Владимир Ткачёв: «Самая большая фронтовая награда - остаться в живых»

Каждый раз, общаясь с этими удивительными людьми из поколения Победителей, не перестаёшь удивляться их жизнеустремлённости и огромному, поистине неисчерпаемому  запасу духовной энергии. Ветерану Великой Отечественной войны Герою Советского Союза Владимиру Яковлевичу Ткачёву - 94 года, но в глазах его постоянно заметны искорки юношеского задора и остроумного восприятия бытия. В Невинномысске своего почётного горожанина знает абсолютное большинство жителей: десятки лет встречи с молодёжью он проводит не по графику юбилейных победных и патриотических мероприятий, а по отзывчивости души - приглашения выступить в учебных заведениях, воинских подразделениях и юнармейских отрядах поступают ежедневно. «Молодые ребята и девчата заряжают меня здоровьем лучше всяких лекарств, - признаётся ветеран. - Их заинтересованные вопросы заставляют мои стариковские память и сердце работать эффективнее любых физиотерапевтических процедур».

Самое трудное на войне

Володе Ткачёву только что исполнилось 17 лет, когда он в июне 1942 года получил диплом Ставропольского строительного техникума. Родители очень гордились этим достижением сына: в их крестьянском роду он стал первым столь образованным специалистом при солидной должности по распределению - строительный прораб. Но фронт всё ближе подкатывался к городу, и Володя вместе со своими работягами отправился в военкомат-– записываться добровольцем в армию. Когда троих его сверстников завернули по возрасту, решил схитрить - прибавил себе год, сославшись, что паспорт сдал на прописку. Паренёк он был по-крестьянски крепко сложенным, и хитрость его сработала вполне успешно. Через месяц учёбы в запасном полку он уже рядовым стрелковой роты с боями отступал всё ближе к Кавказским предгорьям. В военное дело врастал Ткачёв быстро - хоть и безусого, но смышлёного и образованного солдата уже через пару месяцев назначили командиром отделения.  О трудной поре битвы за Кавказ Владимир Яковлевич вспоминает с заметной горечью: одинаково тяжко было отступать, держать оборону, а потом и гнать гитлеровцев со своей земли - техники и артиллерии не хватало, боеприпасов тоже было в обрез, недоедала и недосыпала наша пехота постоянно. Но после Сталинградской битвы враг растратил свой пыл, а наши бойцы, наоборот, почувствовали уверенность. Конечно, фронтовая жизнь от этого легче не стала, но боевой настрой помогал преодолевать все тяготы и лишения солдатской жизни.

- Самое трудное на войне было  терять своих друзей-товарищей, - вспоминает ветеран. - За месяц на передовой наша стрелковая рота на три четверти личным составом обновлялась. Только сдружишься с кем-то, как снаряд, мина или пуля вражьи его достают. Хорошо ещё, если в госпиталь или медсанбат попадёт, а то нередко ведь и в сырую землю.

Повоевав на Северо-Кавказском, Южном, 2-м, 3-м и 4-м Украинских фронтах, Владимир Ткачёв был трижды ранен. И каждый раз старался как можно скорее вернуться на передовую. Именно там он и отвоевал 28 из 38 месяцев своей военной службы. С боями прошёл по Северному Кавказу, Ростовской области, по Украине, Румынии, Венгрии, Австрии. Сама по себе эта переполненная смертельным риском, адскими нагрузками и неимоверными тяготами солдатская работа уже и есть великий подвиг.

Но, как вспоминает Владимир Яковлевич, пехоту, пока воевали на своей земле, наградами не очень-то жаловали. Ордена и медали за освобождённые города, сёла и взятые высоты по большей части оседали в вышестоящих штабах. А в стрелковой роте чаще были свои награды: атаку, артналёт или бомбёжку пережил - вот тебе и награда в виде ужина от полевой кухни и минут триста сна во взводном блиндаже. На марше километра 2-3 пристроился на повозке или на ночлег в избу попал - дар судьбы, осколок угодил в каску, а не под неё - тоже удача, а то, что в ушах после этого с месяц звенит, так это - пустяк.

