Нешёлковый путь из Евросоюза в Евразию

На китайском горбу въехать в рай

Центральноазиатскому региону британцами уделялось огромное внимание в качестве рычага давления на Российскую Империю ещё в конце XIX века. Несмотря на вывод английских войск из Афганистана после установления над страной в 1880 году британского протектората, Лондон не отказывался от планов распространения своего влияния на народы Средней Азии, уже вошедшие в состав России. И после революций 1917 года, в ходе и после окончания Гражданской войны, Англия оказывала значительную поддержку противникам Советской власти, действующим на южных рубежах бывшей Империи, а потом и СССР. Цель была известна: отторгнуть от Советского Союза среднеазиатские и кавказские территории, которые, по мнению англичан, должны были войти в сферу британского влияния.

После ослабления в результате Второй Мировой войны и процесса деколонизации «Империи, над которой никогда не заходит солнце», эстафету попыток распространения своего влияния на регион приняли американцы. А с развалом СССР «бесхозными» (в глазах Запада) природными богатствами Средней Азии заинтересовались и европейцы. В отличие от зоны Персидского залива, нефть, газ и ценные руды региона возможно доставлять только по сухому пути и лишь через Россию, поэтому Вашингтон позволил объединившейся Европе претендовать на них.

Вторая причина того, что американское проникновение в регион сегодня менее заметно, чем европейское, заключается в том, что постсоветские республики по-прежнему находятся в зоне российских интересов. Мало того, в последние годы огромный интерес к региону проявляет Китай, предложивший государствам Центральной Азии стать ключевыми звеньями проекта «Один пояс - один путь».

Прямое противодействие этому масштабному проекту со стороны США способно вызвать серьёзное недовольство не только со стороны Пекина, но и среди европейских партнёров Соединённых Штатов.

Ведь целью проекта является именно резкое увеличение взаимной торговли между КНР и Европой, за которое выступает и ЕС. В то же время увеличение влияния Евросоюза в регионе легко оправдать стремлением «двигаться навстречу Китаю». Пусть даже это делается путём политического давления на слабые постсоветские республики, требуя от них изменений, не имеющих никакого отношения к экономике, зато касающихся традиций, образа жизни и обычаев местного населения. Оправдания такого давления у Европы имеются: она традиционно уделяет особое внимание правам и свободам, особенно нетрадиционным, жителей других стран.

Заявление Европарламента по Стратегии в Центральной Азии в редакции 2019 года появилось на свет вовсе не вчера, но его упоминания в кругах европейских политиков говорит о том, что этот документ относится к разряду важных для формирования позиции Европы в данном регионе. То, что документ не столько имеет целью оказать помощь в развитии экономики среднеазиатских республик, сколько преследует откровенно политические цели, в Заявлении проскальзывает постоянно. Чего стоит только тезис о невозможности диалога между глобальными игроками в Центральной Азии из-за политических требований Европы к России: «Из-за продолжающейся агрессии России на Украине, ЕС поставил сотрудничество с ЕАЭС в зависимость от выполнения Москвой своих обязательств по Минским соглашениям. По этой причине предварительное предложение Казахстана продвигать диалог ЕС - ЕАЭС - Китай в Центральной Азии выглядит нереалистичным».

Признают в ЕС и то, что центральноазиатским государствам удалось избежать участи Украины по единственной причине: регион не входит в зону интересов НАТО.

В отсутствии западного военного присутствия в регионе и стремлении Центральной Азии вступить в ЕС или НАТО Россия не возражала против участия ЕС (в экономическом партнёрстве с регионом). Благодаря этому отсутствию геополитической напряжённости Казахстану и Узбекистану удалось избежать вынужденного выбора сторон и воспользоваться преимуществами диверсифицированных отношений с партнёрами.

