из земельных участков приобрела Алёна из деревни Заборье. Часть имущества, «предназначенного для осуществления деятельности, связанной с выполнением работ по государственному оборонному заказу, обеспечением федеральных государственных нужд в области поддержания обороноспособности и безопасности Российской Федерации», приобрёл Милан из Ивановской области.

Железнодорожную станцию (скорее, полустанок) «Славянова», железнодорожные пути к ней и асфальтовую дорогу от неё прикупила компания, зарегистрированная в Москве. Кто-то купил за 23 тысячи рублей акции «Техмашэкспорта», выставленные на торги за 407 тысяч, кто-то заплатил 53 тысячи за акции «ПНКМ-Краснокамск» с начальной ценой в 1,6 миллиона.

Отчаянная фраза Остапа Бендера «Стулья разбегаются как тараканы» лишь в малой мере описывает растаскивание промышленной базы «Мотовилихинских заводов». И это, в общем-то, типичная ситуация.

Людям, воспитанным в Советском Союзе, иногда трудно понять, почему такое растаскивание предприятий не вызывает противодействия органов власти. Дело в том, что банкротство и конкурсное производство - абсолютно легальные процедуры. Они полностью лежат в рамках концепции частной собственности и тех самых монетарных представлений, когда за цифрами, характеризующими финансовые потоки, не принято видеть реальность, производство.

Логика проста - если возник долг, он должен быть оплачен. Если платить нечем, то имущество уйдёт с молотка. Для этого придётся зарезать курицу, несущую золотые яйца? Ну, что ж, это же свободный рынок, конкурентная среда. В конкуренции всегда кто-то проигрывает.

Хуже всего, что этой логикой руководствуется даже налоговая служба. Её чиновники с лёгкостью требуют банкротства предприятий, догадываясь, что завтра эти предприятия уже не заплатят ни копейки налогов. Но, во-первых, это будет завтра. Во-вторых, это не их головная боль.

С налоговика спрашивают только за погашение недоимки, а не за развитие промышленности.

Итак, всё по закону, но в результате разрушаются производства, в том числе жизненно важные для страны. В этом случае, очевидно, нужно поправить законодательство. И многие депутаты думают над вопросом, что именно изменить, чтобы защитить реальный сектор от монетарного подхода и от банкротств. Но кардинального решения пока не находится.

Осторожно предположу, что в концепции свободного рынка и незыблемости частной собственности, когда собственник может делать со своим имуществом всё, что ему заблагорассудится, кардинального решения нет в принципе. Но, надеюсь, я ошибаюсь, и законодатели найдут выход.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.