«Когда наша торпеда попадёт в цель, противнику мало не покажется»

Почётнее всего, когда учителя дарят тебе свои книги с подписью «Моему ученику, ставшему другом»

- Вот расскажите, Шамиль Гимбатович, как мальчик из горного аула стал не просто конструктором, а идеологом российского торпедного вооружения? Где море, а где дагестанские горы...

- В горах большие проблемы с водой. Зачастую люди тратят целую жизнь на поиски источников. Вот у меня и сложилось представление, будто воды мало везде. Поэтому, когда в шестом или в седьмом классе я впервые, будучи в Махачкале, увидел Каспийское море, то не удержался от вопроса: «Кто налил сюда столько воды?» Меня поразили масштабы водных просторов, корабли казались плавающими домами, а в плеске волн слышался голос моря. Наверное, такое состояние можно назвать любовью к морю. Со временем это чувство усилилось интересом к физике и акустике. Потом я поступил в Ленинградский кораблестроительный институт.

Посмотрев на мой аттестат, где стояли одни пятёрки за исключением тройки по русскому языку, в «Корабелке» не без удивления спросили: «Мальчик, тебе что же, не могли добавить хотя бы один балл по русскому?» Я ответил, что по русскому языку мне и добавили, причём не один, а два балла.

Русский я знал не очень, думал, что весь мир говорит по-аварски, как и я. Да и не язык тогда интересовал меня в первую очередь, а многочисленные технические вопросы, на которые я искал ответы. Собственно, из-за влюблённости в Каспийское море я и оказался в Ленинграде на факультете корабельного вооружения.

- Почему именно на факультете вооружения?

- На вступительной лекции нам сообщили, что факультет корабельного вооружения делает машины, которые способны действовать на уровне искусственного интеллекта в соответствии с заложенными в них программами: убегать, догонять, наводиться, прятаться... Захотелось заниматься именно этим. Интерес вызывало не оружие само по себе, а объём тех задач, решение которых возможно с применением оружия.

- Фактически, вас «купили» сложностью задач?

- Скорее - занимательностью, сложность я тогда не очень понимал. На занятия я ходил, если у меня были вопросы, а если вопросов не имелось, не ходил. Поэтому отношения с преподавателями выстраивались непросто. Но случались и любопытные моменты. Был такой известнейший профессор Александр Шевелло, все изучали его «критерии ходового качества». Мне этот материал казался вполне понятным. «Ты, парень, почему ничего не делаешь?» - спросил меня как-то Шевелло на лабораторной работе. «Так мне всё понятно», - отвечаю. Профессор тут же предложил объяснить аудитории про соотношение скорости и дальности торпеды.

Я и объяснил: «Дальность и скорость находятся в антагонизме друг с другом. Если я встал утром в ауле и должен с ослом идти на мельницу, а та близко, то я могу гнать осла быстрее. А если далеко, надо гнать медленнее, потому что иначе осёл устанет и не дойдёт. То есть чем больше дальность, тем меньше должна быть скорость». «Можно этот фантастический с точки зрения убедительности пример, обязательно со ссылкой на вас, я тоже буду использовать?» - поинтересовался Шевелло. Конечно, я ответил «да».

Мне было непонятно, похвалил меня Шевелло или он так издевается. Потом я всё старался переводить на «язык осла и мельницы», тем самым превращая научный материал в более образный, а значит, и более понятный. В конце концов, радость видеть и понимать - это лучшее, что есть в мире.

- Не удивлюсь, если часть преподавателей «Корабелки» мечтала о том, чтобы вы побыстрее окончили институт, что избавило бы их от столь странного студента.

- Так и было. Когда они узнали, что я остаюсь в аспирантуре, то, должно быть, сказали: «Ну будет проблема!..». Тогда ни я, ни другие даже подумать не могли, что одной из аудиторий «Корабелки» будет присвоено моё имя.

- Вашим именем названа ещё и одна из малых планет Солнечной системы. Даже не знаю, что почётнее - планета «Шамиль Алиев» или именная аудитория в Санкт-Петербургском государственном морском техническом университете, как сейчас именуется «Корабелка».

- Почётнее всего, когда учителя дарят тебе свои книги с подписью «Моему ученику, ставшему другом».

«Питаю надежду, что наш труд будет полезен ВМФ России»

- На «Дагдизель» - ведущее отечественное предприятие, занимающееся разработкой и производством торпедного вооружения, вы попали уже после аспирантуры?

- Ещё до «Корабелки» работал там токарем. Вернулся на «Дагдизель» из Ленинграда уже в 1967 году, по распределению. Работал технологом, конструктором, руководителем расчётно-вычислительного отдела (я и сейчас считаю быстро), главным инженером особого конструкторского бюро по НИР и генеральным конструктором систем автоматизированного проектирования. В общей сложности на «Дагдизеле» я проработал почти шестьдесят лет. Сейчас таких «монстров», как я, наверное, уже и не осталось.

- Шестьдесят лет... Понятно, почему вас считают идеологом российского торпедного вооружения. И почему именно вы стали руководителем проекта по созданию единственной в своём роде многотомной энциклопедии, посвящённой торпедному оружию. Кстати, а как появилась идея подготовить такую энциклопедию?

- В начале девяностых ко мне обратились мои учителя: «Шамиль, страна погибает. Нас осталось всего человек пять-шесть, являющихся носителями знаний, зачастую - уникальных. И у нас есть наш ученик - самый беспокойный человек всех времён и народов. Быть может, он возьмётся за создание малой энциклопедии "Торпедное оружие", и мы успеем издать два-три тома, пока ещё живы?» Мои возражения никто слушать не стал. Так я оказался руководителем проекта.