4 из 5 стран региона не признаются «демократическими государствами»

Так считает ЕС. В частности, это касается «репрессивных мер борьбы с религиозным радикализмом». Это пассаж, выдающий полную неосведомлённость: «На первый взгляд, страны Центральной Азии очень стабильны, имея (кроме Кыргызстана) авторитарные режимы, которые в трёх крупнейших государствах сохранились с небольшими изменениями со времён постсоветского периода независимости. Однако стабильность была достигнута благодаря репрессивному подходу, который маскировал, но не решал основные проблемы. Власти боролись с угрозой радикализации, ограничивая религиозные свободы. Например, несмотря на освобождение некоторых высокопоставленных заключённых, Узбекистан по-прежнему содержит в тюрьме тысячи подозреваемых экстремистов. Репрессии сдерживали, но не искореняли внутренние террористические угрозы».

Претендуя на заметное влияние в Центральной Азии, Европа не в состоянии предложить ей серьёзных инвестиций в экономику, о чём прямо сказано в документе. Зато она озаботилась тем, что КНР, развивая транспортную инфраструктуру в рамках инициативы «Один пояс - один путь», позволит зарабатывать бедным государствам региона деньги на транспортировке грузов, а ЕС предоставляет кредиты исключительно на «нефизические аспекты, такие как поощрение контактов между людьми и демонтаж регуляторных барьеров», подготовку преподавателей и юристов в области защиты прав человека.

Толерантность или распущенная вседозволенность

Заявление стало своеобразным отчётом об исполнении «Стратегии ЕС - Центральная Азия» 2007 года и основными тезисами новой редакции этого документа, разработку которого европейцы обещают завершить до конца 2019. В этой редакции данные тезисы будут развёрнуты и углублены, но вряд ли претерпят коренные изменения уже изложенного в Заявлении.

Что бросается в глаза? Во-первых, полное непонимание разницы менталитетов западных европейцев и жителей Центральной Азии. То, что в Европе называется толерантностью, свободой слова, правами человека и демократией, в представлении центральноазиатских народов является распущенностью, преступной вседозволенностью, неуважением к власти, её слабостью. И «продвижение демократии» западного образца, на чём настаивает ЕС, чревато дестабилизацией региона.

Во-вторых, упоминание в документе «особой роли Афганистана» для государств региона не содержит фиксации причин того, почему эта страна стала ещё и «головной болью» для них как источник религиозных радикалов и террористов. И поскольку нет признания ошибок, допущенных США и входящими в НАТО европейскими странами, мало надежды на то, что эти ошибки будут исправляться, а ситуация в регионе, вызванная афганскими проблемами, улучшится.

В-третьих, ЕС безоговорочно отказывается от диалога с ЕАЭС по региональным вопросам. Мало того, Евросоюз намерен решать эти вопросы, исходя из собственных представлений о правильных путях их решения, вопреки интересам ЕАЭС. А порой и вовсе провокативно ставя государства региона, входящие в это межгосударственное объединение, перед выбором: либо ЕАЭС, либо ЕС.

В-четвёртых, недвусмысленно прописано недовольство ЕС тем, что жители постсоветских республик тяготеют к России, а не к Европе, а также повышением влияния в регионе Китая. Хотя из-за отсутствия возможности самим вкладывать средства в Центральную Азию Евросоюз вынужден мириться с российскими и китайскими инвестициями в регион, но, по мнению европейцев, это не есть хорошо для государств Центральной Азии.

Впрочем, есть и положительные моменты. Европейцы не намереваются прекращать сотрудничество со странами региона, несмотря на причитания об отсутствии в некоторых из них демократии и проблем с правами человека. И некоторые из их инициатив, вроде снятия таможенных барьеров на продукцию среднеазиатских производителей и поддержки образовательных программ, действительно могут дать некоторый положительный эффект.

Европа признаётся в том, что она очень заинтересована в обеспечении стабильных поставок китайских товаров.

Но, если говорить о стабильности, в документе нехотя признаётся то, что именно военное влияние России в регионе (в том числе - и через ОДКБ) является одним из главных гарантов стабильности. Европа сделать это неспособна. На 100%. И это осознание может оказаться фактором, способным подтолкнуть на сотрудничество Европы с Россией в Центральной Азии.