Звезда Героя

К концу 1944 года 311-й гвардейский стрелковый полк 108-й гвардейской стрелковой дивизии, в котором гвардии сержант Владимир Ткачёв служил помощником командира взвода, вёл тяжёлые бои в Венгрии, 3 декабря полк вышел к Дунаю в районе города Эрчи. Уже на рассвете следующего дня должны были форсировать реку и занять венгерский городок. Сначала штурмовые группы, в одной из которых действовал и взвод Владимира Ткачёва, наступали по льду, но вскоре вражий берег ощетинился артогнём, покрыв заледеневший Дунай десятками стылых полыней. Одним из разрывов был ранен командир взвода, и сержант Ткачёв принял командование бойцами на себя. Делать это пришлось отработанным методом личного примера, команды просто тонули в грохоте боя, да и сами солдаты понимали, что шанс остаться в живых в атакующем броске больше, нежели в промедлении - на мокром и непрочном речном льду. Помкомвзвода Ткачёв первым выбрался на сушу и стал «поливать» огнём  своего ППШ прибрежную траншею, ещё бросок, и он со своим взводом врывается в опорный пункт врага.

В вермахте был очень почётный наградной знак - «За рукопашный бой». Обладатель его пользовался не только почётом, но и рядом солдатских льгот. У наших солдат такой награды не было, но гитлеровцы их натиска во второй половине войны чаще всего не выдерживали: видно, злости у наших бойцов накопилось, как говорится, через край, да и победного опыта прибавилось.

Вот и теперь на дунайском берегу рукопашная схватка была недолгой, но жестокой. Пленных не было, полсотни врагов нашли в этом бою свою погибель, 16 из них были на счету сержанта Ткачёва. Семь раз их взвод отражал вражеские попытки вернуться в передовые траншеи, а потом штурмовые группы вновь оказались на острие  боя - теперь уже за расширение плацдарма. И снова помкомзвода Ткачёв личным примером показывал, как надо воевать в самой сложной ситуации, - трофейными фаустпатронами он поджёг бронетранспортёр и автомашину с боеприпасами. По ходам сообщения со своими пехотинцами сержант скрытно вышел сначала к миномётной батарее врага и захватил её, а потом ещё одним стремительным броском вышел к артиллерийской батарее гитлеровцев и, забросав её позиции опять же трофейными гранатами, захватил три боеспособные пушки.

- Это был обычный бой, которые к концу войны становились всё ожесточённее, - вспоминает Владимир Яковлевич. - Но именно за него меня и представили к Золотой Звезде. Хотя более памятным для меня в то время стали бои на окраине венгерского городка Кишбер. Мадьяры там дрались похлеще эсэсовцев, и у нас потери были ощутимые.  Взводный погиб накануне, и мне снова пришлось вести своих солдат в атаку. Кровавая  была рукопашная. Потом долго она мне по ночам снилась. Орден Славы III степени мне тогда вручили. И не знал, что с разницей в один день подписан Указ о присвоении звания Героя Советского Союза.

Отмерять жизнь Днями Победы

Золотую Звезду Владимир Ткачёв получал в Кремле только в январе 1946 года - награда не сразу нашла Героя. К тому времени он уже был демобилизован - по ранению в самом конце войны. Вернулся домой  на Ставрополье. Работал мастером на строительстве химических предприятий, оросительного канала, более десятка лет директорствовал на кирпичном заводе. Его именем названа улица в родном ставропольском селе. И сегодня Владимир Яковлевич живёт на стремнине общественной жизни - активно участвует в ветеранском движении, сотрудничает с  городским историко-краеведческим музеем, делится памятью военных лет с молодёжью. А ещё ветеран пишет проникновенные по душевному строю стихи, которые часто можно увидеть в местных газетах, и продолжает отмерять свою жизнь Днями Победы. Так пусть же их ещё будет побольше в жизни этого человека из славного поколения фронтовиков!