Это случилось тридцать лет тому назад. Сейчас мы издали уже тринадцать томов, в которых систематизировали столетний опыт создания и функционирования торпедного оружия, а также перспективы его развития. В энциклопедии объединены научные и практические знания почти всех специалистов в этой оружейной отрасли России - учёных из «Гидроприбора», КТРВ, завода «Дагдизель».

Отдельно хочу отметить два последних тома, под обложками которых сосредоточена вся идеология торпедного оружия, а также практика, экономика, техника и технология его создания. Добавлю, что сейчас мы всё больше работаем над теорией торпедного оружия с точки зрения принципиально-новых математических подходов к управлению торпедой. К чему это сводится? К созданию теории чувствительности динамических систем. Здесь первое слово принадлежит профессору Ефиму Натановичу Розенвассеру. В более узкой и конкретной постановке этот вопрос поставлен и до конца решён во всё тех же двенадцатом и тринадцатом томах нашей малой энциклопедии. 

- Правда ли, что энциклопедия «Торпедное оружие» была создана в инициативном порядке - без государственного финансирования?

- Абсолютная правда. Питаю надежду, что наш труд будет полезен ВМФ России. Если надежда оправдается, то в первую очередь это будет заслуга моих учителей, соавторов и консультантов, оказавших мне величайшую честь, всех, кто мне помогал и поддерживал. Если же в опубликованные материалы вкрались ошибки, вот это уже моя персональная «заслуга». Ошибки я постараюсь исправить. Учёный от неучёного тем и отличается, что умеет признавать свои ошибки.

«Во всём, что касается идей в разработках современного вооружения, мы остаёмся одной из передовых стран»

- Теперь о самом торпедном вооружении. Есть мнение, что из-за трудностей, вызванных распадом Советского Союза, мы сейчас по некоторым позициям отстаём от Запада. Действительно так?

- Во всём, что касается идей в разработках современного вооружения, мы остаёмся одной из передовых стран. По принципиальному пониманию роли торпед в современной системе вооружения у нас отставание тоже отсутствует. Местами, наверное, есть некоторое отставание по весогабаритным характеристикам изделий, но оно исторически сложившееся и не принципиальное. Как говорится, шайбы делаем по-мужицки, но когда наша торпеда попадёт в цель…

- А попадёт?

- Конечно, попадёт, по точности у нас отставания нет. Так вот, когда наше изделие попадёт, то противнику мало не покажется. В целом же, я считаю, по торпедному вооружению мы идём плюс-минус наравне с зарубежными оппонентами.

- В каких направлениях, на ваш взгляд, пойдёт развитие торпедного вооружения?

- В первую очередь в направлении разработки малогабаритных торпед и совершенствования систем управления торпедным оружием, базирующихся на использовании такой сложной алгебраической системы, как кватернион. Наконец, в направлении повышения уровня автоматизации и автономности изделий.

- В каталоге «Рособоронэкспорта» упоминается малогабаритный противолодочный торпедный комплекс «Пакет» с торпедами/антиторпедами длиной порядка 3,2 метра и массой 420/400 килограммов. Перспективные торпеды будут ещё меньше?

- Разумеется. Это будут маленькие изделия весом всего 40-50 килограммов, которые, в отличие от существующих тяжёлых торпед, почти не будут создавать шума на фоне естественных шумов моря. Нечто такое же миниатюрное ещё десять лет назад в виде макета торпеды Black Scorpion продемонстрировала итальянская компания Whitehead Underwater Systems.

Образцы торпед-малюток уже сейчас имеются у нескольких государств. Однако до выхода опытных образцов в серию ещё далеко. Чтобы перейти к торпедам-малюткам, требуется очень большая и трудоёмкая теоретическая работа. Вместе с тем тяжёлые торпеды имеют своё предназначение, поэтому они сохранятся на вооружении, хотя и перестанут доминировать.

«Прорывы в создании принципиально новых систем самонаведения торпедного оружия вероятны и ожидаемы»

- Вы упомянули о повышении уровня автоматизации и автономности торпедного вооружения. По всей видимости, одним из примеров такой тенденции следует считать подводные беспилотные многоцелевые аппараты с ядерной энергетической установкой «Посейдон», о завершении ключевого этапа испытаний которых объявил Владимир Путин в феврале 2019 года?

- Да, конечно. «Посейдон» это ещё и подтверждение тезиса о том, что будущее за многоцелевыми комплексами, системами с элементами искусственного интеллекта.

- Как полагаете, зачем военно-политическое руководство России решило засветить «Посейдон»?

- Очевидно, имелась надежда таким образом несколько отрезвить наших оппонентов.

- Насколько вероятно появление принципиально новых систем самонаведения торпед? Или же все возможные варианты уже исследованы и остаётся только совершенствовать существующие?

- Все варианты исчерпать невозможно. Считаю, что появление в этой области чего-то не просто нового, а принципиально нового более чем вероятно. У нас над этими вопросами работает концерн «МПО-Гидроприбор», в активе которого не имеющий аналогов в мире объём исследований по соответствующей тематике. Эти крайне дорогостоящие исследования в советское время проводились на всём водном пространстве от Северного полюса до Южного. Ещё раз подчеркну: создание принципиально новых систем самонаведения торпедного оружия является вероятным и ожидаемым прорывом.